Курсантка (СИ)

Мы с Карамелькой гонялись за тенями по кустам. Вырвавшись в мир живых, тени стремились разлететься и бились о купол, как ночные мотыльки об уличный фонарь.
Когда, наконец, прибыли эсперы, я без сил опустилась на землю. Страшно было идти туда, где бился Сава. Но теперь ему точно помогут. Он жив, смерть я почувствовала бы. Карамелька все еще металась под куполом, взлетала и садилась. Я ей не мешала.
  
Но что произошло? Прорыв — это… почти миф, легенда. Они случались часто, но очень давно. Теперь эсперы знали, что нельзя покидать Испод, когда твари рядом. Кто-то обязательно успеет проскочить в наш мир. Случайный прорыв случается, когда эспер погибает во время перехода. Путь для тварей с изнанки остается открытым. Сделать такое специально возможно, но это хуже предательства. Кто же ходил в Испод на территории гимназии? Зачем? И жив ли он?
Адреналин схлынул, засаднили лицо и руки. Когда прыгала по кустам, ветки хлестали и царапали, а я не обращала на них внимания.
— Яра, ты здесь?
Сава нашел меня первым. Значит, серьезных ран нет. Уже легче.
Он опустился рядом. Приобнял меня и вздохнул.
— Как же я испугался…
— Я тоже.
Правда, поняла это только сейчас.
Вернулась Карамелька, таща кого-то в зубах. Вот еще новости! Она же сладкоежка, с чего бы ей мышей жрать! Или это… кто? Белка? Крыса?
Карамелька положила добычу на колени Саве.
— Это мне? — изумился он. — Это… что?
Клубок шерсти шевелился и жалобно пищал.
— Это химера. — Я, наконец, рассмотрела «добычу». — Морда хомяка, хвост белки. И она ранена.
Карамелька слегка куснула меня за руку.
— У тебя еда есть? — спросила я.
Сава пошарил по карманам, нашел шоколадку. Обычно он носил с собой что-то вкусное для Карамельки. Похоже, теперь сладостями будут баловать собственного питомца.
То ли белка, то ли хомяк слизала угощение. Только после этого я занялась лечением. Карамелька радостно попискивала. Вот же умница! Нашла любопытного малыша, сунувшего носик в проход, принесла. И не мне, а Саве.
— Пойдем. Нас там уже ищут.
Сава сунул пушистый комочек за пазуху. Встал сам и подал мне руку.
  
Глава 28
 
Нам не позволили вернуться в академию. Нас даже слушать не стали.
— Доигрались, детки, — раздраженно произнес командир группы. — Но хоть смелости хватило не сбежать.
Я уже рот открыла, чтобы возразить, но Сава крепко сжал мою руку. И отрицательно качнул головой, когда я обернулась. Мол, не спорь.
«Но почему⁈» — нахмурилась я.
— Зачем оправдываться, если мы ничего плохого не сделали? — тихо сказал Матвей. — Нас будут допрашивать, тогда и расскажешь все, как было.
Он тоже не пострадал. От него, как обычно, веяло спокойствием, и я успокоилась.
— Говорим все, как есть, — предупредил Сава. — Яр, прости, но…
— Не договаривайтесь, не поможет, — одернули нас.
Дальнейшее кошмар не напоминало. Как выглядит настоящий кошмар, я прекрасно знала. А тут… Посадили в камеру, каждого в отдельную. Это чтобы мы не сговорились, как отвечать на допросе. Браслеты надели, магию блокирующие. Тоже понятно, чтобы не сбежали. Обстановка неуютная: присесть не на что, холодно, воняет затхлостью. Так никто не будет обустраивать камеру для преступника мягким диваном с пледом.
У меня хотя бы Карамелька есть. Ее не рискнули со мной разлучить, уж больно злобно химера щелкала зубами и топорщила крылья, не желая слезать с моего плеча. Карамелька теплая, она меня грела. Хомякобелка, доставшаяся Саве, разве что нос ему утеплит. А у Матвея, и вовсе, никого нет.
Было обидно, что с нами так поступили. Но что еще могли подумать те, кто ликвидировал прорыв? Рядом с дыркой — трое курсантов академии безопасности, среди которых есть эспер. Саву с катаной все видели, тут не ошибешься. Вполне логично предположить, что он не справился с переходом через Испод, а когда следом живчики повалили, не смог закрыть дыру между мирами. Наверное, я так же рассуждала бы. Но все равно обидно.
Допрос можно пережить. Ничего плохого мы не сделали, эсперы не допустят ошибки. Однако придется рассказать и о подвале, и о наследстве дедушки. Рюкзак у меня отобрали, промолчать не получится. Если бы Александр Иванович работал в управлении, он смог бы прикрыть. Увы, не сейчас. Информация дойдет до Разумовского, а потом и до императора…
Я поежилась, и Карамелька заурчала громче, словно хотела сказать, мол, я рядом, держись. Отправить ее к Александру Ивановичу я не могла, из камеры даже химера не уйдет Исподом. Оставалось только ждать.
Когда меня привели в кабинет следователя, за окном светило солнце. Я и без этого ощущала, что прошло много времени, желудок сводило от голода.
Лицо мужчины, сидевшего за столом, показалось мне смутно знакомым.
— Степан Егорович Кузнецов, старший следователь, — представился он.
И жестом указал мне на стул.
Степан? Точно! Это же тот самый парень, что когда-то кормил меня завтраком в столовой управления. Мне тогда было семь. И Степан уже не молод.
— Имя, возраст, род занятий, — сказал он, не отрывая взгляда от бумаги, лежащей на столе.
На ней он что-то быстро писал.
— Яромила Михайлова, — вздохнула я. — Двадцать лет, курсант академии государственной безопасности, оперативный факультет, первый курс.
— М-м-м… — Он отложил ручку и взглянул на меня с усмешкой. — Как девочка-то выросла. Ну что, Яра, разобралась, чем отличается эспер от пилота разума?
— Вы помните? — удивилась я. — И меня, и… о чем мы говорили?
— Как же можно забыть женщину-эспера? Рассказывай, что ты ночью делала в гимназии.
Я не собиралась ничего скрывать, но обрадовалась, что допрос ведет Степан Егорович. Все же он работал с Александром Ивановичем.
Карамелька отчего-то вела себя беспокойно: то норовила спрыгнуть с рук, то вертелась, то застывала и гипнотизировала стену за моей спиной.
— Отпусти ее, — предложил Степан. — Насколько я помню, она у тебя умеет сама Исподом ходить?
— Умеет, — подтвердила я.
— Вот и пусть идет… туда, где обычно спит.
И я отправила Карамельку к Сане.
Степан Егорович слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, выпытывал детали. Длилось это долго. Я устала от разговора сильнее, чем от боя с тенями. Наконец, получив подтверждение, что я согласна на ментальный допрос, если в нем возникнет необходимость, Степан Егорович захлопнул папку.
И в это же мгновение я почувствовала, что в комнате есть кто-то еще. Оглянулась — и увидела Александра Ивановича, стоящего за моей спиной.
— Вы все слышали, — произнес Степан Егорович, обращаясь к нему.
— Спасибо, Степан, — сказал Александр Иванович. — Я же говорил, что эта троица способна на что угодно, только не на предательство.
— Такой порядок, вы же знаете, — возразил Степан Егорович.
— Знаю, — согласился Александр Иванович. — Все правильно. Только в официальный протокол, будь добр, запиши ее, как Ярослава Михайлова. А в описи вещей не упоминай бумаги на банковскую ячейку. Это не имеет никакого отношения к делу, ты же убедился.
— На должностное преступление толкаете, Александр Иванович, — проворчал Степан Егорович. И вздохнул. — Только ради вас. А ты… — Он посмотрел на меня. — От наказания не отвертишься. За проникновение на частную территорию что полагается? А, впрочем, ты же только учиться начала. Придется заплатить штраф.
— Заплатит, — успокоил его Александр Иванович. — Так я ее забираю?
— Сейчас, только браслеты сниму и пропуск подпишу. Вещи не забудьте.
В коридоре, пользуясь тем, что никого нет, я обняла Александра Ивановича, пряча лицо на его груди. Так, как обняла бы отца.
  
— Как же я рада вас видеть… — выдохнула я.
— Испугалась? — Александр Иванович похлопал меня по плечу. — Яра, ну… прекращай. Мы тут не одни.
— Плевать.
Но я все же отстранилась.
— Не испугалась. Но не ожидала, что вы поможете. Переживала за ребят. Кстати, где они?