Бывшие. Ночь изменившая все (СИ)

Понимаю: ждать скорую бессмысленно. Снова хватаю её на руки и мчусь к выходу. Охрана бросается навстречу у дверей. Затем помогает с дверцей машины. Я аккуратно укладываю её на сиденье, стараясь не трясти.
И именно в этот момент она приходит в себя. Ресницы дрожат, глаза медленно приоткрываются, мутные и тяжёлые. Губы едва шевелятся, сначала словно во сне:
— Куда…
А потом она резко поднимает голову, морщась от боли, и в голосе уже привычная злость:
  
— Макс, ты куда меня тащишь⁈
Попытка вырваться выходит жалкой, сил почти нет, но она всё равно пытается.
— Ты серьёзно⁈ — рычу сквозь зубы, перехватывая её запястье. — Тебе в больницу нужно!
Она бьётся, пытается оттолкнуть мою руку. Я рывком перехватываю её ладонь, сжимаю пальцы так сильно, что она вздрагивает, и наконец перестаёт дёргаться.
— Сядь спокойно! — рявкаю я. В груди будто взрывается всё сразу. — Ты меня сведёшь с ума, понимаешь⁈ — я выдыхаю через зубы: — Я не собираюсь потом тащить твой труп на руках и винить себя, что дал тебе возможность умереть в моей машине!
Глаза Алисы вспыхивают ещё сильнее, и вдруг она бросает, сипло, но упрямо:
— Мне надо искать сына! Если он не у тебя, мне нужно найти его!
— Будешь сидеть тихо. Или я свяжу тебя ремнём, и всё равно отвезу, — говорю низко, почти рыком. — Едем к врачу, а по дороге всё расскажешь про похищение. Посмотрю, чем я смогу помочь.
Сам не понимаю, почему снова ввязываюсь в её чёртову драму. Может потому, что начинаю верить: у неё действительно украли ребёнка. А может потому, что хоть одно радует наконец-то поняла, что это не я.
Алиса молча смотрит на меня. Тяжело, прерывисто дышит, губы побелели. Секунда, и мне кажется, что она снова отключится. Но вместо этого она едва кивает, и плечи её опадают.
Я пользуюсь моментом: быстро пристёгиваю её ремнём, поправляю, чтобы не давило, и закрываю дверцу. Металл захлопывается с глухим щелчком, отрезая её от возможности снова вырваться. Обхожу машину, сажусь за руль и сразу трогаюсь с места. По пути она рассказывает мне о сыне, и о том как его потеряла няня. Информации вообще нет. Она была уверена, что это я забрал его. И все, ее снова переклинило. Верни «нашего» сына. Ты обязан найти «нашего» сына. Я списываю это все на бред, и не обращаю внимания на ее слова. Но все же как только найдется пацан эту ситуацию нужно прояснить.
Больница встречает нас мёртвым светом белых ламп и запахом антисептика. Я ненавижу такие места, слишком много в них чужой слабости. Медсестра помогает Алисе пересесть в каталку и проводит нас в смотровую. Я даже не успеваю войти, сразу заходит врач. Я не мешаю работе, выхожу в холл и набираю Лиса.
— Сегодня ко мне заявилась Алиса, обвиняя в похищении сына.
— Ничего сего себе предъявы⁈
— У нее реально похитили сына. Я тебе сейчас скину визитку следователя. Узнай все что можешь и займись поисками. Я пока еще в больнице, но я хочу знать все как можно быстрее.
— В смысле в больнице? Что случилось?
— Я привез Алису, у нее рана на плече открылась, она грохнулась на пол в моем кабинете.
— Ветер, что-то слишком много «Алисы» стало в твоей жизни…
— Хватит трепаться, делом займись.
Я сбрасываю вызов и на мгновение застываю, держа телефон в руке. Нервное напряжение бьёт током по венам. Не привык, чтобы кто-то заставлял меня метаться, но Алиса… эта чёртова женщина умеет.
Возвращаюсь в смотровую.
Врача уже нет, только медсестра заканчивает перевязку. Капельница тихо щёлкает каплями, воздух пахнет спиртом и чем-то металлическим.
Алиса бледная, глаза полуприкрыты, губы сухие. Но, кажется, ей уже лучше, дышит ровнее.
Медсестра поправляет повязку, кивает мне:
— Всё, закончила. Через пару минут переведём в палату.
Она уходит, оставляя нас вдвоём.
— Есть новости о Тёме? — спрашивает Алиса тихо, будто боится услышать ответ.
— Пока нет. — Я достаю телефон, машинально кручу в пальцах. — Всё передал Лису, он уже связывается со следователем. — Ты как?
Ответа не слышу. В дверь влетает какой-то мудак, цепляя меня плечом. Я даже не пошатнулся, просто почувствовал, как по лицу пробежала ледяная волна. Мудак бросается к кушетке, на которой лежит Алиса, закрывая ее собой, как щит.
— Господи, Алиса⁈ Почему ты мне раньше не позвонила? Малыш, ты же знаешь, я бы прилетел с любой точки планеты!
Малыш⁈
Я поворачиваю голову и с трудом сдерживаюсь, чтобы не выдать всю реакцию вслух. Смотрю на него: ухоженный, с маникюром, от него разит дорогим парфюмом и наигранной тревогой. Типичный банковский хомячок или адвокатишка.
Следом влетает визгливая рыжая, шумная, с кучей браслетов на руках, пахнущая дешёвыми духами.
— Моя хорошая! — визжит она. — Перед тем как ты позвонила, я уже думала собирать отряд на твои поиски!
Алиса приподнимается на локтях, морщится от боли, но умудряется улыбнуться.
— Да успокойтесь вы. Жива, как видите. Всё хорошо. — Голос слабый, но твёрдый. — Андрей, ты как узнал вообще?
— Это я ему позвонила, когда ты трубку не брала, — быстро вставляет рыжая. — Думала, может, ты с ним. Я даже следователю звонила! Думала, может, он тебя выдернул, что-то про Тёму узнал!
Я стою у двери, как полный идиот, пока вся эта мыльная опера разыгрывается передо мной. И не понимаю, какого чёрта я вообще всё ещё здесь.
— Так, Алиса, — выдыхаю, глядя на неё, — если будут новости, я тебя наберу.
— Огооо, — слышу за спиной раздражённый голос. — Это что за толпа тут устроилась?
Медсестра возвращается, руки в боки, взгляд такой, что даже я бы предпочёл отступить.
— Ну-ка все на выход! — командует. — Пациентке нужен покой.
Рыжая уже открывает рот, чтобы возмутиться, но её одёргивает взгляд «убийцы из процедурной».
— А вы, дорогая моя, — немного мягче обращается к Алисе, — немного отдохните. Через пару минут вас переведут в палату.
И тут этот тип открывает рот:
— Я её парень, и хотел бы остаться.
Парень⁈
Любопытно. С каких это пор у Алисы завёлся «парень»? Что-то я вообще не видел его до сих пор. И почему, чёрт возьми, Лис мне про это ничего не сказал?
— Какую палату? — Алиса тут же начинает подниматься, упрямство просыпается моментально. — Я домой пойду. Мне сына искать надо.
Медсестра делает лицо, как будто сейчас кинет в кого-нибудь шприцом:
— Я через десять минут вернусь. Чтоб никого, кроме пациентки, здесь не было! — и выходит, хлопнув дверью.
Я смотрю на Алису.
— Ты снова решила выбесить меня? Мы о чём с тобой в машине разговаривали? Я занимаюсь поиском ребёнка, ты — своим здоровьем! Так что если тебе говорят в палату, будь добра…
— Простите, а вы кто такой? — вклинивается мудило, делая шаг ко мне. — И почему вы позволяете себе разговаривать с Алисой в таком тоне?
Я поворачиваюсь к нему, медленно, давая ему шанс передумать.
— Я⁈ — делаю шаг навстречу, смотрю сверху вниз. — Слышь… «парень», дыши ровно.
Он не отступает и смотрит на меня так, словно готов прогрызть мне глотку. Андрюша явно не привык, что на него смотрят так.
Алиса вмешивается, пытаясь разрядить обстановку:
— Андрей, успокойся. Это… это мой давний друг. Он хочет помочь.
«Друг?» — усмехаюсь про себя. Отличная роль.
Хотя какая, к чёрту, разница? Пусть будет «друг».
— Мальчики! — рыжая встаёт между нами, разводя руки. — Вы медсестру слышали? На выход! Меряться хвостами будете на улице!
Пудель стоит, как на стартовой линии. Дышит часто, смешно раздувает ноздри. Я вижу, как вздувается вена на его лбу. Снова поднимаю взгляд на Алису и пытаюсь понять, что она делает рядом с таким, как он. И почему меня это чертовски злит? Разве этого ей хотелось? Безопасного, предсказуемого, пустого? Хотя… какое мне, на хер, дело? Она сама сделала свой выбор пять лет назад.
  
Плевать.
Разворачиваюсь и иду к двери. Мне это не нужно. Ни он, ни она, ни их отношения. Я пообещал найти ребёнка — вот и всё, чем буду заниматься.