Когда Фемида безмолвствует

— Майор Сокольский, старший оперуполномоченный уголовного розыска, — представился Сергей, освободив Гнуса от браслетов.
— Ты мне за все ответишь, майир! — прошипел Гнус, потирая затекшие руки.
Сергей посмотрел на I нуса, как будто видел его впервые в жизни, и спокойно зачитал ему протокол изъятия, в котором указывалось, что в присутствии понятых им, майором милиции Сокольским, у гражданина Гусликова из правого кармана куртки был изъят целлофановый пакет с порошкообразным веществом светло-серого цвета.
  
— Вот здесь подпиши, — закончив чтение протокола, предложил Сокольский Гнусу.
— Ну, блин, дела! — задохнулся от возмущения Гнус. — Ты что, майор, совсем охренел, наркоту мне внаглую шить, я тебе не пацан зеленый, со мной такие штуки не проканают!
— Не хочешь подписывать — не надо, тоже мне проблема! Запишем в протоколе изъятия, что ты в присутствии понятых от подписи отказался, и все дела!
— Я требую один звонок, и пригласите сюда моего адвоката, без него я отказываюсь давать показания!
— Понятые, вот здесь еще по одной подписи поставьте, — попросил Сергей, не обратив на требования Гнуса ни малейшего внимания.
— Сергей Александрович, мы можем идти? — спросил один из понятых.
— На пару секунд еще задержитесь! А ты, Гусликов, сними со своего пальца печатку, мы ее тоже в протокол внесем, так она сохранней будет! — приказал Сергей, заметив на пальце Гнуса массивное кольцо с затейливой вязью.
Гнус с трудом снял золотой перстень и положил его на стол. Перстень был необычный, и Сергею вдруг показалось, что где-то он его уже видел. Обнаружив не внутренней стороне кольца инициалы «МГГ», он, еще не веря в такую удачу, достал старую ориентировку по убийству таксиста. Приметы, указанные в ней, полностью подходили к лежавшему перед ним кольцу.
В протокол изъятия он дополнительно внес подробное описание изъятого у Гнуса кольца и только после этого отпустил понятых.
— Короче, гражданин начальник, хватит тут лепить мне горбатого! Сделал ты меня, базара нет, возьми себе бабки, в моем портмоне полштуки баксов, думаю, наберется, и разбежались, — предложил Гнус, вальяжно закинув ногу за ногу. — Че, кстати, в пакете-то, неужто героин подложил? — уважительно поинтересовался он.
— Ты, наверное, не понял, Гнус, в какое дерьмо на этот раз вляпался… — вертя в руках кольцо, задумчиво произнес Сокольский.
— Что-то я не догоняю? — насторожился Гнус.
— А что тут догонять-то! — усмехнулся Сергей. — Облажался ты на этот раз конкретно, так что хватит тебе по кабакам шляться да девок трахать, пора опять парашу нюхать, только теперь в петушином углу.
— Ты че несешь, майор, в натуре, следи за базаром! — вскинулся Гнус.
Сокольский заинтересованно посмотрел на него и взял со стола лежавшую передним сводку за прошедшие сутки. «Смирнова Елена Васильевна, восемьдесят второго года рождения, работает массажисткой в кооперативе «Русалочка», была доставлена в отделение больницы неотложной помощи…» — начал читать он вслух, внимательно наблюдая за реакцией задержанного. — Ну что, Гнус, продолжать дальше, или ты лучше меня знаешь, с каким диагнозом поступила ваша девочка по вызову? Чего замолчал, «петушок», язык проглотил? Или, может, напомнить тебе, за что опускают в зоне вашего брата?
— Вломила-таки, шалава! У, сука позорная, из-под земли достану и на куски порву! — подпрыгнул на стуле Гнус.
— Закрой пасть! — рявкнул на него Сергей. — Вякать будешь, когда я разрешу, понял? Ты, мразь, приговор себе подписал, когда Смирнову изнасиловал!
— Ниче я не знаю, начальник! Какая такая Смирнова? — дурным голосом заблажил Гнус и вдруг выкатил глаза и стал жадно хватать ртом воздух. — Вызови «скорую», начальник, «скорую»! — вымученно прохрипел он и, упав со стула на пол, забился в эпилептическом припадке.
— Классно косишь! — похвалил Сергей, наблюдая за разыгравшимся в его кабинете представлением. Гнус, войдя в раж, весь посинел и играл так убедительно, что Сокольский даже начал сомневаться. «Черт его знает, может, он действительно припадочный, этого еще только не хватало!» — подумал он, но «скорую» вызывать не стал. Подскочив к Гнусу, он заломил ему руки и, надев наручники, связал его же ремнем в «ласточку». Гнус подергался немного и затих: изображать припадок в таком положении было невозможно.
— Твоя взяла, начальник, развяжи! — взвыл он, скорчив страдальческую гримасу.
— Ответишь на пару вопросов, тогда развяжу! — пообещал Сергей, еще сильнее затянув наручники.
— Ладно, задавай свои вопросы, только побыстрее, а то мочи уже нет терпеть! — простонал Гнус.
— Вот это другой разговор, и нечего было из себя партизана строить! — Сергей включил диктофон. — Итак, вопрос первый: кто с тобой еще насиловал Смирнову?
— Утюг… То есть этот, как его, Угрюмов Сева, кореш мой по охране.
— За что пытали девчонку? Только не юли, ответишь неправильно — оставлю так до утра! — предупредил Сокольский, и Гнус сразу поверил ему.
— Думали, она на вашу контору стучит, потому в оборот и взяли! — признался Гнус, сам удивившись своей искренности.
— Ну, допустим, я тебе поверил, — смягчился Сергей, немного ослабив узлы. — Ответишь на следующий вопрос, развяжу совсем! Где взял это кольцо? — спросил он, поднеся изъятый перстень к самому носу Гнуса.
— Вам-то до него какое дело? — изумился Гнус. — У Хлыща купил, а что? — насторожился он.
— Это не тот Хлыщ, что Слона по наводке Батона подставил? — поинтересовался Сергей, чувствуя, что сегодня его день.
— Все-то ты знаешь, начальник, развяжи, нормально по-бакланим!
— Сразу бы так, — проворчал Сергей, освобождая от ремней ноги Гнуса, но наручники оставил.
— Скажи, сколько ты хочешь, майор?
— Я с нетерпением жду ответа: что ты знаешь об этом кольце? — напомнил Сокольский, проигнорировав вопрос Гнуса.
— Хрен его знает, — пожал плечами Гнус. — Блин, ну, Хлыщ, падла, таки грязный «болт» мне втюхал! — с досадой выпалил он.
— Хлыщ поведал, откуда золотишко?
— Я не спрашивал…
— Ладно, при встрече он мне сам расскажет! — Сергей пристально посмотрел Гнусу в глаза и стал заполнять протокол объяснения. — Перейдем теперь к Смирновой, — строго произнес он, включив диктофон.
— Ну, майор, будь человеком, шо хошь вешай, только не ее!
— В зоне в авторитете хочешь быть? Это еще заслужить нужно!
— А нельзя как-нибудь вообще без срока обойтись? — хитро прищурился Гнус. — Может, договоримся, никто ведь нашего базара не слышал? Ты мне магнитофончик типа продай, ну, еще тот пакетик в придачу, а я тебе, в натуре, заплачу по-царски, не сомневайся!
— До чего же вы, насильники, гнусный контингент. Меня уже от тебя тошнит! — отрезал Сокольский.
— Послушай, майор, я все на себя возьму, что у вас там не раскрыто, только не клей мне изнасилование! — заканючил Гнус.
— Туфты мне не нужно, если у тебя есть еще грехи — пиши явку с повинной, на суде тебе это зачтется.
— А что в пакете, майор? Может, там наркоты в натуре хватит, чтобы сто семнадцатую перекрыть, так и дело с концом: клянусь, я в суде подтвержу, что это мой пакет! Как тебе такое предложение? С бабой-то еще хрен его знает, как оно обернется! Сто свидетелей подтвердят, что она проститутка, какое ж тут изнасилование — знамо дело, сама дала! Кстати, начальник, ее заяву ты мне так и не показал, откуда я знаю, может, ты меня на понт берешь?
— А что бычки на ней тушили — так сто свидетелей подтвердят, что у нее врожденная склонность к садомазохизму: стало быть, она сама попросила ей ребра сломать и зубы выбить — так, Гнус?
— Ну, майор, тебе б адвокатом работать — рубишь тему на лету — радостно осклабился Гнус, но тут же потух под суровым взглядом Сокольского.
  
— Все, Гнус, надоел ты мне сегодня! До утра в камере подумай насчет явки с повинной, хорошо подумай, потому что если я чего сам накопаю, тогда не обессудь — разговор уже другой будет! — предупредил он.
— Ну, как знаешь, начальник, я ж как лучше предлагаю! А от бабок ты напрасно отказался — все равно ни хрена у тебя с этой девкой не выйдет, откажется она от заявы, и дело с концом! — проворчал Гнус.