Истинная для Ворона (СИ)

Первое, что вижу, — распущенные медные кудри и грозовые глаза.
Ши делает всего один шаг вперед — плавный, тягучий, как в танце, название которого я давно забыл. И, пока я не успеваю сказать ни слова, обвивает меня руками.
Умоляет взглядом, приоткрывает влажные губы и тянется… тянется ко мне…
Остатки здравого смысла гаснут с первым же жарким касанием, а мир тонет, захлебывается в мутно-алой пелене. Ши осыпает мое лицо невесомыми поцелуями, шепчет так тихо, что приходится прислушаться:
— Не отталкивай… — простая просьба, но она выкручивает мне мускулы, рвет самоконтроль и разбрасывает его ошметки по углам.
Крыша уже не просто едет — она несется с грохотом навстречу пропасти, — а я сминаю тонкое тело, впечатываю в грудь и ловлю тихий сладкий стон. Набрасываюсь на приоткрытый рот и прикусываю нижнюю губу до солоноватой горечи.
Дурею от невозможного запаха, подхватываю Ши под бедра и позволяю обвить себя ногами.
Тонкие пальчики скользят по моей шее, по изгибу плеч и дальше, по спине, ногти впиваются в кожу, разгоняя по венам густую раскаленную кровь.
Ши отчаянно раздаривает ласку, прижимается теснее и даже не вскрикивает, когда я рву ее рубашку и остервенело стаскиваю ткань, обнажая грудь. Залипаю, не могу отвести взгляд от аккуратных полукружий, упрятанных в плен ажурного белья.
Смотрю в серые глаза и с наслаждением провожу языком по напрягшемуся соску. Прямо так, через преграду. Прихватываю вершинку зубами, сдавливаю до слабого всхлипа и тихо рычу, когда дрожащие пальцы вплетаются мне в волосы и тянут ближе, предлагают взять больше.
Я возьму все, Колючка. Все, что захочешь.
Бросаю ее на постель, тону в помутневшем взгляде.
Меня уже не спасти — я безудержно пьян, разбит и уничтожен.
Нас не вытащить из этой раскаленной бездны.
Стаскиваю с Ши штаны в два рывка, а через секунду к тряпкам присоединяется и белье.
Девчонка тянет руки, но я не позволяю себя обнять. Рывком переворачиваю ее на живот и покрываю дрожащую спину рваными голодными поцелуями. Не оставляю без внимания ни единого кусочка смуглой кожи, касаюсь языком шрамов, а Ши будто током прошибает, и крупная дрожь катится по телу восхитительной волной. Прикусываю плечи, почти впиваюсь зубами в загривок, не могу устоять, втягиваю носом сладость ее тела, хочу все. Немедленно!
Рывок. Мы лицом к лицу.
С искусанных губ срываются судорожные вздохи, на лбу поблескивают капли испарины.
Она совершенна сейчас. Идеальна.
— Герант… я…
Запечатываю слова новым поцелуем, выпиваю тихие стоны и скольжу руками по разведенным бедрам, к горячей сердцевине — влажной, готовой принять меня.
Первое движение — настоящий полет в бушующую бездну с высокой скалы. Не могу сдержать стон, зажмуриваюсь, потому что в ней невыносимо хорошо. Тесно, обжигающе-горячо! До боли, до разноцветных кругов перед глазами.
Жар обволакивает меня, срывает тормоза, крошит все запреты, а я слышу тихий смех Ши.
Умопомрачительно сладкий, как и вся она.
И она подается навстречу. Резко, даже слишком.
Впивается ногтями мне в грудь, оставляет кровавый след, а из моего горла вырывает рык. Я не отказываю себе в удовольствии — врываюсь в тело Ши на полном ходу, безжалостно. Наклоняюсь вперед и поддеваю языком сосок, чувствую, как стройные ноги сжимают меня в стальном капкане.
Подминаю девчонку под себя, вытягиваю стон за стоном, а когда с ее губ срывается мое имя — дурею, несусь вперед, будто тысячу лет сексом не занимался, и зову ворона.
Зеленоватая дымка укутывает нас, расплывается по комнате, а крохотный изумрудный огонек — моя вторая душа, моя суть — бьет в Ши, заставляя ее выгнуться дугой, содрогнуться и замереть всего в шаге от оглушительного оргазма.
Тонкие линии призрачных крыльев раскрываются за ее спиной, впечатываются в кожу, выписывают узор на изломах плеч и ниже, до самых ключиц, скользят к месту соединения тел и скручиваются огненным жгутом.
Бьют по нервам, опаляют поясницу и взрываются охряными всполохами.
Ворвавшись в Ши в последний раз, я цепенею от убийственного восторга и наблюдаю, как под моими руками содрогается влажное тело, покрытое тонким узором.
 
Меткой моего зверя
  
28. Шиповник
 
Будь у меня возможность телепортироваться — я бы так и сделала.
Наспех отмокаю в душе, прикусываю губу от каждого резкого движения, потому что в затылке хлопают и разлетаются острой болью последствия вчерашнего.
В аптечке нахожу детокс и делаю укол, а через три минуты — второй. Для верности.
Торопливо натягиваю новую рубашку и штаны. Слава Садже, Эльза позаботилась о запасных комплектах одежды!
Нужно уходить! Немедленно.
Стоило мне только вернуться в номер, как Бардо вышел на связь и попросил явиться в космопорт для подготовки к отлету. Не хотелось его подвести, и Фэд, от одной мысли о котором по спине катился холодный пот, не простит новичку оплошности. Я сама не прощала, когда через мои руки проходили молодые дозорные.
Первое задание — самое показательное.
Я получу эту работу, даже если придется вырывать ее зубами!
Но основная причина поспешного бегства все еще спит за стеной. О, я надеюсь, что Герант все еще спит! Замираю и прислушиваюсь к каждому шороху, а в голове мысли разбегаются испуганными тараканами и пищат, что так поступать нельзя. Можно задержаться, попытаться оправдаться, что-то сказать, но не могу себя заставить.
Страшно. Невыносимо страшно и душно от одной только мысли, что в глазах двоедушника я увижу не симпатию, а отвращение.
Дурочка. Ты что, забыла, как он вчера на тебя смотрел?
— Не забыла, — бормочу тихо и рефлекторно касаюсь краешка узора, спрятанного под бирюзовой тканью. Крылья ворона раскинулись точно там, где были шрамы, протянулись черными линиями на плечи и грудь, острым клином шли по животу вниз.
Плотно зашнуровываю рубашку, натягиваю сапоги и вылетаю из комнаты. Кошусь на соседний номер, прислушиваюсь снова, но в коридоре стоит такая тишина, что ее можно на хлеб намазывать.
Несколько бесконечных мгновений сжимаю ключ-карту в кулаке и думаю о своем утреннем решении. Глупом и недальновидном.
Идти мне некуда, а менять гостиницу — бессмысленно и дорого. Первый порыв так и остается порывом, потому что я не решаюсь подойти к стойке регистрации: проскальзываю мимо и даже не здороваюсь с Эльзой, но чувствую ее насмешливый лукавый взгляд. Девчонка хоть и кажется наивной хохотушкой-свистушкой, но на деле — куда умнее и проницательнее, чем можно заметить при первом знакомстве.
На улице в лицо бьет прохладный воздух, а над головой тугими клубками собираются дождевые, темные тучи.
Набираю на браслете команду навигации и приказываю проложить кратчайший путь к космопорту.
***
В монорельсе поддерживается постоянная температура, но людей слишком много, чтобы сделать глубокий вдох. Запахи смешиваются и врываются в нос буйным коктейлем, отчего кружится голова и хочется поскорее оказаться на свежем воздухе. Никогда не думала, что буду скучать по безлюдной хищной планете и местной жаре, но там хотя бы не сносило с ног убойной синтетической сладостью духов, густо сдобренной потом и запахом чистящих средств.
Когда в ухе раздается знакомое жужжание, я напрягаюсь всем телом и пытаюсь угадать, кто звонит. Если это Герант, то мне определенно не хочется обсуждать свое постыдное бегство прямо сейчас.
— Была не была, — говорю под нос и принимаю звонок.
— Ши, перенаправь свой навигатор к моему дому. Запиши адрес.
Он диктует так быстро, что я едва успеваю набрать данные на браслете и просчитать маршрут, а капитан отключается, оставляя меня в полном недоумении.
 
И какого хрена это было?
Выходить приходится на следующей станции, пробираясь к двери по головам, но когда тяжелые створки расходятся в стороны, а я чуть не вываливаюсь на влажный асфальт, то в душе только благодарность и облегчение. Что ни говори, а монорельсы хороши в середине дня, когда никому никуда не нужно спешить.