Курсантка (СИ)

— А, это ты о том, что заглядывать в штаны друг к другу нельзя, — прокомментировал его слова Яков. — Дело говоришь. Еще предлагаю запрет на использование магии.
— Это еще почему? — спросил Мишка, наконец-то входя в роль.
— Потому что это то же самое, что заглядывать в штаны, — ответил ему Яков. — Полагаю, здесь все в той или иной степени используют силу. Как минимум, держат под рукой парочку плетений. Заклинание отмены обнажит любого из нас.
  
К слову, я уже не боялась того, что кто-то сможет заглянуть за мою маску. Их было две, как и прежде, но на вторую Разумовский добавил кое-что из личного арсенала.
— При попытке развеять иллюзию включится защитная ментальная установка, — пояснил он. — Грубо говоря, любопытный потеряет интерес к предмету исследования.
Но с запретом, конечно, проще.
— Нас много, а девушка одна, — добавил Глеб. — Кто-то хочет, чтобы поиски превратились в травлю?
— Какие мы благородные, — проворчал Мишка.
За что получил от меня еще один тычок.
— А теперь, — сказал Глеб, когда курсанты определились с правилами игры, — предлагаю составить список подозреваемых.
— У меня есть кандидат… — начал Венечка.
И я подскочила. Главное, успеть.
— Вот он! — Я показала на Венечку. — Он — первый кандидат!
Судя по тому, как у того отвисла челюсть, я оказалась права. Венечка подозревал меня. Или просто хотел отомстить.
— Да почему я? — завопил он. — Меня тут многие знают! С детства! А вот ты…
— Головин, помолчи, — велел ему Глеб. А мне сказал: — Аргументируй. Кстати, представься.
— Ярослав Михайлов, — сказала я. — Вениамин смухлевал на испытании. Он не был уверен в собственных силах. Ему позволили продолжить испытание. То есть, у него есть покровитель. А что до детства… Может, эту девочку с рождения выдают за мальчика?
— Ха, а точно! — засмеялся кто-то. — Он и ведет себя, как девка!
— И стрелять не умеет, — добавил Мишка.
— Да это он — девчонка! — надрывался Венечка, краснея от натуги. — Вы на него посмотрите! Мелкий! То есть, мелкая!
— Мелкий, — согласился Глеб. — Но я помню, как Ярик первую часть испытания проходил. Наравне со всеми. Он ростом не вышел, вот и все.
«Ты ж мой хороший», — подумала я с умилением. Слышать такое было приятно.
— Я настаиваю! — не унимался Венечка.
— Можно обоих проверить, — предложил Яков. — Ярик, и правда, мелковат. А Венечка — придурковат.
Курсанты захохотали.
— А я не против, — сказала я. — Как проверять будете?
— Придумаем, как, — пообещал Глеб. — Еще кандидаты есть?
Подозревались все, но общими усилиями выбрали еще троих. Антона Ламова, холеного брюнета, за щегольскую прядь волос у виска. Она была тонкой, почти незаметной, но Антон ей гордился, и срезать не хотел, хотя стрижку носил короткую. Курсанты назвали это «страстью к прическам». Стаса Леонова, высокого и худощавого блондина, за любовь к сладкому. Стас постоянно жевал ириски. И, как ни странно, Мамуку — за красоту.
Меня больше всего интересовало, как будут проходить проверка. Однако усилиями Глеба курсанты согласились с правилами, запрещающими применять к «подозреваемым» физическую и магическую силу, а также любые виды насилия, и на этом собрание завершилось.
— Яр, ты теперь ходи, да оглядывайся, — хмуро посоветовал Сава, когда мы с Мишкой рассказали все ему и Матвею. — Не стоит надеяться на то, что все честны и благородны. Паршивая овца в стаде — это, знаешь ли, не бесполезный оборот речи.
— Другие сильно возмущались, что их за девчонок приняли? — спросил Матвей.
— Нет, — ответила я. — Только Венечка визжал, как поросенок. Эмпатически все психовали, но внешне старались показать, что воспринимают это, как забавную игру.
— Мамука не скрывал, что расстроен, — напомнил Мишка.
— А, да, точно, — согласилась я.
— Не представляю, как они собираются вас проверять, — вздохнул Матвей. — Миш, ты работаешь вместе с Яром. Если что…
— Да уж будь спокоен, — пообещал Мишка. — Глаз не спущу.
— Спать не собираетесь? — напомнил нам о времени Сава. — Завтра рано вставать.
— Вы ж все равно не дадите выспаться, — хохотнул Мишка.
Однако мы разбрелись по спальникам, и я довольно быстро уснула. Разбудили меня прикосновения. Я дернулась и поняла, что обездвижена путами, а рот зажимает чья-то рука.
— Не бойся, это я, — шепнула темнота голосом Савы.
Мне заткнули рот кляпом, завязали глаза, взвалили на плечо и куда-то понесли.
  
Глава 4
 
Остров был небольшим.
Мы не сразу поняли, где находимся. Пришлось побегать, расследуя местность. И только когда рассвело, Глеб залез на дерево, осмотрелся и, спустившись, сообщил, что вокруг вода.
— Берег виден? — поинтересовался Яков.
— Туман, — коротко ответил Глеб.
— Так надо дождаться восхода солнца…
Каждый за себя? Об этом забыли, как только удалось сбросить магические путы. На остров все попали через Испод. Сава — не единственный эспер на старшем курсе. Но только он разбудил меня еще в палатке.
— Я не подыгрываю. Берегу твои нервы.
Это все, что он посчитал нужным сказать.
Я догадалась, почему Сава меня предупредил. После Грозного такое «похищение» навряд ли показалось бы мне безобидным. Я знала, что старшекурсники готовят «испытание», но на меня так часто покушались, что… Да, я испугалась бы, и сильно. А потом, скорее всего, психанула бы. И случился бы выброс силы. Ведьмовской. Но навряд ли Сава думал о том, что я выдам себя. Он беспокоился обо мне, уберег от очередного нервного потрясения. В остальном же, я оказалась в тех же условиях, что и мои однокурсники.
Нас усыпили, связали магическими путами и сгрузили на острове. Проснулись и освободились все довольно быстро. Инструкций нам не оставили, но все и так было ясно. Нужно вернуться в лагерь к началу рабочей смены. Иначе…
Да ничего страшного, наверное, не случится, если остаться на острове. За дисциплиной в лагере следили преподаватели, трое или четверо, я их даже не замечала. Они не командовали, ни во что не вмешивались, не сопровождали нас на поле. Но они, наверняка, заметят отсутствие целого курса. Старшим влетит, а у нас появится репутация слабаков и неудачников. Жуткое клеймо для двадцатилетних парней.
С острова надо выбираться. Навряд ли лагерь далеко, но плаванье и бег по пересеченной местности нам обеспечены. Только с направлением определиться бы…
Как назло, среди первокурсников не нашлось местных. Зато у нас был Глеб.
Я против его руководства не возражала. Такие люди, как он, прирожденные лидеры. Он не красовался, не привлекал к себе внимания, спокойно делал то, что считал нужным. У него это получалось. К его мнению прислушивались. И желания спорить не возникало. Даже у Мишки. Он шипел сквозь зубы, фыркал, но на рожон не лез.
Под руководством Глеба развели костры, чтобы согреться и избавиться от комаров.
— Яр, ты плавать умеешь? — хмуро спросил Мишка.
— Угу. А ты?
— Я горную реку переплывал.
— А я не умею, — тихо сказал Мамука.
И морду свирепую состроил. Мол, только начните ржать, всех порву. Но это внешне. Я не переставала удивляться, прислушиваясь к его эмоциям. Мамука не просто боялся, он был в панике. Так боится воды? Впрочем, и такое возможно.
— Да не ты один, — произнес Яков. — Странно, конечно. Чем вы думали, когда поступали?
— А кто еще? — заинтересовался Мишка.
Яков молча указал туда, где сидел Венечка.
— Наши «девочки», — засмеялся мой сосед.
Мамука покрылся красными пятнами. Глаза его лихорадочно заблестели.
Вокруг каждого костра собралось примерно по десять человек. И кроме нашей «бригады» рядом сидели другие ребята. Не всех я знала по именам.
  
— Слышь, ты, мальчик… — Голоса я не повышала, но все повернули головы в мою сторону. — Пока не доказано обратное, это звучит, как оскорбление. А за оскорбление я могу и в морду дать.
Тут к нам подошел Глеб и спросил, все ли умеют плавать. Яков указал на Мамуку.