Владимир, сын Волка (СИ)
«Он не побежал с нарытыми сведениями в кабинет к Воскобойникову», — подумал Директор. — «Значит, он хочет поиграть в интригу».
* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, гостиница ' Спинзар ', 23 сентября 198 4 года*
— Нравится плов? — спросил довольный чем-то Мохаммад Наджибулла, сидящий напротив Директора.
Времени на всю эту ерунду у него не было, но Наджибулла прямо настаивал, чтобы встреча состоялась сегодня, в ресторане гостиницы «Спинзар».
Это отдельное помещение, для особых гостей, сохранившееся и использующееся со времён королевства. Кроме Наджибуллы и Директора здесь никого нет.
— Да, нравится, — вежливо улыбнулся Директор.
— Я рад, — кивнул Наджибулла и поднял стакан с виноградным соком. — За плодотворное сотрудничество!
Директор поднял стакан с минеральной водой и отпил из него.
— Я всегда рад вкусно поесть, но меня терзает любопытство, — произнёс он. — В чём причина этой встречи?
— Переходишь сразу к делу, да? — заулыбался директор ХАД. — Хорошо, буду краток — я знаю о том, что устроили вы с подполковником Орловым. Видеомагнитофоны, подкуп пакистанских пограничников, перевозка денег из Союза — всё это мне известно.
Всё так, как и полагал Директор.
— Захотелось хорошей жизни, да? — снисходительно усмехнулся Наджибулла. — Ты выбрал очень плохое место, чтобы её искать.
Директор молчал.
— Молчишь? — спросил директор ХАД. — Нечего сказать?
Но Директор продолжил молчать.
— Тогда я скажу, как будет дальше, — улыбнулся Наджибулла. — Ты не прекратишь то, что ты устроил в моём учреждении — строгий отбор кандидатов продолжится. Но теперь ты начнёшь пропускать моих людей. Ты очень сильно мне всё испортил, но ещё не поздно всё исправить. Откажешься — сведения о твоих делах будут преданы огласке. Я даже заработаю себе дополнительные очки на этом — я раскрою вашу схему. Знаешь, только что я задумался о том, чтобы просто сдать тебя…
— М-хм… — хмыкнул Директор. — Ладно, какую долю ты хочешь?
— Долю? — слегка растерялся Наджибулла.
— Да, долю, — кивнул Директор. — Или тебе не нужны деньги?
Наджибулла нахмурился.
— Десять процентов — это максимум, который могу уступить, — Директор сделал вид, что неправильно понял эту паузу. — Итак?
— О каких деньгах идёт речь? — спросил его собеседник.
— Сотни тысяч рублей, — ответил Директор. — Но масштаб растёт, поэтому возможно, через пару-тройку лет, разговор будет идти о миллионах.
— Сколько ты получаешь с этого? — прищурился Наджибулла.
— Раз на раз не приходится, — пожал плечами Директор.
— Примерно, — потребовал Наджибулла.
— С прошлого раза — 560 000 рублей, — улыбнулся Директор. — Если бы ты обратился раньше, мог бы получить 140 000 рублей на прошлой неделе.
— Это десять процентов? — нахмурился директор ХАД.
— У меня в этом деле 40%, — объяснил Директор. — Поэтому 10% — это четверть моей доли, то есть, 25% от моей прибыли. Если есть потребность, можно и в валюте, но для тебя обменять рубли на доллары, я думаю, не очень большая проблема.
— Я хочу половину того, что ты получаешь, — потребовал Мохаммад, вытирая рот салфеткой.
Директор не отвечал пару десятков секунд, делая вид, что думает.
— Хорошо, — наконец, ответил он.
— Завтра я пришлю тебе список людей, которые должны блестяще сдать твои тесты, — сказал Наджибулла и бросил салфетку на стол.
— Разумеется, — доброжелательно улыбнулся Директор.
Глава двадцать вторая
Джихадистские отчисления
* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, ул. Вазир Акбар Хан, дом 65, 4 октября 198 4 года*
Представительство КГБ в Афганистане дислоцируется в двухэтажной вилле, сначала арендованной, а затем купленной у частного лица. Директор периодически захаживает сюда, по разным рабочим вопросам, поэтому факт его визита в Представительство не должен вызывать подозрения.
— И как он отреагировал? — поинтересовался генерал-майор Воскобойников.
— Спокойно, — пожал плечами Директор. — Принял деньги и велел убираться подальше. 217 000 рублей в 100-рублёвых купюрах.
— Беседа записана? — спросил генерал-майор.
— Разумеется, — довольно улыбнулся генерал-майор Гаськов. — Всё задокументировано.
— Хорошо, — кивнул Борис Николаевич. — Мне очень скоро уезжать, поэтому это дело я поручаю тебе, Константин Эдуардович. Не советую брать его раньше времени, чтобы не поднимать шум — это может навредить операции.
Дата убытия Воскобойникова ещё не определена, но точно известно, что уедет он до конца осени. Руководство КГБ колеблется, потому что тут, очевидно, наклёвывается что-то интересное, поэтому никому не хочется навредить ходу операции несвоевременной сменой руководителя Представительства.
— Да, я понимаю, — ответил Гаськов. — Мы продолжим передавать ему деньги и пропускать его кандидатов дальше. С особыми пометками в личных делах.
В тот день, в гостиничном ресторане, на Директоре была прослушка — он попросил Орлова устроить это, а тот подключил приятелей из оперативно-технического отдела, чтобы они всё устроили.
Разговор был записан, хотя сам по себе он не значил почти ничего, но сегодня была осуществлена передача денег, которая была зафиксирована скрытой фотосъёмкой со стороны, а разговор был записан скрытым микрофоном, спрятанным в кителе Директора.
Это снова операция Гаськова, что пойдёт ему в послужной список, после того, как Наджибулла будет взят с поличным.
— Хорошая работа, Эдуардыч, — улыбнулся Воскобойников. — Буду рекомендовать тебя на своё место — руководство оценит твои успехи.
— Спасибо, товарищ генерал-майор, — кивнул ему Гаськов.
— Можете быть свободны, — отпустил их Воскобойников.
Напоследок он пристально посмотрел в глаза Директору, а затем отвёл взгляд.
Замена Мохаммада Наджибуллы теперь вопрос времени. Его арестуют только после завершения операции с ISI, вне зависимости от её исхода.
В краткосрочной перспективе это ослабит ХАД, потому что новый директор вряд ли продолжит репрессии в том формате, какого придерживается Наджибулла.
Но в долгосрочной перспективе, если на его место поставят кого-нибудь более прагматичного, это может сработать на пользу ХАД и всей ДРА, потому что уже сейчас обычные граждане Афганистана ненавидят Надижбуллу и ассоциируют всё, что он делает, с СССР.
На самом деле, он просто продолжает взятый ещё при Амине курс на репрессии против всех, кто может бросить вызов новому режиму, правда, масштаб репрессий стабильно увеличивается. Директору, как прагматику, не нравится такое бессмысленное расходование человеческих ресурсов, поэтому не нравится и сам Наджибулла.
Давно следует прекратить это, чтобы население начало больше доверять правительству — так будет легче договариваться с разными колеблющимися кланами, а там, того и гляди, с кланами, поддерживающими моджахедов.
Раньше Директору было не очень понятно, чего это мирное население не спешит взаимодействовать с правительством, но теперь понятно: ХАД регулярно арестовывает и сажает в тюрьму людей, применяет пытки и расстреливает признавших вину без суда и следствия. Счёт уже пошёл на тысячи, но конца и края этому процессу не видно.
Как показывает история, убийствами мирного населения ничего не изменить, хотя кому-то может казаться, что вопрос лишь в количестве убийств. Падение ДРА, несмотря на хорошо раскрученный маховик репрессий, в прошлой жизни Директора всё же состоялось, поэтому он был убеждён, что этот путь ошибочен.
Да и как можно не понять, что если расстрелять человека, отца или сына, это прибавит в рядах душманов ещё двоих или троих. А если учитывать, что тут родо-племенное устройство общества, то десятки и сотни.