Шеф с системой. Противостояние (СИ)

А хозяин даже не стал закрашивать подпалины.
Вокруг здания торчали обгоревшие остовы строительных лесов, похожие на рёбра павших великанов. Или на кости врагов, выставленные как предупреждение.
— Матерь Божья, — выдохнул Шувалов.
Екатерина прилипла к окну, не в силах оторвать взгляд.
А потом она увидела вывеску.
Над входом, прямо над тяжёлой дубовой дверью, висела огромная, искусно вырезанная, деревянная голова дракона, с распахнутой пастью и оскаленными клыками. Чешуя была выкрашена в чёрное, рога — в серебро.
  
И глаза горели.
Ярко-оранжевым, живым огнём — внутри головы явно был спрятан мощный фонарь, и свет бил через прорези так, что казалось — дракон смотрит прямо на тебя. Смотрит и оценивает, достоин ли ты войти в его логово.
— Дядя… — Екатерина не узнала собственный голос. — Это не трактир.
— Вижу, — Глеб Дмитриевич тоже смотрел в окно, и лицо у него было странное. Не испуганное, а восхищённое.
— Это крепость, — продолжила она. — Логово зверя, который выжил в огне.
— Он не просто выжил, — дядя медленно покачал головой. — Он носит свои шрамы с гордостью. Выставил их напоказ. Мол, смотрите — меня жгли, а я стою. Приходите, если хотите попробовать ещё раз.
— Это предупреждение?
— Это заявление. — Дядя откинулся на спинку сиденья. — Сильно. Очень сильно. Я бы так же сделал, если бы строил крепость на вражеской земле.
Карета остановилась.
Екатерина увидела, что они не одни. Перед зданием уже стояло несколько экипажей, и из них выходили люди. Дамы в мехах и шелках, господа в дорогих кафтанах. Лучшие люди города, сливки общества.
И все они выглядели растерянными.
Озирались по сторонам, жались друг к другу, переговаривались вполголоса. Кто-то показывал на обгоревшие стены, кто-то — на драконью голову с горящими глазами. Одна дама в соболях вцепилась в руку спутника так, будто боялась упасть.
Они привыкли чувствовать себя хозяевами, поняла Екатерина. Везде, куда бы ни пришли, а здесь — здесь они гости в пещере хищника, который может их сожрать, а может и накормить. Как сам решит.
— Однако, — пробормотал Шувалов, глядя на толпу аристократов. — Похоже, не я один нервничаю.
Чёрная гвардия расступилась, и к дверце кареты подошёл человек. Высокий с тяжёлым взглядом. Одет просто, но добротно — чёрный кафтан, начищенные сапоги.
— Угрюмый, — шепнул Шувалов. — Тот самый. Главный над местными.
Угрюмый открыл дверцу и протянул руку, помогая Екатерине выйти. Ладонь у него была жёсткая, мозолистая.
— Добро пожаловать в «Веверин», — голос оказался неожиданно глубоким. — Хозяин ждёт.
Екатерина ступила на утоптанный снег и подняла голову.
Дракон смотрел на неё сверху, и огненные глаза, казалось, прожигали насквозь. Чёрные стены вздымались в тёмное небо, следы пожара лизали камень. Пахло гарью — еле уловимо, на грани восприятия, но этот запах был здесь, напоминал о том, что случилось.
Позавчера тут была война. Сегодня — праздник.
Это безумие, подумала она. Чистое безумие.
И почему-то от этой мысли стало не страшно, а весело.
— Дядя, — она обернулась к Глебу Дмитриевичу, который как раз выбирался из кареты. — Мне здесь нравится. Хорошее место.
Он посмотрел на неё, потом на здание, потом снова на неё.
— Катюша, — сказал он медленно, — иногда ты меня пугаешь.
— Это семейное, — она улыбнулась и двинулась к входу.
Другие гости тоже подтягивались к дверям, но никто не решался войти первым. Стояли, переминались, поглядывали друг на друга. Ждали, кто сделает первый шаг.
Екатерина узнала некоторых.
Зотова стояла чуть в стороне от толпы — прямая, сухая, в строгом тёмном платье без единого лишнего украшения. Тонкие губы сжаты в ниточку. Остальные дамы поглядывали на неё украдкой, ловя каждый жест и поворот головы. Главная сплетница города, как говорила тётка Шувалова, и главная законодательница мод. Если Зотова нахмурится — вечер провален. Если кивнёт с одобрением — успех обеспечен.
Сейчас она разглядывала обгоревшие стены с непроницаемым выражением, и понять, что она думает, было решительно невозможно.
Рядом топтался Елизаров — полная её противоположность. Грузный, краснолицый, в ярко-синем кафтане с золотым шитьём, он громко распоряжался двумя слугами, которые тащили небольшой бочонок.
— Осторожнее, черти! — голос у него был как труба. — Это «Южное Красное», урожай позапрошлого года! Уроните — шкуру спущу!
— Данила Петрович, — окликнула его Зотова ледяным тоном, — вы бы потише. Мы не на ярмарке.
— А что такого, Аглая Павловна? — Елизаров ничуть не смутился, расплылся в широкой улыбке. — Праздник же! Открытие! Я вот хозяину подарок везу, пусть порадуется!
Зотова поджала губы, но промолчала.
Из богатой кареты с гербом вышел посадник — Михаил Игнатьевич, Екатерина узнала его по описаниям дяди. Высокий, сухопарый, с острым лицом и внимательными глазами, которые, казалось, подмечали всё вокруг. Рядом жена — тихая женщина, державшаяся чуть позади мужа. Посадник окинул взглядом здание, задержался на драконьей голове с горящими глазами и чуть приподнял бровь. Единственная реакция, которую он себе позволил.
Чуть поодаль Екатерина заметила грузного, одышливого человека в дорогом, но мешковато сидящем кафтане. Он стоял рядом с худощавой женщиной, которая придерживала его под локоть, и вид у него был одновременно нервный и полный надежды. Чиновник какой-то, судя по осанке и манере озираться.
А потом её взгляд зацепился за человека, которого она не знала.
Он стоял чуть в стороне от остальных, один, без спутников. Строгий чёрный кафтан с серебряными пуговицами, волосы зачёсаны назад, борода аккуратно подстрижена. На первый взгляд — обычный дворянин, может, из небогатых. Но что-то в нём было не так.
Екатерина присмотрелась и точно — глаза. Светлые, водянистые, рыбьи какие-то. А еще он держался настороженно, собранно, будто в любой момент готов либо ударить, либо исчезнуть. Руки со шрамами на костяшках.
Другие гости тоже его заметили. Переглядывались, перешёптывались, но никто не подходил. Никто его не знал, и это само по себе было странно — на открытие такого уровня случайных людей не приглашают.
— Дядя, — Екатерина тронула Шувалова за рукав. — Кто это? Вон тот, в чёрном.
Дядя проследил за её взглядом и нахмурился.
— Не знаю. Никогда не видел, но судя по тому, как он себя держит — не из благородных.
— Тогда что он здесь делает?
— Хороший вопрос.
Человек в чёрном, будто почувствовав их взгляды, повернул голову. Его рыбьи глаза на мгновение встретились с глазами Екатерины и она невольно отступила на полшага.
Он отвернулся первым, будто она не стоила его внимания.
— Интересная компания собирается, — пробормотал дядя. — Очень интересная.
Все они — люди, привыкшие командовать. И все они топтались у порога, не смея войти.
— Господа!
Голос раздался от дверей. Угрюмый стоял на крыльце, широко расставив ноги.
— Хозяин приглашает.
Он толкнул тяжёлые створки, и двери распахнулись.
Изнутри хлынул тёплый, золотистый свет. И запах. Боже, какой запах. Что-то мясное, пряное, с нотами трав и чеснока, от чего рот мгновенно наполнился слюной.
Екатерина шагнула вперёд, обогнав замешкавшихся аристократов и остановилась, забыв дышать.
Снаружи — гарь, чернота, горящие глаза дракона. Кости обгоревших лесов и стены в копоти, похожие на шкуру раненого зверя.
Внутри — другой мир.
Мягкий золотистый свет лился из десятков свечей, расставленных в кованых подсвечниках вдоль стен. Пахло дорогим деревом, воском и чем-то невероятно вкусным — мясом, травами, чесноком. В углу негромко играли музыканты — лютня и флейта, ненавязчиво, на грани слышимости.
  
Внутри ни единого следа пожара. Стены остались каменными, но камень был вычищен до блеска. Пол из темного дерева. Потолок уходил вверх, терялся в полумраке, и от этого зал казался огромным, как пиршественная палата в старой крепости.