Фартовый (СИ)
— Живые? — Я крутанул колесо. Оно поддалось с трудом, со скрипом, будто внутрь песок насыпан.
— А шут их знает, — пожал плечами Ипатыч. — Стоят и стоят.
— Забираем, — решил я. — Ипатыч, зови кого в помощь. Эту тяжесть вдвоем не упереть.
Через пятнадцать минут, пыхтя и поминая такую-то мать, мы вчетвером выперли чугунных монстров на второй этаж, в кабинет.
— Уф… — выдохнул Трофим Кашин, вытирая лоб (тот самый парень, что спорил на чернильницу-непроливайку). — Ну и дуры. Из них пушки лить можно.
— Спасибо, парни, свободны, — кивнул я и повернулся к машинкам.
Варя ходила вокруг них кругами, как лиса вокруг капкана. Опасливо трогала колесо, сдувала пыль.
— Ну? — спросил я, разглядывая механизм. — Что скажешь?
— Ржавые, — констатировала она. — И ход тяжелый. Я попробовала крутнуть — заедает. И… Сень, тут самое главное — иголок нет. Тут же особые нужны, с пропилом. Обычную не вставишь.
Она подергала игловодитель.
— И челнок, гляди, болтается. Не шьет она. Только нитку путает. Я же говорила, шить на них не умею. Да и чинить надо.
— А кто научит? — Я нахмурился, разглядывая сложный механизм. Сам я в швейных машинках понимал не больше, чем в балете. — И кто посмотрит, что с ними? Может, тут поломки плевые! Смазать, подтянуть…
Варя пожала плечами.
— Так мастера надо.
— Где ж его взять-то, мастера… — пробормотал я.
— Ну… — Варя замялась, вспоминая. — У нас в приюте приходил один. От самой фирмы «Зингер». Говорят, они завсегда своих мастеров присылают, если машинку у них берешь.
— Сервис, значит, — хмыкнул я. — Гарантийное обслуживание.
— Ага, — кивнула Варя. — А еще, Сень… Я слышала, они эти машинки и так продают. Не за все деньги сразу.
— Это как?
— В рассрочку. Вроде как. Приходишь в контору, вносишь пять рублей сразу. Тебе машинку дают. А потом ты по три-четыре рубля в месяц платишь. И мастер к тебе ходит, проверяет, чтоб не сломалась.
Меня словно током ударило.
— Рассрочка? — переспросил я. — Точно пять рублей взнос?
— Ну, может, сейчас дороже, но раньше так было. Многие так берут, кто на дому шьет и умеет. Сразу-то полсотни рублей где взять? А так — потихоньку отдаешь с заработка…
Я посмотрел на ржавые машинки совсем другим взглядом.
Лизинг! В 1888 году!
Это же меняло все дело. Если «Зингер» работает по такой схеме, значит, у них отлаженная система. Соответственно, есть и запчасти, и мастера, и, главное, возможность масштабироваться без диких капитальных вложений на старте.
Пять рублей — деньги, конечно. Но это не пятьдесят.
— Варя, ты — золото! — Я хлопнул ладонью по столу так, что машинки звякнули. — Даже не представляешь, какую идею сейчас подала.
В волнении я заходил по комнате, чувствуя тот самый азарт, который бывает перед крупной сделкой.
— Значит так. Этих старушек мы пока керосином отмоем, пусть стоят. А я… — хищно улыбнулся, — пожалуй, нанесу визит вежливости в компанию «Зингер». Посмотрим, что у них за рассрочка такая. И мастера добудем, и иголки. А может, и еще пару машин прихватим. Новеньких.
— Сень, ты чего? — испугалась Варя моего напора. — Денег же нет!
— Найдем, — отмахнулся я, уже прикидывая в уме цифры. — Главное — схема есть. Остальное — дело техники.
И решительно направился к выходу.
— Ты их осмотри пока да разберись, что к чему.
Глава 5
Глава 5
Я вылетел в коридор, полный энтузиазма. В голове уже крутились схемы: швейный цех…
Владимира Феофилактовича я нашел в дальнем конце коридора. Учитель стоял у облупленной стены и с тоской тыкал пальцем в темное пятно сырости, расползающееся по штукатурке.
Рядом топтался Ипатыч.
— Владимир Феофилактович! — окликнул я директора, подходя быстрым шагом. — Разговор есть. Срочный.
Учитель обернулся, поправляя пенсне.
— А, Арсений… Видишь, что творится? Сырость. Видно, подтекает, вода по перекрытиям идет…
— С крышей разберемся, — отмахнулся я. — Дело другое. Нужно взять пару новых швейных машинок. Зингеров.
Ипатыч тут же подался вперед, чтобы не пропустить ни слова.
— Новых? — удивился учитель. — Сеня, помилуй, на какие средства?
— В рассрочку! — Я понизил голос. — Варя подсказала. Пятак сразу, остальное — частями. Лизинг… тьфу ты, аренда с выкупом. Платим по чуть-чуть, работаем, с прибыли отдаем остальное. Мне ваша помощь нужна. Съездить со мной, бумагу подписать. На первый взнос я для такого дела наскребу.
Лицо Владимира Феофилактовича вытянулось. Он медленно повернулся ко мне, и в глазах его я увидел тот самый липкий, интеллигентский страх перед долгами.
— В рассрочку? — переспросил он тихо. — Арсений, ты хоть понимаешь, что это такое?
— Понимаю. Выгодное дело.
— Это векселя, Сеня! — всплеснул он руками. — Долговые расписки! Ты думаешь, в компании «Зингер» меценаты сидят? Они рассрочку оформляют только по паспорту. С пропиской, с поручительством!
Ипатыч тут же вставил свои пять копеек, сокрушенно качая головой:
— Ох, дело опасное… В долговую яму угодить так легко. Без штанов оставят. Одним слово жиды.
Владимир Феофилактович кивнул, поддерживая сторожа.
— Вот! Ипатыч дело говорит. У тебя паспорт есть? Нет. Значит, оформлять придется на меня?
Я открыл рот, чтобы сказать, ну да, конечно, но осекся.
Учитель подошел вплотную, глядя на меня с испугом.
— А если не заплатим? Денег на взносы не будет? Кто отвечать станет? Ты? У тебя сегодня густо, завтра пусто, ты ветер в поле. А мое имя в долговой книге будет. Ты знаешь, что бывает за неуплату? Под суд отдадут и в Сибирь сошлют за растрату.
Он нервно дернул щекой.
— Я и так ночами не сплю. А тут — самому, добровольно голову в петлю совать? Нет, Сеня. Уволь. На такое я не пойду.
— Истинно, — поддакнул Ипатыч, шмыгая носом. — Негоже это, Владимир Феофилактович. От лукавого эти кредиты. Жили без машинок и дальше проживем.
Я посмотрел на них. На испуганного учителя в потертом сюртуке. На Ипатыча, который в своей жизни ничего, кроме метлы и штофа водки, не видел.
Пыл мой поугас, ведь они правы. Со своей колокольни — правы.
Я-то сужу своими мерками. Риск — благородное дело. А для них долг — это клеймо. Позор. Тюрьма. Повесить на учителя еще и кредит — это подлость. Он же с ума сойдет от страха, спать перестанет.
Да и рановато я разогнался.
Ну, купим мы эти новые, блестящие зингеры. Привезем. И что? Варя на них шить не умеет. Девчонки — тем более. Будут эти дорогие игрушки стоять памятником моей глупости, пыль собирать, пока мы платим. А Ипатыч будет ходить вокруг и причитать: «Я же говорил!»
Сначала — кадры и отладка процесса. Потом — масштабирование.
Я потер переносицу, признавая поражение.
— Ладно, — сказал я примирительно. — Ваша правда. Тише едешь — дальше будешь. Не будем пока в долги лезть.
Владимир Феофилактович выдохнул с видимым облегчением. Ипатыч одобрительно крякнул.
— Но чинить старые надо, — твердо добавил я. — Так что я в город. Куплю иголок, масла, может, найду кого, кто в механике смыслит.
— Вот это дело, — кивнул учитель, сразу успокаиваясь. — Починить — это можно. Это хозяйственный подход. Ступай, Сеня. С Богом.
— Ипатыч. — Я повернулся к сторожу. — Значит, придется в «Зингер» ехать, — пробормотал я вслух, скорее для себя, и посмотрел на себя.
С таким фасадом в контору «Зингер» соваться — только швейцаров смешить. Там публика чистая, крахмальная, и я покосился на Владимира Феофилактовича.
Тут влез Ипатыч.
— В «Зингер»? — переспросил он недоверчиво. — Ох, далеко это. На Невский переть… Да и сдерут они три шкуры.
— В смысле? — Я поднял голову.
— В прямом. — Старик шмыгнул носом. — Это ж барский магазин. Они там за один только здрасьте полтинник берут. А уж ежели мастера выписывать… Это тебе в копеечку влетит. Рубля три возьмут, а то и все пять. Скажут: дорога, то да се… А еще и детали свои навяжут втридорога. Обдерут как липку.