Нарушенная магия (ЛП)

Мой старый многоквартирный дом. Там я жил до тех пор, пока полгода назад из-за повышения арендной платы мне не пришлось искать жильё подешевле. Там я впервые начал работать внештатным разрушителем и там же иногда использовал свои способности к морфингу, когда думал, что никто не заметит.
— Что особенного в этом месте? — спросила Элисон, разглядывая ничем не примечательное кирпичное здание.
  
— В прошлом году я здесь работал, — ответил я, и полуправда далась мне легко. — Старое защитное заклинание вышло из строя. После этого в здании ещё несколько недель наблюдались странные энергетические сигнатуры. Если Зимний Двор ищет магические аномалии, это место должно было попасть в их поле зрения.
Правда была ещё тревожнее. Если они отслеживали места, где использовалась энергия морфинга, моя старая квартира была бы для них маяком. От этой мысли меня бросило в дрожь.
Мы припарковались через дорогу, и я внимательно изучил здание. Даже без детектора я чувствовал, что что-то не так. В воздухе висела тяжесть, какая-то едва уловимая неправильность, которую обычные люди не заметили бы, но которая взывала к той части меня, которая была не совсем человеческой.
Третий этаж, квартира 3Б. Моя старая квартира.
— Кажется, что-то есть на третьем этаже, — сказал я, стараясь говорить непринуждённо. — Тот угловой блок.
— Ты даже детектор не используешь, — заметила Элисон, слегка нахмурившись.
Я быстро поднял устройство, делая вид, что проверяю его. 
— Привычка. Работа с нарушениями приучает чувствовать сбои до того, как ты подтвердишь их с помощью инструментов.
— Давай проверим, — сказала Элисон, уже открывая дверь.
— Подожди, — я схватил её за руку. — Я знаю эту квартиру. Там живёт миссис Петрович, пожилая женщина, которая живёт одна. Нам нужно быть осторожными.
Она жила в квартире по соседству с моей, но когда моя арендная плата выросла, выросла и её. Ей пришлось переехать в квартиру поменьше, а мне съехать. По крайней мере, я знал, кто живёт в старом доме.
Выражение лица Элисон смягчилось, когда она увидела, что я обеспокоена. 
— Скажем, что мы из газовой компании. Проводим плановую проверку.
— Мне подходит, — сказал Маркус. — Я очень похож на сотрудника газовой компании.
Мы перешли улицу, и с каждым шагом я тревожился всё больше. Что-то было не так. Сигнатура Суммарта была слишком точной, слишком конкретной для моего бывшего дома.
Охрана в здании была такой же слабой, как я и помнил, простая клавиатура, которую не обновляли лет десять. Я набрал код, и мы вошли в мрачный вестибюль.
— Мило, — прокомментировала Элисон, когда мы проходили мимо почтовых ящиков, исписанных граффити, и мерцающих ламп.
— У него есть характер, — сказал я, испытывая странное желание защитить свой бывший дом.
Мы поднялись по лестнице на третий этаж, и по мере приближения к квартире 3Б детектор становился всё настойчивее. Я постучал в дверь, ожидая услышать знакомое "Кто там?" от миссис Петрович с её сильным русским акцентом, а затем поток жалоб на артрит. Она всегда называла меня "мой дорогой" и настаивала на том, что я слишком худой.
Вместо этого, тишина.
Я постучал ещё раз, громче. По-прежнему ничего.
Элисон подошла ближе и коснулась моей руки, теперь она была не агентом, а просто Элисон. 
— Ты в порядке? — спросила она тихим, но ровным голосом, как будто уже знала ответ.
Я кивнул, но не отстранился. В тот момент мне казалось, что за мной наблюдает не агент О’Коннор, а Элисон. Просто Элисон.
Мы с ней переглянулись. Она потянулась к своему волшебному пистолету, держа его наготове, но не показывая.
— Миссис Петрович? — позвал я. — Это Кэл Дрекслер. Проверка газовой компании?
Ничего.
Маркус прислонился ухом к двери и прислушался. 
— Я ничего не слышу. Ни телевизора, ни движения. — Он прижал ладонь к двери, а затем отпрянул, слегка нахмурившись. — Здесь холодно. Слишком холодно для паршивого отопления в этом здании, но как будто изнутри.
— Может, её нет дома, — предположил я , хотя внутренний голос подсказывал мне, что это не так.
Элисон приняла решение. 
— Отойди. 
Она прижала ладонь к дверному замку и что-то прошептала себе под нос. Я почувствовал лёгкую пульсацию магии, и замок щёлкнул.
— Ловкий трюк, — прошептал Маркус.
— Обучение в Агентстве, — ответила она, медленно открывая дверь. — Миссис Петрович? Привет? Газовая компания!
В квартире было темно и тихо. Воздух казался каким-то не таким, тяжёлым, гнетущим, с привычным холодом Неблагого Двора.
Элисон полностью вытащила пистолет и жестом велела нам оставаться позади неё, пока она шла в гостиную.
— Проверь, нет ли там Суммарта, — тихо скомандовала она. — Я осмотрю квартиру.
Я снова активировал детектор и пошел на его сигнал в сторону спальни. Маркус держался рядом, непривычно молчаливый, и его прежняя весёлость сменилась напряжённым вниманием.
Дверь в спальню была приоткрыта. Я медленно толкнул её, и на экране детектора замигали индикаторы приближения.
На прикроватной тумбочке стояла шкатулка с Суммартом, закрытая, и выглядела она так же невинно, как шкатулка для драгоценностей. Но что привлекло моё внимание, от чего у меня кровь застыла в жилах, так это фигура на кровати.
Миссис Петрович лежала совершенно неподвижно, на её морщинистом лице застыло выражение ужаса, а кожа была такой же неестественно-бледной, как у Роберта Чена. Судя по состоянию тела, она была мертва уже несколько дней.
— Элисон, — позвал я сдавленным голосом. — Она здесь.
Она появилась в дверях с пистолетом наготове. 
— Ещё одна жертва, — мрачно сказала она. — А шкатулка?
Я указал на тумбочку. 
— Бездействует. Но она отличается от остальных.
Дизайн был похож, но руны по краям образовывали другой узор, не для охоты, а для наблюдения. Пассивное устройство слежения, а не активный охотник.
И её поставили в моей старой квартире, в том самом месте, где я жил, где я использовал свои способности, где я оставил следы своей сигнатуры морфа.
Это не было случайностью. Это было личное. Зимний Двор следил именно за мной.
— Нам нужно сообщить об этом, — сказала Элисон, уже потянувшись за коммуникатором.
Я кивнул, оцепенев от осознания того, что миссис Петрович, добрая миссис Петрович, которая каждую пятницу оставляла мне на пороге коврижки с корицей в жестяной банке, умерла из-за меня. Потому что она жила в квартире, где я когда-то использовал свои способности. Потому что Зимний Двор охотился на морфов и нашёл в её доме остаточную сигнатуру.
Побочный ущерб, как выразилась Мерсер. Не имеющий отношения к их целям.
Но для меня это имело отношение. Невинная жизнь оборвалась из-за того, кем я был, из-за сил, которые я не мог контролировать, из-за того, что я был настолько беспечен, что оставил следы.
Пока Элисон сообщала об открытии, я снова изучил карту, рассматривая расположение Суммартов по всему городу. Да, семь основных точек пересечения образовывали их ритуальный круг, но были и второстепенные точки, наблюдательные посты.
И вдруг с тошнотворной ясностью я увидел закономерность, которую пытался распознать. Дело было не только в лей-линиях или магических точках пересечения. Дело было во мне.
Каждая второстепенная точка Суммартов соответствовала месту, где я за последний год использовал свои способности к морфингу. Моя старая квартира. Галерея, где я поглощал энергию Камня Цветения. Общественный центр, где я помогал с небольшим призрачным явлением. Парк, где я практиковался ранним утром, когда думал, что никто не видит.
  
Я всегда считал, что веду себя осторожно. Теперь я понял: ящики не просто наблюдали. Они учились. А я учил их, как меня найти.
Они выслеживали меня, следуя за моей магической сигнатурой, как по хлебным крошкам.
И я привел их прямо к тем, кто был рядом со мной.
Если они уже забрали кого-то вроде миссис Петрович, то сколько времени пройдет, прежде чем они доберутся до Маркуса? Или Элисон?