До предела

— В чём твой намёк?
— Хочешь десерт? Я вздохнула. У меня всегда находилось место для десерта.
— Ты будешь есть десерт в кафе Blue Bird, — сказал Рейнджер.
— Держу пари, у них хороший пирог. И пока ты будешь есть пирог, ты можешь поговорить с официанткой. Может, она знала Паресси. На полпути через город я в четвёртый раз проверила отражение в боковом зеркале.
— Я почти уверена, что за нами следует чёрный внедорожник, — сказала я.
  
— Танк.
— Танк нас преследует?
— Танк преследует тебя.
Обычно я бы разозлилась на вторжение в частную жизнь, но сейчас я думала, что частная жизнь переоценена, и иметь телохранителя — неплохая идея. Blue Bird стояло впритык с несколькими мелкими бизнесами на Второй авеню. Это была не самая процветающая часть города, но и не худшая. Большинство бизнесов были семейными. На жёлтых кирпичных витринах не было граффити и пулевых отверстий. Аренда была приемлемой и поощряла низкоприбыльные бизнесы: мастерскую по ремонту обуви, небольшой магазин скобяных товаров, магазин винтажной одежды, магазин подержанных книг. И кафе Blue Bird. Blue Bird было примерно размером с двойной железнодорожный вагон. Там был короткий прилавок с восемью табуретками, витрина с выпечкой и касса. Вдоль дальней стены тянулись кабинки. Линолеум был чёрно-белой шахматкой, а стены были синими, как синяя птица. Мы заняли кабинку и посмотрели в меню. Там были обычные блюда — бургеры, тунцовые сэндвичи и пирог. Я заказала лимонный меренговый, а Рейнджер заказал кофе, чёрный.
— Прости?
— сказала я, ладонями упёршись в столешницу из формики.
— Кофе? Я думала, мы пришли сюда за пирогом.
— Я не ем тот пирог, который они здесь подают.
Вспышка жара прошла по моему животу. Я знала из первых рук, какой пирог любил Рейнджер. Официантка стояла с карандашом, застывшим над блокнотом. Ей было за пятьдесят, с обесцвеченными светлыми волосами, высоко уложенными на голове, сильно накрашенными тушью глазами, идеально выведенными нарисованными бровями и перламутровой белой помадой. У неё была большая грудь, с трудом умещавшаяся в белой футболке, бёдра были стройными в чёрной спандексовой мини-юбке, а на ногах были чёрные ортопедические туфли.
— Милый, у нас есть все виды пирога, — сказала она Рейнджеру. Рейнджер перевёл на неё взгляд, и она отступила на шаг назад.
— Хотя, возможно, и нет, — сказала она.
— Я обычно не бываю в этом районе, — сказала я официантке, — но моя младшая сестра знала девушку, которая здесь работала. И она всегда говорила, что еда здесь очень хорошая. Может, вы знали подругу моей сестры. Лилиан Паресси.
— О, милая, конечно знала. Она была прелесть. Ни одного врага не было. Все любили Лилиан. Это была ужасная история, что с ней случилось. Её убили в её выходной. Я не могла поверить, когда услышала. И того, кто сделал это, так и не поймали. Какое-то время был подозреваемый, но ничего не вышло. Говорю тебе, если бы я знала, кто убил Лилиан, он бы никогда не дошёл до суда.
— На самом деле я солгала насчёт сестры, — сказала я.
— Мы расследуем убийство Лилиан. Появились какие-то новые обстоятельства.
— Я так и думала, — сказала официантка.
— Начинаешь хорошо разбираться в людях на такой работе, и у Рэмбо «ФЕД» прямо на лбу написано. Местный коп заказал бы пирог.
Рейнджер посмотрел на меня и подмигнул, и я чуть не свалилась со своего места. Это был первый раз, когда он мне подмигнул. Как-то Рейнджер и подмигивание не сочетались.
— У Лилиан был парень?
— спросила я.
— Ничего серьёзного. Она встречалась с одним парнем, но они расстались. Она не видела его пару месяцев. Его звали Бейли Скрагс. Такое имя не забудешь — Бейли Скрагс. Копы с ним разговаривали в самом начале расследования. Насколько мне известно, она ни с кем не встречалась, когда её убили. Она была в депрессии после расставания со Скрагсом и проводила много времени за компьютером. Чаты и всё такое. Хочешь знать, что я думаю? Думаю, это было одно из тех случайных убийств. Какой-то псих увидел её гуляющей в лесу. Мир полон психов.
— Я знаю, всё это было давно, — сказала я.
— Но попробуй вспомнить. Лилиан когда-нибудь волновалась? Боялась? Расстраивалась? Что-нибудь необычное с ней происходило? Типа её когда-нибудь стреляли транквилизаторным дротиком?
— Полиция задавала мне все те же вопросы. В то время я ничего не могла им сказать. Но кое-что пришло мне в голову спустя месяцы. Я не могла решить, стоит ли мне пойти и кому-то сказать. Это была довольно странная вещь, и столько времени прошло, так что я в итоге оставила это при себе.
— Что это было?
— спросила я.
— Это, наверное, глупо, но за пару дней до того, как её убили, кто-то оставил красную розу и белую гвоздику на её машине. Засунул их под дворник с открыткой. И на открытке было написано «хорошего дня». Лилиан была как-то расстроена из-за этого. Она принесла их сюда и выбросила. Думаю, поэтому меня это и беспокоило, когда я вспомнила. Она больше ничего о них не говорила, типа от кого они были или ещё что. Думаешь, цветы могли быть важны?
— Трудно сказать, — ответил ей Рейнджер.
— Вам стоит поговорить с её соседом, — сказала нам официантка.
— Карл. Я не помню его фамилию. Они были очень хорошими друзьями. Ничего романтического. Просто хорошие друзья.
Я съела свой пирог, а Рейнджер выпил свой кофе. Ни один из нас ничего не сказал, пока мы не вышли из кафе и не сели в его пикап.
— Срань господня, — сказала я.
— Срань господня, срань господня, срань господня, срань господня.
— У меня есть дом в Мэне, — сказал Рейнджер.
— Там хорошо в это время года. Это было заманчивое предложение.
— Там рядом есть аутлет? Он близко к Cheesecake Factory? «Чили»?
— Детка, это конспиративная квартира. Она на озере в лесу. Ох ты ж. Медведи, чёрные мухи, бешеные еноты и пауки.
— Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. Просто скажи Танку держаться рядом со мной.
Рейнджер включил передачу, свернул за угол, проехал два квартала вниз по Маркет и припарковался перед старым викторианским домом с деревянной обшивкой. Входная дверь была незапертой и вела в маленький холл. На стене были выстроены шесть почтовых ящиков. За почтовыми ящиками резные из красного дерева перила следовали по широкой лестнице на второй и третий этажи. Ковёр был потёртым, а обои выцвели и начали отслаиваться по углам, но холл и лестница были чистыми. Освежитель воздуха был воткнут в розетку у плинтуса и источал лимонную свежесть, которая смешивалась с естественной затхлостью дома. Мы просмотрели имена на почтовых ящиках и нашли Карла Розена. Квартира 2B. Мы оба знали, что шансов застать его дома было мало, но мы поднялись по лестнице и постучали в его дверь. Никакого ответа. Мы постучали в дверь напротив. Тоже никакого ответа. Мы могли легко достать рабочий адрес Карла Розена, но большинство людей не хотели разговаривать в рабочей обстановке. Лучше подождать пару часов и застать его дома.
— Что теперь?
— спросила я Рейнджера.
— Хочу осмотреть дом Барта Коуна. Это будет проще сделать одному, так что я отвезу тебя обратно в контору. Ты должна быть там в безопасности. Я заберу тебя в пять, и мы попробуем Розена снова.
 ГЛАВА ВОСЬМАЯ 
Миссис Апусенджа сидела в офисе, когда Рейнджер высадил меня.
Она была на диване, руки скрещены на груди, губы плотно сжаты.
Увидев меня в дверях, она вскочила и ткнула в мою сторону пальцем.
— Это ты! — сказала миссис Апусенджа.
— Чем ты занимаешься целый день? Ищешь Сэмюэля Сингха? Ищешь бедного маленького Бу? Где они? Почему ты их не нашла?
  
Конни закатила глаза.
— Хм, — сказала Лула из-за картотеки.
— Я же ищу его всего пару дней... — сказала я.
— Это четвёртый день, — оборвала миссис Апусенджа. — Знаете, что я думаю? Думаю, вы не понимаете, что делаете. Я хочу, чтобы на дело поставили кого-то нового. Я требую кого-то нового!
Все посмотрели на дверь в кабинет Винни. Она была закрыта и заперта на замок. За дверью — тишина. Конни встала и постучала в неё. Ответа не было.