Немного не в себе (ЛП)

— И куда, черт возьми, ты направляешься?
— С меня хватит. Пора идти домой, есть батончики «Клондайк» и пересматривать «Теорию большого взрыва».
— Ну конечно. Завела меня, а теперь просто сбежишь? — усмехнулся Род.
— Уверена, ты сможешь найти девушку, которая с легкостью возьмется за решение твоих... э-э-э... мужских проблем.
— Легко найду или она будет легкодоступной?
  
— Как тебе больше нравится. Мне все равно.
Я продолжила спуск, пристегнув карабин к следующей секции.
— Эй, тебе не стоит этого делать. Это небезопасно. Ты не прошла инструктаж, — серьезно сказал он.
— Попробуй меня остановить, — хмыкнула я, оттолкнулась бедром от перекладины и съехала еще на полтора метра вниз.
— Я не шучу, — настаивал он. — Подожди, пока я тебя спущу.
— И еще больше меня унизишь? Нет, спасибо, — буркнула я, скользя дальше вниз.
Род пытался меня догнать, но я уже опережала его на два корпуса и хорошо двигалась. К тому же у меня была очень сильная мотивация.
За каждый участок, который он преодолевал в соответствии с правилами, я перемещалась на два. Когда добралась до низа, другой пожарный помог мне отстегнуть ремни, и я сделала то, что сделала бы любая мало-мальски разумная женщина: спряталась за диспетчерской будкой, перелезла через перила высотой в метр и сбежала.
Я убежала от зрителей, пожарных и полиции. Я бежала так быстро, как только могли нести меня мои ватные ноги, и выбралась через задние ворота ярмарочной площадки.
Правда, я чуть не упала, когда меня занесло на повороте у шлакоблочного здания. Я подняла голову, и почувствовала умиротворение и счастье. На обочине, прислонившись к своей ржавой «Субару», стояла лучшая подруга, о которой только можно мечтать.
— Я так и думала, что ты направишься сюда. Милые трусики, — ухмыльнулась Тэнси.
— Не начинай. Мне срочно нужны шоколад и мороженое.
Она открыла пассажирскую дверь и достала из пакета, лежавшего на полу, коробку шоколадных батончиков «Клондайк».
— Если бы ты была парнем, клянусь, я бы вышла за тебя замуж, — рассмеялась я, вскрывая коробку и забираясь на пассажирское сиденье.
— Это самое романтичное, что мне когда-либо говорили.
— Да ладно, подруга. То, что ты предугадала мой план побега, подготовила машину и мороженое, — это самый романтичный поступок, который кто-либо совершал для меня.
Мы обе рассмеялись, когда она завела «Субару» и тронулась с места.
— Как ты вообще оказалась подвешенной вниз головой на колесе обозрения?
— Все произошло так быстро, что я даже не поняла, что случилось. Я наклонилась, чтобы посмотреть вниз, и перекладина откинулась, а я повисла на ней. Моя задница приподнялась, и я съехала еще ниже. А потом упала. Я думала, что мне конец, но шнурок чудом зацепился за защелку.
— Ты меня до смерти напугала.
— А ты вообще откуда знаешь?
Она искоса посмотрела на меня и вздохнула.
— Просто скажи мне. В коробке еще пять батончиков «Клондайк».
— Видео транслировалось в прямом эфире в интернете. Я смотрела его на телефоне по дороге туда. Почти подъехала к ярмарочной площади, когда Род добрался до тебя. Я решила, что ты в относительной безопасности, поэтому остановилась у магазина на углу, чтобы купить батончики «Клондайк».
— Прямая трансляция в интернете? — Я заглянула в коробку, которая лежала у меня на коленях. — Мне нужно больше батончиков.
— В сумке есть еще одна коробка. Я подумала, что это можно считать чрезвычайной ситуацией.
— Что бы ты сделала, если бы Род уронил меня и я умерла?
—Я бы съела обе коробки в твою честь, конечно, — ухмыльнулась она. — А потом выследила и убила Рода.
Я развернула еще один «Клондайк» и протянула ей, а затем достала второй для себя.
— За лучших друзей, — смеясь провозгласила я.
  
Глава 2
 
Тэнси миновала Мейн-стрит и срезала путь через жилые кварталы, чтобы добраться до моего дома. Мы дружили с детского сада, поэтому неудивительно, что она сразу направилась в гостевую комнату, где хранилась разная одежда, в том числе ее фланелевая пижама. Я пошла в свою спальню и переоделась в розовую пижаму с кроликами и в голубые пушистые тапочки.
На кухне я положила по два «Клондайка» в большие миски, а остальное убрала в морозилку. Когда я присоединилась к Тэнси в гостиной, по телевизору уже шел один из моих любимых эпизодов «Теории большого взрыва». Жизнь на пару минут вошла в привычную спокойную колею, а потом раздался громкий стук в заднюю дверь.
— Не отвечай, — потребовала я, глядя на Тэнси.
Она лишь ухмыльнулась. Мы обе знали, кто пришел и что у него есть ключ. Если нам повезет, он им не воспользуется.
Не повезло.
— Ты можешь сбежать. И можешь спрятаться. Но я всегда тебя найду, Твидл-Ди, — крикнул дядя Майк, входя на кухню через заднюю дверь.
С начальной школы дядя Майк звал меня Твидл-Ди. Это прозвище прижилось, и теперь почти все называли меня либо Твидл-Ди, либо просто Твидл. Только моя мама и Рил Турман, брат Рода, обращались ко мне по имени — Диана.
Мы с Тэнси пригнулись, чтобы спрятаться, но дядя Майк лишь усмехнулся и вошел в гостиную. Он все еще был в полицейской форме, но без оружия. Его форменная рубашка была расстегнута, и под ней виднелась поношенная футболка — признаки того, что дядя Майк сейчас не при исполнении.
— Я кое-что тебе принес. Твоя машина на подъездной дорожке, сумочка на столе, а это... — он бросил мне пакет, — твоя мать остановила меня и велела тебе передать. Она также сказала, что ей придется перенести ваш завтрашний совместный завтрак.
Я заглянула в пакет и вытащила три упаковки нижнего белья — темные трусики-бикини из атласной ткани, на четыре размера меньше, чем нужно моей попе. Я бросила упаковки Тэнси, которая всегда ценила мамины иллюзии относительно размеров моей одежды.
— Мило. Годовой запас нижнего белья, — хихикнула она.
— Какое счастье, что мне не нужно встречаться с ней за завтраком.
— Как будто ты бы появилась, — хмыкнул дядя Майк, закатив глаза.
Дядя Майк подтолкнул меня к центру дивана, сам сел на край и положил ноги в носках на журнальный столик. Он улыбнулся и забрал у меня миску с мороженым.
— Что мы смотрим? — спросил он.
— «Теория Большого взрыва». Тот эпизод, где...
— Не продолжай, — усмехнулся дядя Майк. — Кстати, твоя мать считает, что тебе нужно обратиться к психотерапевту. Она утверждает, что оральный секс на колесе обозрения — это признак какого-то психологического или социального расстройства.
— Она так это назвала? Психосоциальное расстройство?
— Я так слышал. Понятия не имею, что она сказала на самом деле.
— Ты не говорила мне, что занималась оральным сексом на колесе обозрения, — хихикнула Тэнси.
— Не радуйся раньше времени, шлюшка. Я не собиралась заниматься оральным сексом, пока не оказалась подвешенной вниз головой.
— Что? — переспросила она, в замешательстве сморщив нос.
— Ты ведь не досмотрела видео до конца?
— Когда я вышла из магазина с «Клондайками», ты уже была на полпути к земле. Что я пропустила?
Дядя Майк передал ей свой телефон, и она уставилась в экран.
— Черт возьми! — хихикнула Тэнси. — Я пропустила самое интересное! Его нос прямо там!
— Его нос был совсем близко. А вот рот...
— Стоп! — скомандовал дядя Майк. — Я вас обеих очень люблю, но вы не будете это обсуждать, пока я в доме.
Мы обернулись и посмотрели в сторону кухни, услышав, как открылась задняя дверь. По деревянному полу застучали высокие каблуки, и из-за угла вышла моя сестра, сверля нас злобным взглядом.
  
— Тебе обязательно было ставить меня в неловкое положение перед всем городом?! — прошипела Дарлин, врываясь в гостиную.
— Ты забыл запереть дверь, дядя Майк, — закатила глаза Тэнси.
— Ты же знаешь, что тебе нельзя ходить по моему дому в обуви, — недовольно проговорила я. — На самом деле тебе вообще нельзя находиться в моем доме. Я отчетливо помню, как говорила, что больше не хочу тебя видеть.