На золотом крыльце 4 (СИ)

— Пф! — Элька толкнула меня бедром. — Ты — это ты, я — это я! Мы же договорились! Кстати, как вернемся на Большую Землю — засядем в сеть, будем всех Федоров там рассматривать. Даже интересно, кто твой отец, а?
— Интересно, — кивнул я. — Знаешь, я не собираюсь вступать в их клан, брать фамилию и все такое. Пошли они в баню! Титов — ничем не хуже! Ты просто подумай: вот ладно — папаша, у него были какие-то свои сраные резоны, наверняка — благородные и с его точки зрения максимально правильные. Но ВЕСЬ КЛАН! Им всем было плевать! Или — он меня и от них скрывал? Тогда вообще — ужас и кошмар, если он своей родне не доверяет, нафига такая родня? Вон, у тебя хотя бы Клавдий есть, он хоть и…
  
— … говнюк, но любит меня без памяти, — кивнула Кантемирова — Действительно — странно. Клан есть клан, и, даже если ты не менталист, а телекинетик, это не повод…
— Элька… — мой голос внезапно осип. — Я должен тебе кое-что сказать.
— Та-а-а-ак! — она повернулась ко мне, и выражение лица ее стало очень серьезным.
Хорошо, что здесь не было людей. Какой-то старый сад с облетевшими плодовыми деревьями — наверное, яблонями и вишнями, развалины домика, тропинка…
— Только ты не думай, я не… Уф! — мне стало жутко неловко, я просто места себе не находил. Ну, а вдруг она подумает что-то не то и решит, что я — козел?
— Давай, Титов, говори. Выкладывай начистоту, — она забрала у меня ладонь и сложила руки на груди. — Обещаю сначала выслушать до конца, а потом уже — реагировать.
— Ладно… В общем — я немножко менталист. Самую чуточку! — я тут же выставил ладони вперед. — Нет, нет, я мысли читать не умею и силой воли командовать кем-то — тоже не умею! И к тебе в голову я не влезал, ну… Ну почти, один раз подсмотрел только!
Кантемирова замерла, захлопала глазами, ее щелчки разрумянились.
— А! — сказала она. — Вот как⁈
А потом нахмурилась грозно, ткнула меня пальчиком в грудь и спросила:
— И что ты там такое увидел?
— Себя. Себя увидел, — признался я. — Но тут же выскочил! Стыдно стало. Это было, когда я к вам на Николу-Ленивца на лягушке прискакал, ну, с аспиденышами разбираться. Я жабьим камнем тогда детоксикацию провел, а потом из кувшина на тебя водой брызнул, а ты…
— А я что? — ее глаза теперь смеялись.
— А ты сказала, что не будешь купаться, положила ладошки под щеку, повернулась на бочок и уснула! А что мне было делать? Я и постучал в дверь! Она сантиметров на тридцать открылась, а там…
— Что? — ее брови взлетели вверх. — Какая дверь?
— Дверь… Ну… Знаешь про Чертоги Разума? Ну, вот, типа того… Я одним глазом глянул. И понял, что я — полный идиот. Потому что там рисунки были: мои глаза, ключицы, запястья. И задница.
— Классная задница, — она уже натурально смеялась. — Реально — классная у тебя задница! То есть, если бы ты не подсмотрел — то ничего бы у нас и не было? Ты же жутко обиженный на меня ходил до этого, даже не глядел в мою сторону!
— Не обиженный, а… Но — да, получается, так, — понурился я. — Но это был первый и единственный раз, я клянусь чем угодно! А как глянул — так все и понял. У меня ведь все в башке тоже так было. Огромные транспаранты с надписями «ЭЛЯ!» и тысяча портретов в разных ракурсах, и огромные стопки бумаг со всякими твоими словечками и фразочками… Настоящий дурдом, а? А если дурдом у двоих, то…
— То иди, я тебя уже поцелую, — она обняла меня и встала на цыпочки, чтобы поцеловать. — Ужас, тебе надо бриться, точно.
Некоторое время мы так и стояли под этими облетевшими яблонями, а потом Эля спросила:
— А ты мне покажешь? Ну, Чертоги Разума, портреты… Я не знаю… Очень интересно, понимаешь?
— Ого! — я просто физически почувствовал, как у меня загорелись глаза. — Мысль! Даже — вопрос! ВОПРОСИЩЕ! А могу ли я кого-то провести в свою Библиотеку специально, и что из этого будет?
— Давай, рассказывай все по порядку, когда, что, какая библиотека⁈ — Элька чуть не прыгала от любопытства.
Это была чудесная девушка, даже наверное — самая лучшая из всех в мире. Если ради того, чтобы ее встретить, нужно было пережить некоторое дерьмо, которое мне встречалось в жизни — что ж, вполне… Вполне справедливая цена.
— Кантемирова, — сказал я. — Или мы в итоге поженимся, или мне придется тебя убить.
— Фигу тебе, а не убивание, — показала она мне язык.
— О! Значит, формальное согласие у меня есть, — с довольным видом покивал я. — Тогда слушай: все началось в тот момент, когда Людвиг Аронович траванулся скоморошьим чаем…
 Глава 15 
 Тайна 
Вечером мы пошли в тот самый «барский» кабак — нас туда пригласил Афанасий. Он зашел за нами лично, весь нарядный, в красной шапке, кожухе с вышивкой и в модных сапогах с загнутыми носами. Все-таки есть место благодарности у местных, пусть и в частном порядке. Хотя, учитывая страсть этого бородача к трофеям — он вполне мог себе это позволить.
Стражник накрыл хлебосольный стол, центральными элементами которого стали натуральный гусь в яблоках и графин с водкой. Он сильно огорчился, когда узнал, что я больше одной рюмки пить категорически отказываюсь, а Эля даже и пригубить не собирается.
— Ничего! — заявил он, собравшись с мыслями. — Усугубим сбитнем!
От сбитня мы отказываться не стали, так что вечер вошёл в привычную для Афанасия колею. Он рассказывал про здешнее житье-бытье, про сезонные миграции стад мамонтов, которые сбились из-за Бабьего Лета, об ордах дедморозов, что не так давно осаждали Гремучий, и избытке шкур, который в результате этого образовался. Ну, и нас спрашивал о новостях на Большой Земле.
— У меня ж сын и дочка там, в Иркутске, учатся, — пояснил он. — Как раз вот вашего возраста, по девятнадцать годков, двойняшки! Она по медицинской линии, фельдшером будет, он — на механика поступил! Я как вас увидел, так чего-то на сердце защемило. Письма-то когда последний раз доходили…
Мы ему рассказали, что оба — тоже студенты, и поведали про наше задание для практики. Образцы, водичка, вот это вот все. А еще расписали в красках всякое странное и необычное, что встречали на своём хтоническом пути. Все-таки — дядька опытный, еще и из местных! Услыхав про Имбинский, он только пальцем у виска покрутил, мол, они там все ненормальные. Но укорот, который асаны дали клановым дружинникам — одобрил.
— Они думают, что тут у них охотничьи угодья! — стукнул по столу Афанасий. — А тут люди живут, такие же подданные Государя! Как они говорят? «Туземцы?» У-у-у-у, табашники!
Слово за слово — мы и не заметили, как он уговорил нас взять с собой пару писем и небольшую передачку: мол, мы всяко быстрее на Большой Земле окажемся и до почтового отделения доберемся. Клюква сушеная, медок, какие-то еще мелочи… Такой хороший папашка, получается. И подозрения, которые поселились во мне из-за его щедрости, рассеялись: у него имелась своя выгода, и это все объясняло. А еще Афанасий деньги нам совал, за пересылку — гораздо больше, чем требовалось. Но вместо денег я стребовал у него истории!
— Вы же здесь давно живете, дядька Афанасий? — поинтересовался я. — А вот расскажите: лет двадцать, восемнадцать назад не было ли тут каких-нибудь громких происшествий, чтобы там фигурировал рыжий маг с разными глазами и с волшебным мечом?
— А? Двадцать лет назад? Ого! Это ты хватил, конечно… Нет, ну… — он хэкнул, махнул еще раз водки, задумался, а потом заорал на весь зал: — А-а-а-архи-и-и-п!
  
На секунду смолкли разговоры и звон столовых приборов, все возмущенно зашикали, но стражник приподнялся, обвел тяжелым взглядом кабак — и всё смолкло.
— Они у меня вот где! — он показал свой огромный кулак. — Архип, где ты там? Ходь сюды!
Архипом оказался повар с кухни. Он — в довольно чистом переднике и колпаке на обстриженных под горшок волосах шел к нам и вытирал волосатые руки полотенцем. Его полное лицо было гладко выбрито, на первый взгляд человеком повар казался неплохим, добродушным. Громоздкая фигура Архипа ловко маневрировала между столов, стульев и подавальщиц, которые сновали по залу с подносами.