Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)
И тут Томаш вспомнил, что проснулся он не просто так. Что-то разбудило его, и это была не боль в чугунной голове и даже не онемевшая рука, всю ночь пролежавшая под головой и теперь будто бы существующую отдельно от остального тела.
Да, точно, он видел какой-то хреновый сон. Не сказать, что кошмар, скорее просто что-то необычное с легкой примесью необъяснимой жути. Какой-то тип в темном невзрачном плаще гулял вдоль моря, которое совсем не походило на родное Балтийское. Вокруг колыхались чудные южные деревья, на некоторых даже апельсины висели, почти поспевшие, да и в прогретом утренним солнцем воздухе пахло иначе — сладостью.
И вот, этот мужик ходил взад-вперед по белому песку, как будто ждал чего-то. А вокруг такая тишина, благодать стояла, ни звука — не шумели моторы машин, яхт и катеров, даже людей на прекрасном пляже не было. Только чайки время от времени издавали свои вопли да пронзительно переругивались друг с другом, кружа низко над водой. Тишина оказалась обманчивой, потому что потом так тряхнуло…
В груди закололо не то во сне, не то и по-настоящему тоже — с перепугу. Под ногами все так заколыхалось, заходило ходуном, а этот идиот стоит, лыбится и дальше на море смотрит, как будто так и должно быть. Ну его, хреновый сон. Хорошо, что удалось быстро проснуться. Теперь надо срочно очухаться — покурить, например, а заодно воздухом подышать.
Нащупав в кармане куртки помятую сигаретную пачку, Томаш заглянул внутрь и выдохнул с досадой — последняя… Черт, скоро придется тащиться на улицу. Кстати, что там сегодня с погодой?
Томаш выбрался на небольшой аккуратный балкончик, чиркнул зеленой спичечной головкой и с наслаждением вдохнул в себя едкий сигаретный дым. Он любил прикуриваться от спичек, было в этом движении что-то эдакое, гангстерское, что ли. Томаш ведь не какой-нибудь фраер напомаженный, все-таки, а человек, мало-мальски известный в своем районе, который как раз эту минуту раскинулся перед ним во всем своем великолепии.
Повсюду виднелись типовые четырех— и пятиэтажки, появившиеся здесь во времена позднего коммунизма и перемежавшиеся с новостроем в виде квадратных высоких башен. Правда, от своих серых и полуразваленных российских сестриц польские «хрущевки» отличались в значительно лучшую сторону — после вступления в Европейский Союз их отремонтировали, а также покрасили в приятные глазу цвета изнутри и снаружи. Больше того, здесь даже не пили пиво ни во дворах, ни в подъездах, которые стали чистыми, светлыми и безопасными. Хотя Томаш совсем не возражал бы, будь у него возможность в дождливый денек присесть с ребятами прямо на лестничной клетке. Ну а что? Он тоже тут живет, и, значит, право имеет поступать так, как ему вздумается.
Видел Томаш и небольшую станцию городской электрички — СКМ (SKM — Szybka Kolej Miejska, Скорый Городской Поезд) — сквозь которую то и дело проходили следующие в оба направления поезда. Вот сине-желтые вагоны замерли напротив платформы и с шипением разъехавшихся дверей выплюнули из себя людей, торопящихся ступить ногой на твердый бетон и поскорее миновать опасную пропасть между подножкой вагона и краем платформы. Нетрезвые граждане, случалось, переоценивали свои силы и ломали ноги, что вызывало задержку состава и бурное недовольство остальных.
Наконец, все желающие вышли, и настал черед тех, кто хотел войти в поезд. Таковых набралось совсем немного, а вот ближе к вечеру, через два-три часа, в СКМ, возможно, будет не протолкнуться. Все попрутся в центр, в Старый Город, выгуливать своих красоток или искать их. А всякие обалдуи из Гдыни поедут в противоположном направлении, на север, в сторону своего унылого городка. Набьются в вагоны, как сельди в бочку, и всю дорогу недовольно зыркают друг на друга, пыхтят и тихо друг друга ненавидят.
Погода была хорошей, прохладной и солнечной, и Томаш уже не имел ничего против того, чтобы сходить в магазин за пачкой «Лаки Страйк». Только надо немного посидеть на «Фейсбуке», полистать новые фотки знакомых девиц, а заодно проверить, как там после вчерашнего приятели — наверняка все сейчас такие же придавленные.
Стартовая страница бразуера показывала последние новости. Томаш давно уже собирался поменять ее на что-нибудь поинтереснее, ибо изменения стоимости акций и прочая лабуда его не слишком волновала. Но в этот раз его взгляд задержался на одном из прямоугольных новостных хабов — новости из России, причем с пометкой «срочные».
— Ого, — воодушевился Томаш. — Это мы почитаем.
Журналист, имя которого Томашу ни о чем не говорило, в свойственной польской прессе манере описал последние события, говоря как можно меньше по делу и как можно сильнее подчеркивая несовершенство этих русских. Неприязнь сквозила в каждой строке, и Томаш, давно привыкший к такой подаче информации, не замечал ничего необычного.
Оказалось, что в каком-то маленьком городке (ничего себе маленький, больше полумиллиона человек!) неизвестные лица совершили теракт с помощью то ли биологического, то ли химического оружия. В общем, нелюбимые Томашем восточные соседи полегли от непонятной и быстро распространяющейся болезни — число жертв стремительно росло и уже приблизилось к двум сотням. Ну и ну, что за начало дня! Может, это еще сон? Да нет, самая что ни на есть явь.
Томаш ощутил приятное нервное возбуждение, даже головная боль как-то притупилась. Такой информацией было необходимо с кем-то поделиться, и чем скорее, тем лучше. Он взял в руки телефон и торопливо набрал своего лучшего друга, Павла по кличке «Француз». Почему Француз? Да потому что картавый, как лягушатник.
— Хэй, Француз!
— Томек, мать твою, какого художника ты так орешь? — донесся из трубки возмущенный хрип. — У меня в башке аж эхо гуляет.
— Ты сейчас офигеешь, Француз, — довольно осклабился Томек. — Зайди в Сеть и почитай, что у русаков творится. Тебе полегчает, поверь.
— Чего?
— Мозги включи, Француз. Зайди, говорю, в Интернет и почитай новости. Любые.
Томаш нажал «Разъединить», накинул куртку и отправился на улицу — сигареты сами себя не купят и домой не поднимутся, а курить что-то захотелось так сильно, что нет мочи терпеть. Насвистывая любимую мелодию, Томаш спустился до первого этажа, где встретил самую склочную старуху в доме и, пожалуй, на свете, пани Ядвигу, вечно согбенную, вечно в одной и той же бежевой куртке и с темно-зеленой матерчатой сумкой в руках. С сумкой, в которой обычно лежали только ключи от квартиры, болтаясь на дне и изредка соседствуя со скромным набором продуктов из ближайшего магазина.
— Что, пани, наказал Бог русских? — спросил Томаш вместо приветствия. — Слышали новости?
Ядвига, возившаяся у двери с ключами — она часто путалась и пыталась открыть замок ключом от мусоропровода — подняла на Томаша глаза и с укоризной сказала.
— Беда у людей, а ты…
— Не у людей беда, а у врагов, — гневно отрезал Томаш. — Слыхали, значит.
— Эх, дурачок, — покачала головой старушка и снова забренчала ключами. Новостей она не пропускала никогда. — Люди и в Африке люди.
Томаш вышел из подъезда, засунул руки в карманы серых спортивных штанов, которые не мешало бы постирать, и зашагал к магазину. Похмелье как-то само вдруг выветрилось, уступило место радостным, ярким мыслям.
Что ж, господа русские, вот и ваша очередь получать по заслугам. Слишком много дел вы наделали, долго игрались с огнем, а терпение у Всевышнего не бесконечно.
Хотя, если уж начистоту, недовольство Томаша русскими основывалось не только на истории и политике — его порядком задолбали эти шоппинг-набеги из Калининграда, из-за них в торговых центрах по выходным не протолкнуться. Кто там говорит, что жители анклава приносят чуть ли не десять процентов выручки Поморскому региону? Да если б не они, то поляки бы сами чаще ходили в свои собственные магазины и охотно оставляли больше денег. А вообще, в Калининград съездить хотелось, конечно. Как-никак, бывший польский город, построенный немцами.
На немцев, к слову, у поляков тоже есть зуб, но не такой, как на русских — в Германию ведь теперь можно ездить и неплохо зарабатывать. Да и последние фашисты остались гнить в земле в сорок пятом, а коммунисты не отступали до конца восьмидесятых. Националисты не сомневались, что именно поэтому Польша так отстала от своих соседей и теперь с трудом удерживалась даже в экономическом арьергарде Евросоюза, лишь в последние несколько лет насладившись каким-никаким подъемом. Позади нее уныло плелись только прибалты и неофиты ЕС типа Хорватии.