Затмение (ЛП)

— Я понимаю.
— Но не думай, что я до сих пор пребываю в этом состоянии гипноза. Я сожалею, да, сожалею, что все эти люди, почти все, до сих пор в плену и нуждаются во внимании, которое я не могу больше им уделить. Я был бы поистине счастлив, если бы нас освободили всех вместе.
— Это было невозможно.
— О, я знаю. Чтобы добраться до дома, нам понадобился бы целый линейный корабль. Но сейчас я на свободе, действительно на свободе, и не могу выразить, что я чувствую. Дышать чистым воздухом, видеть солнце, ощущать соль на губах, знать, что я больше не вернусь в тот... тот ад. Знать, что я среди друзей и скоро увижу всех старых друзей. И наконец-то увижу Кэролайн... Я готов расплакаться.
  
— Да... — растроганный Росс нахмурился и посмотрел на неровную линию горизонта.
— Как она?
— Неплохо, как только услышала, что ты жив. А до того напоминала сорванный цветок, который не поставили в воду.
— Не думаю, что мне стоит видеться с ней таким. Наверное, сначала мне потребуется месяц, чтобы привести себя в порядок.
— А я предполагаю, что она сама захочет привести тебя в порядок.
— Да... Да. Не знаю. Я такое пугало.
Они замолчали. Стоящий у румпеля лейтенант Спейд с «Александра» отвернул на румб по ветру.
— Вместе с тобой мы спасли по меньшей мере еще двоих, — сказал Росс. — Небольшой бонус. И еще парочка могла обрести свободу. Я тревожусь только из-за Нэнфана. В ужасе думаю о том, как придется говорить с его отцом.
— Ох, — вздохнул Дуайт. — Должен кое в чем признаться. Когда мы ушли, Нэнфан еще не был мертв.
— Не был мертв? Но...
— Он умирал. Был задет мозг. Он не протянул бы и часа. Но я понимал, что на этот час, если только я не солгу, ты или кто-то еще останетесь с ним. И эта преданность не принесет ничего хорошего. Кто-то, возможно ты, тоже расстанется с жизнью.
Росс снова замолчал, раздумывая над этими словами. Что, если Нэнфан пришел в сознание? Его оставили умирать среди врагов. А если он снова, как и во время несчастного случая на шахте, опровергнет все предсказания докторов?
— На сей раз никаких шансов, могу заверить, — сказал Дуайт, прочитав его мысли. — С внутренними повреждениями никогда нельзя сказать определенно. Но тут всё было очевидно.
Росс кивнул.
— А что с другим нашим раненым?
— С юным Дрейком? Пока не могу сказать. У меня нет медицинских инструментов. Пулевые ранения обычно не воспаляются, но мы не знаем, не попали ли в рану нитки от рубашки. Мы также не знаем, насколько сильно раздробило кость. Но это менее существенно для выживания.
— Каковы его шансы?
— Узнаем, как только сойдем на берег. Мне не нравится его жар, но это может быть всего лишь результатом шока. Разумеется, если рана загноится, то надежды нет. Плечо не ампутируешь.
Встречный ветер продолжал над ними измываться, и за день они продвинулись недалеко. Судя по немногочисленным парусам в поле видимости, они с таким же успехом могли бы находиться и посреди Атлантики. Лейтенант Армитадж, самый опытный из всех, предположил, что они примерно в шестидесяти милях к северо-западу от Бреста и, вероятно, на том же расстоянии к юго-западу от Лизарда. Ветер дул с северо-востока, и чтобы пристать в нужном месте, приходилось постоянно лавировать галсами против ветра.
Чтобы вообще куда-либо высадиться, им нужно было бороться с ветром, поскольку английское побережье заканчивалось где-то неподалеку, а им вовсе не хотелось очутиться посреди Атлантического океана. Всю ночь на палубе оставались трое, остальные сгрудились в вонючей каюте, которая не переставала раскачиваться и трястись. Свечи закончились, в фонаре горела последняя. Некоторые страдали от морской болезни, другие пытались поспать. Дуайт сидел рядом с Дрейком, тому стало хуже. Дуайт сказал, что слишком устал, чтобы провести ночь на палубе, и ему нужно отдохнуть после двух дней на воздухе.
После спора Росс сдался, сам он с тех пор как они покинули Киберон спал урывками. Он провалился в усталую дрему, объясняя Демельзе, почему во время вылазки погиб ее брат. «Он был при смерти, — говорил Росс, — вот мы его и бросили. Каждый сам за себя, а больше мы ничего не могли сделать». Демельза смотрела на него и превращалась в Кэролайн. «Но я хотя бы вернул тебе Дуайта. Я потерял Джо Нэнфана и убил двух французских часовых, многие английские военнопленные расстались с жизнью, и Дрейк, брат Демельзы, тоже умрет. Но мы хотя бы привезли Дуайта». Росс повернулся, чтобы показать ей, но там были только два санитара из больницы с носилками, а на носилках лежал мертвый Дуайт. «Но ты хотя бы сможешь похоронить его на семейном кладбище, — говорил Росс, — так что затея имела смысл».
К утру он выкарабкался из ночного кошмара и поднялся по шаткому трапу на палубу. После того как зашла луна, пару часов стояла такая тьма, что не видно было даже гребней волн, но теперь на востоке зарождался рассвет. Росс глубоко вздохнул. Он чувствовал себя гораздо хуже, чем до сна. Всё тело болело, во рту горчило, саднило горло и подступала тошнота от морской болезни. Росс проковылял к лейтенанту Спейду, стоявшему у румпеля.
— Есть признаки перемен?
— Пока нет. Но надеюсь на это. Будет очень странно, если северо-восточный ветер продлится дольше. В это время года.
На заре они заметили на горизонте трехмачтовый барк, но он двигался в другую сторону и вскоре исчез.
— И как он? — спросил Росс.
Дуйат пожал плечами.
— Не могу сказать точно. Он совсем притих. Может быть, спит, а может, это кома. Но я каждый час нюхаю его повязку, и пока никаких признаков некроза. К полудню будем знать больше.
Около десяти ветер стих, и люггер переваливался по неспокойному морю, как подстреленная птица. Затем ветер задул с запада, а приближающаяся туча намекала на дождь. Паруса хлопали и наполнялись, лодка накренилась под новый ветер. Борьба закончилась, они устремились домой.
В полдень, под теплым ливнем, Дуайт подошел к Россу, стоящему у румпеля.
— Думаю, на твоей совести будет одним человеком меньше, Росс. Он поправится.
  
Глава одиннадцатая
 
Когда они добрались до Фалмута, было уже около семи вечера, лил проливной дождь, ветер сбивал с ног. Несмотря на белые рубахи, которые ветер яростно трепал на каждой мачте, в них пару раз стрельнули из форта, причем последний выстрел определенно не был предупредительным. После выстрелов подошел флотский баркас для проверки документов.
Вместе с сумерками к Верити прибыли посетители: в дверях она увидела высокого худого мужчину, а за его спиной крепкий слуга поддерживал похожего на скелет человека.
— Росс! — воскликнула она. — Ох, ты вернулся! Слава Богу! Я так волновалась за тебя! Входи, прошу, входи! Поднимайся! Ты голоден? У меня много холодных закусок, вино…
— Дорогая, ты помнишь доктора Эниса?
— О… о да! — Верити сглотнула. — Так вам удалось! Я так счастлива! Входите же.
Они подняли Дуайта по лестнице, что оказалось нелегкой задачей. Когда они уселись, Дуайт сказал:
— Я прошу прощения за свой изможденный вид, миссис Блейми… В Кемпере нас не каждый день кормили курицей. Ваш кузен вытащил меня оттуда как раз вовремя, чтобы я сохранил остатки былой внешности. Пара дней на домашней пище, без сомнения, пойдет мне на пользу.
Верити уставилась на него при свете лампы, а затем быстро проговорила, пытаясь скрыть свой ужас:
— Курица! Я вспомнила, у нас же есть куриные кости как раз для бульона. Попрошу Марту, чтобы она поставила его греться. Скоро он будет горячим…
  
Она собралась выйти, но Росс удержал ее вопросом:
— Сколько здесь спален, Верити?
— Три, помимо нашей. Достаточно для доктора Эниса, тебя и твоего слуги…
— Дорогая, нас больше. Среди нас еще один больной. Дрейк Карн, брат Демельзы, он ранен и до сих пор в опасности. Если хотя бы сегодня ты смогла его приютить, или, может быть, завтра…