До предела

— А чем бы ты хотел заниматься? Он пожал плечами.
— Не знаю. Думаю, хотел бы быть Человеком-пауком.
Жаль, что Клайд не постарше. Он был бы идеален для бабули Мазур. Лула крепко спала с откинутым водительским сиденьем, когда я вернулась к машине. Я запрыгнула внутрь, заперла дверь и толкнула Лулу.
— Эй, — сказала я.
— Ты должна была стоять на шухере. Лула села и потянулась.
  
— Тут не на что было смотреть. И меня развезло после того, как я съела всю эту курицу. Я съела целую курицу. Даже кожу. Обожаю кожу. И знаешь, как на всех других диетах говорят не есть кожу? Ну, угадай что? Теперь я на кожаной диете, подруга.
— Отлично. Давай отсюда сваливать.
— Что-то случилось там, что ты так спешишь свалить?
— Просто нервничаю.
— Мне нормально. Куда едем дальше? Я не знала. У меня кончились зацепки. Кончились идеи. Кончилась храбрость.
— Давай вернёмся в контору.
Мы с Лулой одновременно увидели чёрный пикап. Он стоял перед конторой Винни. Это был новый Dodge Ram. На нём не было ни пылинки. На кабине стояли противотуманки, шины были увеличенного размера, а номер, похоже, сделали в чьём-то подвале. Рейнджер ездил на разных машинах. Все они были чёрные. Все были новые. Все были дорогие. И все были сомнительного происхождения. Ram был его фаворит.
— Замри, моё сердце, — сказала Лула.
— У меня волосы нормально выглядят? Я не пускаю слюни? Я была далеко не так взволнована. Я подозревала, что он ждёт меня. И боялась, что разговор будет неприятным. Я последовала за Лулой в контору. Конни сидела за своим столом, низко склонившись, яростно перебирая бумаги. Дверь Винни была закрыта. Рейнджер развалился в кресле, локти на подлокотниках, пальцы домиком перед собой, глаза тёмные и напряжённые, наблюдающие за нами. Я улыбнулась Рейнджеру.
— Йо, — сказала я. Он улыбнулся в ответ, но не сказал «йо».
— Мы просто заглянули отметиться, — сказала я Конни, облокотившись на переднюю часть её стола.
— У тебя что-нибудь для меня есть?
— У меня на столе навалена куча повесток, — сказала Конни, — но Винни не хочет, чтобы кто-нибудь вообще на них смотрел, пока не найдут Сингха.
— Никаких звонков? Никаких сообщений? Рейнджер развернулся и пересёк комнату, встав близко позади меня, затягивая меня в своё силовое поле.
— Нам надо поговорить.
Вспышка жара прокатилась по моему животу. Рейнджер всегда вызывал смесь эмоций. Обычно эта смесь состояла из влечения, за которым следовало мысленное закатывание глаз.
— Конечно, — сказала я.
— Сейчас. На улице. Лула шмыгнула за шкафы с делами, а Конни склонилась над бессмысленным перебиранием бумаг. Никто не хотел попасть под перекрёстный огонь, когда Рейнджер был не в духе. Я последовала за Рейнджером к двери на тротуар и встала, моргая на солнце.
— Садись в пикап, — сказал Рейнджер.
— Мне хочется прокатиться.
— Не думаю. Линия его рта напряглась.
— Куда мы едем?
— спросила я.
— Хочешь полный маршрут?
— Не хочу, чтобы меня запирали в конспиративной квартире.
— Я бы с удовольствием запер тебя в конспиративной квартире, детка, но это не было в моих планах на сегодня.
— Обещаешь? Перекрестись и умри? Его глаза слегка сузились. Рейнджер был не в игривом настроении.
— Думаю, тебе надо решить, что опаснее — быть в пикапе со мной или стоять здесь как потенциальная мишень для снайпера.
Я уставилась на Рейнджера.
— Ну?
— спросил он.
— Думаю.
— Боже, — сказал Рейнджер, — садись в чёртов пикап. Я забралась в пикап, и Рейнджер проехал два квартала вниз по Гамильтон и свернул в Бург. Он покрутился по Бургу и припарковался на Роблинг перед рестораном Марсилио.
— Я думал, ты хочешь прокатиться, — сказала я.
— Таков был первоначальный план, но от тебя пахнет курицей на гриле, и мне захотелось есть.
— Это от Лулы. Она на диете, на которой весь день жрёт мясо.
Бобби В. встретил нас у двери и дал нам столик в задней комнате. Бург знаменит своими ресторанами. Они повсюду в районе, между домами, рядом с магазином свадебных платьев у Бетти и салоном красоты у Розали. Большинство маленькие. Все семейные. И еда всегда отличная. Я не уверена, где именно Бобби В. вписывается в схему дел у Марсилио, но он всегда под рукой, чтобы распределять столики и болтать. Он щёголь, у него куча колец и полная копна волнистых серебряных волос, и выглядит, будто ему не составит труда сломать кому-нибудь нос. Если ты не в ладах с Бобби В., даже не пытайся приходить, потому что тебе не дадут столик. Рейнджер откинулся на спинку стула, на мгновение просмотрел меню и сделал заказ. Мне меню было не нужно. Я всегда брала фетучини альфредо с колбасой. А потом, поскольку не хотела умирать, я взяла красного вина, чтобы прочистить артерии.
— Ладно, — сказал Рейнджер, когда мы остались одни.
— Рассказывай.
Я рассказала ему про стрельбу, дротик, электронное письмо.
— И что меня реально вгоняет в жуть, так это то, что бабушка Джо увидела меня мёртвой в одном из своих видений, — сказала я, и непроизвольная дрожь прошла по мне. Рейнджер был неподвижен. Лицо бесстрастное.
— Каждая зацепка, которую я получаю, уходит в унитаз, — сказала я ему.
— Ну, ты, должно быть, делаешь что-то правильно. Кто-то хочет тебя убить. Это всегда хороший знак. Думаю, это один из способов на это посмотреть.
— Проблема в том, что я не готова умирать.
Рейнджер посмотрел на еду передо мной. Лапша и колбаса в сырно-сливочном соусе.
— Детка, — сказал он. На тарелке Рейнджера была куриная грудка и овощи на гриле. Он был горячий, но он не понимал ничего в еде.
— На чём ты сейчас?
— хотел знать Рейнджер.
— У тебя есть ещё зацепки?
— Никаких зацепок. У меня кончились идеи.
— Какие-нибудь догадки?
— Не думаю, что Сингх мёртв. Думаю, он прячется. И думаю, что псих, который меня преследует, прямо или косвенно связан с TriBro.
— Если бы тебе пришлось угадывать, ты бы могла вытащить имя из шляпы?
— Барт Коун — самый очевидный.
Рейнджер сделал телефонный звонок и попросил дело на Барта Коуна. В моём воображении звонок уходил в нервный центр Бэт-пещеры. Никто не знает источника машин Рейнджера, клиентов или денег. Он управляет рядом бизнесов, связанных с безопасностью. И он нанимает кучу людей, у которых навыки обычно не встречаются вне тюремной популяции. Его правая рука — парень по имени Танк, и имя говорит само за себя. Танк вошёл в ресторан двадцать минут спустя с манильским конвертом. Он улыбнулся и кивнул мне в знак приветствия. Он взял себе кусок итальянского хлеба. И ушёл. Мы с Рейнджером просмотрели материалы, не найдя особых сюрпризов. Барт был в разводе и жил один в двухэтажный доме к северу от города. У него не было зарегистрированных долгов. Он вовремя платил по кредиткам и по ипотеке. Он водил двухлетний чёрный седан BMW. В пакете были несколько газетных вырезок по делу об убийстве и профиль убитой женщины. Лилиан Паресси было двадцать шесть лет на момент её смерти. У неё были каштановые волосы и голубые глаза, и по фотографии в газете она выглядела среднего телосложения. Она была симпатичной в духе «девушка по соседству», с вьющимися волосами до плеч и приятной улыбкой. Она не была замужем, жила одна в квартире на Маркет-стрит, всего в двух кварталах от кафе Blue Bird, где она работала официанткой. В общем и целом, я, наверное, была на неё немного похожа. Не самая приятная мысль, когда расследуешь нераскрытое убийство с потенциалом серийного убийцы. Но половина женщин в Бурге подходила под то же описание, так что, вероятно, не было причин для беспокойства. Рейнджер потянулся и заправил каштановый локон мне за ухо.
  
— Она похожа на тебя, детка, — сказал Рейнджер.
— Будь осторожна.
Супер. Рейнджер посмотрел на мою тарелку с пастой. Я съела всё, кроме одной лапшины. Улыбка дёрнулась в уголке его рта.
— Не хочу толстеть, — сказала я ему.
— И эта лапшина приведёт к этому? Я прищурила глаза.