Курсантка (СИ)

— Не хочу, — ответила я. — То есть, хочу, но не пойду. Расстроюсь, расплачусь… Матвей не эмпат, но прекрасно меня чувствует. Лучше завтра. Пойдемте, я готова. Только ромашки заберу…
Ехали на машине. Александр Иванович сказал, что Испод все еще закрыт, потому что идет следствие. Да и неспокойно там.
У подъезда к нам подошел смутно знакомый мальчишка.
— Привет, — сказал он, глядя на меня. — А я… вот…
  
Он испытывал неловкость… и надежду.
— Ваня? — вдруг осенило меня. — Что ты тут делаешь?
Младшего брата я видела однажды, мельком, в сильно потрепанном виде. Сейчас же он был опрятно одет, причесан, а в руке держал пузатый рюкзак.
— Адрес у мамы нашел. Хочу жить с тобой. Можно?
Я беспомощно оглянулась на Александра Ивановича.
  
Глава 38
 
Стоило признать, приложило меня во дворце сильно. Иначе я узнала бы Ваню сразу, как в доме матери, при нашей первой и единственной встрече. Иначе не стала бы прятаться за Александра Ивановича, позволив ему вести расспросы.
— Ты с кем приехал? — поинтересовался он, так как я молчала.
— Я из дома сбежал, — бесхитростно ответил Ваня. — Вижу, тут мне не рады.
Он закинул рюкзак на плечо, обжигая меня презрительным взглядом. Но отрезвило меня не это, а смесь страха и разочарования, его искренние чувства. Мальчишка сбежал из дома… к старшей сестре. И не просто так, из шалости, а в поисках помощи и защиты. А она… То есть, я…
— Не уходи. — Я схватила его за руку. — Это неожиданно, и сейчас не самый подходящий момент, но… не уходи. Пожалуйста.
— Личная жизнь? — Ваня уставился на Александра Ивановича. — Лады, я попозже зайду, когда он уйдет.
Я немного растерялась, сообразив, что Ваня принял Александра Ивановича за моего любовника. Однако почувствовала, что последнего это развеселило.
— Он не уйдет, — сообщил Александр Иванович, — потому что он тут живет. Не обижайся на сестру, она сейчас нездорова. Ванюш, пойдем в дом, там спокойно поговорим.
— К матери и отчиму не вернусь, — сурово предупредил Ваня. — Силой вернете, опять сбегу.
— Пойдем, пойдем.
Александр Иванович подхватил его под локоть и увлек в парадное. Вздохнув, я отправилась за ними.
Интересно, если бы Ваня не узнал меня, не окликнул бы первым… я прошла бы мимо? Он же видел меня мельком, в образе Ярика. А сейчас я — это я, только волосы коротко подстрижены. Александр Иванович принес мне в госпиталь женскую одежду, иначе возвращаться пришлось бы в маскарадном костюме. И этот адрес… Я не оставляла его матери.
— Позвони домой. Скажи, что с тобой все в порядке, — велел Ване Александр Иванович, едва мы переступили порог квартиры.
— Не хочу! — насупился он. — Мать приехать не сможет, отчима пришлет, а это еще хуже.
— Без звонка отчим наверняка приедет. Или ты думаешь, у них много вариантов, где тебя искать? Звони. Потом мне трубку передашь. Я договорюсь, чтобы ты погостил тут несколько дней.
— Я не вернусь… — начал было Ваня, но Александр Иванович его перебил.
— А что будет дальше, зависит от того, что ты нам расскажешь. Учти, соврать не получится.
Ваня засопел обиженно, но матери позвонил. Буркнул что-то в трубку, сунул ее Александру Ивановичу и отошел подальше от телефона. Я наблюдала за этим, начесывая уши Карамельке. Химера притворилась кошкой, увидев незнакомого ей человека. Саня вовсе не показывался. А Чоко, наверное, уже вернулся к Саве.
— Ты похожа на маму, — сказал Ваня, усаживаясь рядом.
— Ты тоже, — ответила я. — Жаль, что нам не довелось познакомиться раньше.
— Ты обо мне знала? — спросил он.
— Узнала в августе, когда была у вас в усадьбе. Мама запретила тебя тревожить. Но что случилось? Как ты узнал, как меня нашел?
Краем глаза я заметила, что Александр Иванович закончил разговор и внимательно слушает Ваню. Его рассказ оказался до банального простым. После моего визита мать говорила о брошенной дочери с мужем, с родителями, со свекровью. Ване было любопытно, что за гости посетили их дом. Подслушивать взрослых он умел давно, дар позволял.
Так Ваня и узнал, что у него есть старшая сестра. То, что Доронин ему не родной отец, от Вани не скрывали. Историю рода бояр Морозовых поведала ему бабушка, когда он пристал к ней с расспросами. Она хотела напугать внука, но вышло наоборот. Это лишь подогрело его интерес.
— А адрес? — спросила я. — Как ты узнал этот адрес? Я не оставляла его матери. Тут живет Александр Иванович Шереметев. Он мой наставник, а не то, что ты подумал.
— Так письма… — Ваня смутился. — Я читал письмо, там был адрес. И твои фото.
— Я писал Ульяне, — сказал Александр Иванович. — Она просила фотографии Яры.
Я сердито на него уставилась. Вечно у меня за спиной что-то происходит!
— Ты не рассказал, отчего из дома сбежал, — поспешил сменить тему Александр Иванович. — Тебе четырнадцать, верно?
Ваня угрюмо кивнул.
— И ты не мог не понимать, что мать — твой опекун до совершеннолетия.
— Яра сможет стать моим опекуном, если захочет, — тихо ответил Ваня.
— Ей еще не исполнился двадцать один год.
— Как? — Ваня побледнел. — Но они говорили… у нас разница в семь лет…
— Через несколько дней исполнится, — вмешалась я. — Но, Ваня, ты не ответил, почему сбежал.
— Плохо мне там, — выдавил он, смущаясь.
— Это несерьезно, — произнес Александр Иванович, но я остановила его жестом.
— Вань, это из-за того, что мама тебя бьет? — спросила я. — И отчим тоже?
Я не надеялась, что он ответит честно. Похоже, Ваня не из тех, кто привык жаловаться. Но его эмоции не соврут.
— Нет. — Ваня отрицательно качнул головой. — Они мне не верят. Никогда. Что бы я не делал… Я так больше не могу. Не хочу.
Хм… Это правда. Значит, оплеухи и таскание за уши он за побои не считает, а розги — всего лишь угроза? Допустим.
— А чего хочешь? — поинтересовался Александр Иванович.
— Учиться хочу. Или на инженера, или профессии какой, чтобы от матери не зависеть. А они собираются меня в кадетское училище отправить!
Инженер. И почему я не удивлена?
— Ванюш, пожалуйста, выслушай без обид и постарайся понять.
Едва я произнесла эту фразу, как Ваня сник. А что еще он мог подумать после такого вступления? Правильно, впереди отказ.
— Я очень рада, что ты обо мне узнал. Я не нарушила бы запрет до твоего совершеннолетия, но считаю его неправильным. Несправедливым. Через несколько дней я стану полностью совершеннолетней. Но я не Морозова и не Доронина, я — Михайлова, эту фамилию мне дали опекуны. Чтобы доказать, что ты — мой брат, придется напомнить о трагедии нашего рода. Наш отец все еще считается предателем, врагом Российской империи. Это не так, я собираю доказательства, чтобы вернуть ему честное имя.
Ваня слушал внимательно. Он определенно не знал, что произошло с отцом на самом деле, но об этом я расскажу ему позже.
— Второе препятствие — это то, что у меня нет своего угла. Я живу в общежитии академии, где учусь. Тебе не разрешат там поселиться.
Ваня расстроился очень сильно, но держался хорошо. Лицо его сделалось каменным. Он кивнул.
— Я предполагал, что не получится. Попытался, вот… Лады, я не в обиде.
Вместо него заплакала я. Сил совсем не осталось. Вот зачем я спасала этого… императора? Он убил нашего отца, против закона сделал меня крепостной. Из-за него я росла без семьи, ничего не знала о брате. И я не могу стать его опекуном. Лучше бы случился… этот переворот…
— Яра, ты чего? — испуганно спросил Ваня.
Карамелька «включила моторчик», устраиваясь на шее воротником.
— Обычно Яра не плачет, — услышала я голос Александра Ивановича. — Твоя сестра очень сильная. Но и сильные… устают. Яра, прекращай. Ты не можешь помочь Ване, а я могу.
  
— Вам оно зачем? — всхлипнула я. — Шереметевы и так много сделали для Морозовых.
— Сейчас было обидно, — вздохнул он. — Химеру пожалей, она натерпелась страху, пока ты с живчиками воевала.