Мартин Скорсезе
* * *Саундтрек, причем сборный, состоящий из уже существующих песен, — важнейшая часть почерка Скорсезе. Подростком он снимал вечеринки с друзьями на крыше, а затем пытался синхронизировать изображение с музыкой — в качестве сопровождения использовал песни Джанго Рейнхардта, Лонни Донегана и кантату «Александр Невский» Сергея Прокофьева. Рок-н-ролл в то время звучал из всех баров Маленькой Италии, так что начальную сцену «Злых улиц», когда главный герой просыпается в ночи от кошмарного сна, а затем бьется головой о подушку в такт барабанам (то ли закадровым, то ли диегетическим) песни Be My Baby группы The Ronettes, вполне можно считать почти документальной. Популярная музыка всегда преследовала Марти, что он и отразил в этой сцене; у его юности был свой, вполне понятный бунтарский саундтрек. Окончательно Скорсезе проникся музыкой на том самом Вудстоке, куда поехал, чтобы заснять выступления рокеров и кайфующую толпу. Как признавался сам режиссер, это был трехдневный опыт, поделивший его жизнь на до и после.
Песни в фильмах Скорсезе — это не просто фоновая музыка с исключительно декоративной функцией и не сборник популярных песен, собранный на этапе пост-продакшна. Режиссер продумывает звучание задолго до того, как начинаются съемки. Одна из самых популярных историй о его отношениях с музыкой — работа над «Славными парнями»: Скорсезе подробно расписал, какие песни должны звучать в определенных сценах за три (!) года до старта съемок. И это неслучайно. Композиции в его фильмах часто иллюстрируют определенную идею, дают подсказку о характере героя и даже намекают на то, что будет происходить в следующих сценах. Герой Де Ниро в «Злых улицах» появляется под бодрые ритмы Jumpin’ Jack Flash: Мик Джаггер за кадром как будто пропевает все, что нам нужно знать о сорвиголове Малыше Джонни: он был рожден в урагане перекрестного огня. Да и само название песни, непереводимая игра слов — Jumping Jack (дешевый и популярный в 1960-е фейерверк) и Jack Flash (сленговое обозначение наркотического трипа) — тоже работает как характеристика персонажа. В финале «Казино» звучит The House of the Rising Sun в исполнении The Animals, нравоучительная баллада про погубившего свою жизнь героя (интересно, что, согласно одной из интерпретаций текста, имеется в виду игорный дом) сопровождает кадры падения старой мафиозной гвардии: одни престарелые боссы, дыша на ладан, стоят в зале суда, другие умирают от рук киллеров — грязно и страшно, застреленные в спину, задушенные пакетом. Кстати, Скорсезе часто ставит музыку, которая будет звучать в финальной версии фильма, прямо на площадке, чтобы актеры и съемочная группа понимали настроение конкретных сцен.
«казино». 1995
Но, пожалуй, самым впечатляющим по глубине проработки и продуманности остается все же саундтрек «Славных парней» — он демонстрирует почти все принципы работы режиссера с музыкой. Во-первых, Скорсезе настаивал на том, что подобранные песни и время действия фильма должны примерно совпадать — то есть выступил против анахронизмов. Поэтому в финальную версию не попала композиция She Was Hot группы The Rolling Stones, которую режиссер хотел поставить изначально: она вышла на альбоме 1983 года, а действие ленты заканчивается в 1980-м. Во-вторых, тут есть яркий пример фирменного скорсезевского контрапункта — когда закадровая песня и происходящее в кадре настолько контрастируют друг с другом, что у зрителя возникает диссонанс. Жестокое убийство Билли Бэтса — герои Де Ниро и Пеши забивают его до состояния мясной туши, а затем расстреливают — сопровождает расслабленная психоделическая баллада Донована Atlantis. Такой рассинхрон изображения и аккомпанемента режиссер использует часто — и как правило, чтобы подчеркнуть отвратительность насилия, максимально деромантизировать его. В-третьих, это очень занимательный гид по волнам популярной музыки сразу трех десятилетий. Тут и эстрадная статность всеобщего итальянского любимца Тони Беннетта (вступительные сцены), и стильный соул Ареты Франклин (разумеется, для романтических сцен), и Then He Kissed Me группы The Crystals (чувственная песня про девушку, влюбившуюся в парня, иллюстрирует ту самую сцену одним кадром в «Копакабане»), и психоделический Magic Bus группы The Who (аккомпанирует пьяному вождению Генри), и много чего еще. Скорсезе вообще сравнивал саундтрек этого фильма с музыкальными автоматами, а последнюю часть, когда Генри сходит с ума и поддается липкой кокаиновой паранойе, можно воспринимать как поломку этого самого автомата — саундтрек резко меняется, лихорадочно сменяют друг друга The Who, The Rolling Stones, Джордж Харрисон, а вспотевший и взъерошенный герой Лиотты мечется по городу, преследуемый вертолетом. Заканчивается все злым панк-кавером: расхлябанный Сид Вишес перепевает My Way — эстрадный хит Синатры, любимого музыканта многих италоамериканских гангстеров, — перевирая текст и насыщая его отборным матом. Это ржавый гвоздь в гроб последних представлений о благородстве американской мафии, который Скорсезе забивает выбором музыкального номера. Тоже вполне себе панковский жест — к тому же в сопровождении неожиданной визуальной цитаты: на экране появляется Пеши, стреляющий прямо в экран (то есть в зрительный зал), — это прямая отсылка к «Большому ограблению поезда» (1903) Эдвина С. Портера, одному из первых киновестернов.
При этом Скорсезе не всегда прибегает к сборным саундтрекам, порой отдавая предпочтение музыке, которая написана специально для фильма. Не ставить же любимых The Rolling Stones в качестве аккомпанемента для байопиков Далай-ламы или Иисуса? В «Последнем искушении Христа» звучит выразительный ориентальный саундтрек Питера Гэбриела с участием пакистанских, турецких, армянских и египетских музыкантов. Сам Гэбриел не считает получившийся результат чем-то побочным и включает его в свою официальную дискографию. Музыку для «Кундуна» писал минималист Филип Гласс, с которым Скорсезе мечтал поработать много лет, и возвышенный духовный сюжет оказался идеальной точкой пересечения для двух авторов. Что важно — музыка нигде не носит декоративный характер, она всегда задает ритм: Тельма Скунмейкер рассказывала, как Скорсезе объяснил ей принцип монтажа с помощью музыкальных терминов. Последние полчаса хронометража этого фильма подчинены исключительно темпу саундтрека и смонтированы так, чтобы соответствовать ему.
«славные парни». 1990
Кстати, еще один важный единомышленник режиссера, с которым он работает несколько десятилетий, — это музыкант Робби Робертсон из культовой группы The Band, чей прощальный концерт снимал сам Скорсезе. Робертсон часто выступал музыкальным редактором для его фильмов, помогая подбирать музыку. Сотрудничество началось с «Бешеного быка», в котором наряду с поп-песнями неожиданно звучат отрывки из опер Пьетро Масканьи, придавая истории возвышенный оттенок. Робертсон успел поработать над десятком фильмов Скорсезе, включая «Остров проклятых», где вместо привычного для режиссера рок-н-ролла звучат композиции Джона Кейджа, Густава Малера и Альфреда Шнитке, иллюстрирующие важную тему фильма — послевоенное безумие, травму, вызванную Второй мировой. Периодически Робертсон и сам выступал как композитор — последней работой музыканта, у которого, кстати, были индейские корни, стали «Убийцы цветочной луны». В мощном, но лаконичном саундтреке сплетаются блюзовые гитарные проигрыши и напевы коренных народов; Скорсезе посвятил фильм памяти своего друга и соратника, который умер в августе 2023 года, незадолго до выхода ленты в прокат.
«бешеный бык». 1980
