Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)
Я выдернул клинок из разъема и втянул его обратно в предплечье. Огляделся, нашел камеру на потолке, и, широко улыбнувшись, посмотрел прямо в объектив, представляя, как сейчас где‑то там корежит от ненависти Плесецкого. Желая усилить эффект, я поднял руку и показал камере средний палец,
– Идите на хер, профессор! – громко и отчетливо проговорил я, развернулся и побежал к выходу. Где‑то там ждал грузовой лифт, готовый отвезти меня на поверхность. Нужно бы воспользоваться им побыстрее, пока системы бункера еще функционируют.
Позади завыли новые сирены – три, четыре сразу, разными тонами. Автоматика бункера сходила с ума, получив ударную порцию вируса.
Вот и хорошо. Вот и славно. Пусть развлекается.
А мне пора сваливать.
Глава 7
– Симба, где лифт? – я разобрался с дробовиком, выбросив перекосившийся патрон, дозарядил его, и был готов двигаться дальше.
– Прямо через зал, двадцать метров, дверь в дальнем конце, шеф! – тут же отозвался Симба.
– Вызывай! – скомандовал я, и бросился через зал, перепрыгивая тела и лужи зеленой слизи. Поскользнулся, едва не упал, выровнялся, побежал дальше. Капсулы вокруг продолжали открываться одна за другой, сбрасывать содержимое, недоклоны валились пачками, из динамиков визжала сирена, красный свет пульсировал, заливая все адским багровым светом.
Кошмар. Чистый гребаный кошмар… И очень приятного осознавать, что его устроил я.
Дверь в конце зала оказалась открытой. Пнув ее, я выбрался в коридор. Приклад уперт в плечо, контроль секторов… Хватит мне неожиданностей, ублюдочные клоны оказались слишком сильными, чтоб бодаться с ними накоротке. Лучше уж класть их из дробовика до того момента, пока они сократят дистанцию до рукопашной.
Поворот, еще один… Передо мной – короткий коридор, в конце которого видно створки лифта. Отлично.
– Симба, что с лифтом?
– На месте.
– Открывай!
Створки с лязгом разъехались, я запрыгнул в лифт и ударил кулаком по кнопке верхнего уровня. Створки медленно начали съезжаться, лифт дернулся и неспешно поехал вверх. Медленно, твою мать, слишком медленн…
Отступив к стене, я огляделся. Лифт действительно был большим, пять на пять метров, металлические стены исцарапанные, во вмятинах, решетчатый пол, через который было видно шахту внизу… Разительный контраст с хирургическим блеском лабораторий и аристократической роскошью жилого блока…
Я прислонился к стене и перевел дух. Еще раз проверил дробовик, нащупал на боку кобуру с пистолетом – не потерял, уже неплохо. Это, конечно, не «Отбойник», оставшийся в башне «ГенТек», но лучше, чем ничего. Особого выбора оружия Плесецкий мне не оставил…
Я поправил ремень с топором, перехватил дробовик, критически оглядел себя. На руках – кровь, лицо саднит, весь комбинезон в крови и зеленой мерзости… Тот еще видок. Мясник после смены и тот лучше выглядит. И пахнет тоже. Ладно. Главное – живой, все остальное – мелочи жизни.
Лифт поднимался слишком медленно. Счетчика этажей не было, и мне оставалось только гадать, насколько высоко я успел подняться. Чего ж так долго‑то а?
И в этот момент лифт резко остановился.
– Симба, мы приехали? – почему‑то мне показалось, что остановка непредусмотренная…
И я, как обычно, оказался прав.
– Шеф! – голос ассистента звучал напряженно. – Кто‑то перехватил управление лифтом! Вызов с другого этажа!
Какого…
Дверь лифта была прямо перед моими глазами. Две створки, узкая щель между ними…
Дверь содрогнулась от удара, а в щели показались два тонких клинка.
Твою мать. Это что за…
Резкий рывок качнул лифт, а клинки принялись раздвигать створки. Металл скрипел, гнулся, пасуя перед нечеловеческим усилием. Медленно, но верно створки расходились в стороны, миллиметр за миллиметром…
В щели показался белый комбинезон, и я понял, что мои приключения в бункере Плесецкого еще совсем не закончились…
* * *Створки разъехались окончательно, и Аврора шагнула в лифт.
Белый комбинезон без единого пятнышка – чистый, идеальный, как будто ее только что из коробки достали, темные волосы аккуратно собраны в хвост на затылке, лицо как у манекена в витрине – красивое, правильное и… совершенно пустое.
В это лицо я и выстрелил из дробовика.
Грохот выстрела ударил по ушам, и я выругался. Заряд крупной дроби не нанес Авроре никакого вреда – потому что исчез во вспышке фазового щита. А в следующий момент она уже перешла в атаку.
То, что Аврора не достала меня прям в лицо, заслуга исключительно лифта, дернувшегося и вновь поехавшего наверх. Меня качнуло, и удар прошел мимо.
А вот следующий достиг цели.
От резакого удара кулаком меня отбросило назад и на миг поплыла картинка. А в следующий момент я швырнул Авроре в лицо бесполезный дробовик и пошел в атаку сам.
Схватив топор обеими руками я размахнулся и ударил сбоку. Она ушла от удара легко, будто я махнул веником, перехватила рукоять одной рукой, выкрутила из моих рук одним движением запястья, швырнула топор в угол. Тот звякнул о металл.
Ударила ногой в грудь – и меня просто сложило пополам, вдавило спиной в стену так что аж металл согнулся. В голове звон, в легких вакуум, воздуха нет.
Твою мать… Да она меня сейчас разделает, как бог черепаху…
Я активировал нейроген и единственные доступные мне импланты. Клинки с щелчком выскочили из предплечий, и я бросился в отчаянную, самоубийственную атаку. Просто чтобы сделать хоть что‑нибудь. Она блокировала каждый мой удар спокойно и тут же контратаковала – быстрая как змея, точная как часовой механизм. Наши клинки скрещивались, искры сыпались с лезвий.
Зар‑р‑раза!
Я увернулся от удара, схватил ее за запястье и тут же вбил клинок в плечо. Попал, белоснежный комбинезон, наконец, окрасился кровью, вот только на холеном лице не отразилось ни одной эмоции по этому поводу. Следующим же ударом меня снова отбросило к стене. Да как же ты задолбала!
И в этот момент лифт, дернувшись, остановился.
Воспользовавшись тем, что белая сука на секунду отвлеклась, я ударил ногой, пытаясь выбить из‑под нее опорную левую. К счастью, законы физики эта невозмутимая тварь оспаривать не научилась, нога подломилась и Аврора упала на одно колено. Я тут же перешел в атаку. Прыжок, удар – кажется, концентрацию эта сука все же начала терять. Ну, или я свою разогнал настолько, что в боевом режиме двигался быстрее, чем она успевала реагировать. Клинок чиркнул белую тварь по шее, вспарывая кожу, кровь хлынула на белый комбинезон, заливая грудь долбанного боевого андроида, или кто она там… Новый удар пробил ей ключицу, и тут же едва сумел уклониться от контрвыпада. Клинок свистнул перед самым носом, она согнула ногу и ударом в грудь забросила меня обратно в лифт. Да долбанная тварь, когда же ты ослабнешь?
Аврора вскочила и бросилась на меня.
Я сделал то единственное, что мне вообще оставалось в такой ситуации: упал назад, на спину, выставляя перед собой клинки, а ногами пытась снова подрубить ей точку опоры. И, к моему удивлению, это мне удалось. Споткнувшись, Аврора упала вперед, прямо на мои клинки.
Один вонзился в шею, второй – в грудь. Я дернул рукой, расширяя рану, и тут же мне самому прилетело. Кажется, играть со мной она перестала: один из клинков пробил мое правое плечо, пригвоздив к полу. Прорычав нечто нечленораздельное, я извернулся, подтянул ноги к груди и ударил. Пнул ее в грудь обеими ногами, вложил все силы, что еще оставались. Она вылетела из лифта и покатилась по бетонному полу ангара, оставляя за собой кровавый след.
Кое‑как я поднялся на четвереньки, потом встал. Меня качнуло, пришлось придержаться за стенку. Дав себе на то, чтобы прийти в себя, ровно одну долю секунды, я тряхнул головой, подхватил с пола топор и, пошатываясь вышел в ангар.