Курсантка (СИ)

Пользуясь случаем, я против объятий не возражала. Темно, пусто, нас никто не увидит. Мы стояли на краю поля, залитого лунным светом. Ветер тихо шелестел сухими листьями. Пахло землей и осенью.
— Ммм… Кстати, у тебя в роду были ведьмы?
— Бабушка, — нехотя ответил он. — Двоюродная. По маминой линии. А у тебя?
— Не знаю. Мне не говорили.
Сава был теплым и уютным, мне не хотелось его отпускать. От куртки тянуло костром и, совсем немного, его любимой туалетной водой.
  
— Разве? — удивился он. — Тебя будто учили.
— Нет, это случайность. Я смотрела на ауру. Ну, мы с Катей лечили Степу, потому и посмотрела. И увидела черную нить. Потянула, смотала в клубок. А это проклятие.
— Но ты знала, что вода очищает, а лес лечит…
Сава определенно чувствовал, что я недоговариваю. Все верно, в этом мире меня никогда не учили быть ведьмой. Мои знания — из прошлой жизни. Но как ему это объяснить?
— Там место силы. Оно как-то… само… А, может, говорил кто, да я забыла.
— Ладно, это неважно. Что теперь будет? Что сказал Разумовский? Он сумеет договориться с Ковеном?
— Есть, что рассказать. Но, может, в лагере, чтобы не повторяться?
Я предпочла бы промолчать, чтобы не впутывать друзей. Но мы договорились ничего не скрывать друг от друга. Иначе какая это дружба?
— Матвей только завтра вернется. Я до завтра… — Сава махнул рукой. — Ладно, как скажешь.
— А Миша? — напомнила я.
— Ему тоже нужно?
— Что-то подсказывает мне, что о ведьмах он знает лучше вашего. И вообще… Разве он не друг?
— Не такой, как Матвей или ты, — упрямо возразил Сава.
— А для меня такой.
— Он не знает о Разумовском.
И то правда. Значит, говорить ему о том, где я была, нельзя.
— Убедил, — согласилась я. — Только пойдем к лагерю, чтобы время не терять.
— Успеем, — пробурчал Сава.
Он хорошо ориентировался на местности. Без него я потерялась бы в этих полях и лесах.
— Ты уже решила? — спросил Сава, выслушав мой невеселый рассказ.
— А что тут решать? По-твоему, у меня есть выбор? — удивилась я. — И эту партию Разумовский и Шереметев разыграли, как по нотам.
— Ты… предпочла бы стать ведьмой?
— Я предпочла бы честную игру, Сава. И да, в шестнадцать я выбрала бы путь ведьмы. Сейчас — не знаю. Как минимум, я не готова прощаться с друзьями.
— Воспользуешься шансом избавиться от жениха?
Могло показаться, что это волнует Саву сильнее остального. Но нет, он беспокоился обо мне. И я уже достаточно хорошо его знала, чтобы понять — Саву волнует мое состояние, а не мое решение.
— Нет.
Я и сейчас не почувствовала всплеска ревности. И все же посчитала нужным объяснить:
— Князь потянет за собой Александра Ивановича. То есть, тот сам… сдастся. А я не могу. Прости, Сава, но… нет.
Мы замолчали. Еще там, у Разумовского, я знала, как поступлю. И Сава мог бы не задавать глупых вопросов, он тоже все прекрасно понимал.
Где-то вдалеке закричала птица.
— Все будет хорошо, — выдавила я. — Я зачем-то нужна Разумовскому, он защитит меня от Ковена.
— Знать бы еще, зачем ты ему нужна, — пробормотал Сава. — Одно радует, не для продолжения рода.
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно. Иначе он не стал бы с тобой возиться. Принудить тебя к браку проще простого. Так, всё. Курсант Михайлов, хватит болтать. Бегом марш!
Вовремя. Я уже начала замерзать. Ночи стали холоднее, а сегодня, и вовсе, обещали заморозки.
До отбоя мы успели вернуться в лагерь. Я тут же отправилась в душ, а потом неугомонный Мишка кормил меня котлетами и пирогами, привезенными Асей, и выпытывал подробности лесного приключения. Хорошо хоть Степана Сава отправил на боковую, иначе оставшуюся половину ночи я объяснялась бы и с ним.
О том, что Степан узнал во мне девушку, я не забыла. Однако о последствиях не беспокоилась. В лагере тихо, значит, своим открытием он ни с кем не поделился. Ничего не случится, если о его планах я узнаю завтра.
— Ну да… — протянул Мишка, выслушав несколько укороченную историю. О роли Разумовского и Шереметева в моем «выборе» я, конечно же, умолчала. — Ну да… Ничего удивительного, что так быстро среагировали. Рядом с местом силы всегда ведьма живет. А от тебя так полыхнуло, что я даже тут почуял.
— Ты ведьмак? — спросила я.
— Ой, не путай, — поморщился он. — Ведьмак — это не ведьма мужского пола. Просто, когда живешь рядом с ведьмой, волей-неволей силу чувствовать научишься.
— Миш, не подскажешь, меня сильно за это накажут?
— Кстати, зачем ты это сделала? — Мишка увильнул от ответа. — Знала же, что нельзя без разрешения.
— Да как-то… накатило, — сказала я. И ведь не соврала. — Оно само. Я очнулась, когда уже все. Не прерывать же…
— По закону ведьмы потребуют равноценной замены. Толку им тебя наказывать как-то иначе? Уж лучше пользу извлечь.
— И что может стать… заменой?
Мишка подтверждал слова Разумовского. Уже неплохо.
— Когда им потребуется услуга эспера десятого уровня, Шереметев не сможет отказать, — пояснил Мишка. — А ты исполнителем будешь. — Он помолчал и добавил: — Но это неточно.
Разнообразия ради, ночью я выспалась. И кофе Разумовского этому не помешал.
Матвей вернулся к завтраку, и я поручила Саве рассказать ему о вчерашней встрече с князем. Степина аура, к моему полному удовлетворению, сияла и переливалась золотом. И уличать меня в обмане ее обладатель, как ни странно, не спешил. Неужели показалось…
Разбираться в этом было некогда, меня вызвали в палатку к преподавателям, а оттуда отправили в усадьбу, что находилась неподалеку от лагеря. Якобы там помощник понадобился. Кажется, это было обычным делом, потому что кто-то из старших мне посочувствовал, мол, очередного бедолагу отправили навоз на барских конюшнях разгребать, а другой поинтересовался, в чем я провинился.
У въезда в усадьбу вместо навоза меня ждал Александр Иванович. Вот даже не знаю, что хуже.
— Хозяин любезно предоставил нам помещение для заседания, — сказал Александр Иванович. — Ведьме-хранительнице нельзя покидать владения, поэтому место выбрали рядом с ее лесом.
— Мне снять личину?
— Что? А, да. Конечно. Яра…
— Потом поговорим, — перебила я его невежливо. — Если будет о чем разговаривать. У меня один вопрос. Ведьмы смогут уличить меня во лжи?
Он шумно выдохнул, на миг прикрыв глаза.
— Яра, скажи правду.
— С чего вдруг? — удивилась я.
— Я был уверен, что до этого не дойдет. Никто не обучал тебя ведовству. Стихийные выбросы — это одно. Когда замеряли уровень твоей силы, ведовство не было упорядочено. И то детское проклятие… Такое бывает. Теперь все иначе. Я не хочу, чтобы ты отвечала за мое преступление.
— Александр Иванович, теперь я сама решу, как мне поступить.
— Если это Сергей уговорил тебя…
— О да, он меня уговаривал! — воскликнула я, теряя терпение. — Уговаривал сдать его с потрохами, освободиться от навязанного жениха. И от императора, заодно. Знаете, что…
— Что? — машинально переспросил Александр Иванович.
— Плохо уговариваете. Оба. Манипулируете превосходно, а уговаривать не умеете. Ладно, где тут это… судилище? Куда идти?
В зале, где проводили балы, установили два длинных стола, друг напротив друга. Возле каждого стояло по три стула с высокими спинками.
Александр Иванович велел мне встать между столами, а сам прошел к крайнему стулу слева. Почти сразу в зал вошли еще двое мужчин и три женщины. Князь Разумовский занял дальний стул, а место посередине отвели пожилому мужчине, седому, но крепкому.
Сергей Львович и Александр Иванович занимали крупные посты. Один был личным эспером императора, другой возглавлял отдел эсперов при службе госбезопасности империи. Однако существовал и государственный совет эсперов. Определенно, этот старик — оттуда.
  
За столом ведьм средний стул заняла старушка в элегантном костюме, в шляпке с откинутой вуалью и кружевных перчатках. Возраст ее выдавали осанка и глубокие морщины на лице. Справа от нее села молодая девушка, по виду — моя ровесница. Из рыжей косы торчали листья дуба и веточки с морошкой. Похоже, это и есть хранительница.