Золотая красота (ЛП)

Как только группа Блэйза прорвется, отряды Кинана и Дексера должны перерезать сетку и броситься к лестницам. Они уже в пути, прямо сейчас. Я отступаю в тень и жду, сжав кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.
Я вижу, как некоторые канаты натягиваются и подпрыгивают, будто за них тянут. Мгновение спустя над подоконником показывается фигура, и человек забирается внутрь.
  
— Красавица? — негромко зовет мужчина хриплым голосом.
— Дексер! — я бросаюсь вперед и обвиваю его шею руками. Вместе мы наблюдаем, как его люди и группа Кинана перемахивают через оконные рамы и проникают в Башню. Кинан появляется последним.
Все внутри. Я уже собираюсь сказать им, какие они молодцы и что нам делать дальше, как вдруг снизу доносится резкий сухой треск выстрелов — крак-крак. Паника мгновенно леденит мне кровь.
Стрельба означает, что охрана заметила группу Блэйза и атаковала. Блэйз в опасности, как и все мы, а значит, нельзя терять ни секунды. Кто-то еще в Башне наверняка услышал выстрелы и с минуты на минуту доложит маме о незваных гостях.
Я хватаю Кинана за плечо и указываю в конец коридора:
— Туда, к жилому крылу, и на три этажа вниз. Идите скорее и защитите людей.
Он кивает и машет своим бойцам. Я смотрю ему вслед, отчаянно надеясь, что он, его люди и жители будут в безопасности.
— Наверх, красавица? — спрашивает Дексер, и я киваю.
— На один этаж выше, а потом по другой лестнице — прямо к лаборатории.
Я иду впереди, направив ствол пистолета в пол, и изо всех сил стараюсь не думать о Блэйзе. Раненом. Застреленном. Истекающем кровью. Весь мой инстинкт велит мне бежать к нему, но я обязана сосредоточиться на лаборатории. Мы обещали друг другу, что она будет в приоритете, потому что её уничтожение спасет гораздо больше жизней, чем наши собственные.
Так быстро и тихо, как только возможно, мы добираемся до лаборатории. Ни души. Никто не пытается нас остановить, и когда мы входим внутрь, помещение оказывается совершенно пустым.
— Где она… — начал было Дексер, когда дверь в подсобное помещение распахнулась, и кто-то схватил меня за запястье.
Это была мама. Её ногти больно впились мне в кожу. Я вырвалась из её хватки и отпрянула.
С яростным рыком Дексер наставил пистолет прямо маме в голову. Она выглядела жалкой: в ночной сорочке, с растрепанными волосами и растерянным лицом. Она озиралась по сторонам, словно не в силах осознать, что происходит в её лаборатории.
Я выставила руку вперед.
— Дексер, постой.
Он не опустил оружие, но и стрелять не стал.
Я медленно шагнула к маме, пытаясь понять, что творится у неё в голове. Сошла ли она с ума? И если да, то не будет ли бесчеловечным хладнокровно убить её? Проявила бы она хоть каплю сострадания ко мне, окажись мы в обратной ситуации? Мне хотелось верить, что я знаю свою мать, но та волевая, властная женщина, какой она была до конца света, казалась теперь совершенно сломленной.
— Ты должна прекратить это, — взмолилась я. — Это больница, а не какая-то жуткая тюрьма для твоих извращенных экспериментов.
Мама перевела взгляд на Дексера, затем снова на меня и часто закивала.
— Я прекратила. Я всё исправлю. Я так близка к лекарству. Совсем чуть-чуть, милая. Всё станет как прежде. Никакой чумы. Мы вернем город Брукхейвен к жизни.
Её заискивающий тон и фальшивая улыбка заставили меня содрогнуться от нехорошего предчувствия.
— Прекратила и исправишь? В этом нет смысла, и я тебе не верю. Брукхейвен жив — по крайней мере, за пределами этих развалин. Там, в лесах и за их чертой, полно людей, которым нужна наша помощь.
— Тех, что ютятся в вонючих маленьких лагерях? — презрительно фыркнула мама. — Город — это здания. Эта Башня и есть город. Структура. Общество. Правила.
Я покачала головой. Не кирпичи, стены и правила создают город. Его создают люди. Кинан, Дексер и Блэйз это понимают. Они — моя семья. Они — мой дом.
— Я не собираюсь слушать этот бред. Держите её на мушке, — бросил Дексер стоящим за ним мужчинам и начал обыскивать комнату.
У одной из стен стоял холодильник. Дексер распахнул его: полки были забиты флаконами и шприцами с сывороткой. Ему хватило секунды яростного раздумья, прежде чем он вцепился в холодильник обеими руками и с корнем вырвал его от стены.
— Нет! — закричала мама.
Флаконы со звоном посыпались на пол. Те, что не разбились, Дексер давил тяжелыми сапогами вместе со шприцами. Пол залило мутагенной сывороткой.
Один из шприцев подкатился к нам. Я едва заметила его, пока мама не схватила его, не обхватила меня за шею и не приставила иглу к моему горлу.
— Красавица! — крикнул Дексер, и в тот же миг выстрелил. Пуля прошла мимо мамы и разнесла окно позади нас, обдав нас дождем из осколков. В лабораторию ворвался ветер.
— Брось оружие, Ру, — прошипела мама мне в ухо, сжимая горло так крепко, что я начала задыхаться. — И вы все тоже.
Она тащила меня за собой к пролому, где раньше было окно, прижимая моей спиной к своей груди и уводя подальше от Дексера и остальных.
Дексер замер. Я видела, как он лихорадочно соображает, сможет ли выстрелить в маму, не задев меня.
Мама встряхнула меня.
— Я сказала — на пол! Или я превращу твою красавицу в такое чудовище, которое ты не захочешь целовать перед сном.
Я глубоко вздохнула раз, другой. Нельзя поддаваться панике, иначе всё рухнет. Я повернула голову, чтобы посмотреть на мать, и не узнала её.
— Ты бы превратила меня в одну из этих тварей? — спросила я. Куда делись слова о нашей защите? О сохранении жизни и непричинении вреда? Конец света — страшное место, и где-то на этом пути она потеряла рассудок.
Казалось, мама слишком сосредоточена на Декстере, чтобы слышать меня.
— Что ж, если собираешься — делай это. Я сказала — делай! — закричала я.
Мой крик был настолько внезапным, что хватка мамы ослабла. Я вырвалась и выбила шприц из её руки. Он покатился по полу и вылетел в открытое окно.
Мама проводила его взглядом, будто этот шприц был самым дорогим, что у неё осталось в мире.
Затем она повернулась ко мне, и в её глазах, когда она начала пятиться, вспыхнула ненависть.
— Вся моя работа… Всё, что я сделала для тебя и людей в этой Башне — прахом.
— Ты делала это не для нас. Ты калечила людей, — ответила я, но она будто не слышала.
— Это ты во всём виновата, — прошипела она, брызгая слюной.
За её спиной в чистом небе вставало солнце, окрашивая всё в розовое и золотое; ветер трепал её волосы. Она сделала еще шаг назад и просто позволила себе упасть в окно.
Я словно в замедленной съемке видела, как она исчезает за краем, и всё это время она не сводила с меня глаз, полных обвинения.
— Мама! — я бросилась вперед, но сильная рука обхватила меня за талию и дернула назад.
— Я держу тебя, — раздался хриплый голос у самого уха. — Отойди от края, красавица.
Я позволила Дексеру оттащить меня от окна, отчаянно моргая, чтобы прогнать из памяти образ падающей матери. Я развернулась и зарылась лицом в его грудь.
— Я держу тебя, красавица, — снова прошептал он, покачивая меня в своих объятиях.
Глубоко вздохнув, я отстранилась. Если мне и нужно будет поплакать, я сделаю это позже.
— Нам пора найти остальных.
Он кивнул, убирая выбившиеся пряди волос с моего лица, и взял меня за руку. Его крепкая хватка придала мне сил, необходимых для того, чтобы пройти через лабораторию и выйти наружу.
Внизу лестницы мы наткнулись на Блэйза и его группу, стоявших над парой тел. На мгновение сердце ушло в пятки, пока я не узнала в убитых Кингсли и Адама.
  
— Они рвались наверх, чтобы защитить лабораторию. Где Адэр? — спросил Блэйз.
— Мертва. А сыворотка уничтожена, — ответил за меня Дексер.
Блэйз медленно кивнул, внимательно вглядываясь в моё лицо, чтобы понять, в каком я состоянии.
— Я в порядке. Всё случилось так, как должно было случиться, — сказала я ему. — Где Кинан?