Нарушенная магия (ЛП)

— Значит, все это время, вербовка, задания были проверкой? — Во мне вспыхнула ярость, горячая и острая, часть моей морфированной силы вырвалась наружу, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы удержать ее внутри. — Вы манипулировали мной с самого начала.
— Да, — призналась Мерсер без тени раскаяния. — Нам нужно было знать, можно ли тебе доверять. Обладаешь ли ты дисциплиной своей матери или слишком опасен, чтобы оставаться на свободе.
  
— А если бы я провалил вашу маленькую проверку? — спросил я.
Она спокойно встретила мой взгляд. 
— Тогда были бы задействованы протоколы сдерживания.
От того, как непринужденно она говорила о моем возможном сдерживании или устранении, по моей спине пробежал холодок. Эта женщина изучала меня, как лабораторный образец, и все это время притворялась, что она всего лишь еще один руководитель в агентстве.
— Вы не имели права, — сказал я низким голосом, едва сдерживая ярость.
— Я имела полное право, — возразила она. — Такие, как ты, могут поглощать и перенаправлять магическую энергию в масштабах, недоступных для обычных методов сдерживания. Охотник, с которым ты только что столкнулся, был существом пятого класса, которое уже убило шестерых обученных агентов. Ты заставил его отступить, когда все остальные не смогли.
— Значит, я представляю для вас угрозу? Даже несмотря на то, что я только что всех здесь спас?
— Это делает тебя переменной величиной, — ответила Мерсер. — И требует тщательной оценки.
В другом конце комнаты Элисон удалось помочь Смиту сесть. Он уже пришел в себя, но был явно дезориентирован и блуждал взглядом по разрушенной комнате, не до конца понимая, что произошло. По крайней мере, кровь из его лба перестала хлестать.
Элисон встревоженно посмотрела на нас и подошла ближе, оставив Эмму ухаживать за Смитом.
— Вы ведь знали и обо мне, да? — спросила она Мерсер ровным голосом, но с нотками обвинения в интонации.
Мерсер слегка кивнула. 
— В вашем досье были несоответствия. Ваши действия на поле боя превосходили стандартные показатели. Я подозревала, что именно вы подходите для расследования дела Дрекслера, потому что у вас есть свои секреты, которые нужно защищать.
— И вы позволили нам обеим действовать под прикрытием, — сказала Элисон, едва сдерживая гнев. — Наблюдали за тем, что будет происходить.
— Я дала вам обоим возможность проявить себя, — поправила ее Мерсер. — И вы оба прекрасно справились. Особенно сегодня.
Эмма шагнула вперед, а ее усиленные гражданские сформировали за ее спиной защитный полукруг. 
— Так вот кто мы для вас? Переменные, которые нужно оценить? Возможности, которые нужно использовать?
— В том числе, — ответила Мерсер, не обращая внимания на враждебность, с которой к ней обратились. — Но в данный момент вы еще и выжившие после беспрецедентной атаки, а у нас есть дела поважнее, чем ваши обиды.
Холодная практичность ее ответа заставила нас замолчать. Как бы мне ни претило это признавать, она была права. С личными обидами придется подождать.
— И что теперь будет? — спросил я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, в то время как очередная волна влияния Охотника обрушилась на мое сознание. Шепот становился все громче и настойчивее.
Найди Мост. Обеспечь схождение. Этого требует Двор.
— Теперь займемся непосредственной проблемой, — сказала Мерсер. — Речь идет о Мосте.
Смит попытался встать. Он посмотрел на меня, его глаза сузились от недоумения, пока он пытался понять, что произошло. Я видел, как он пытается сопоставить последние ясные воспоминания о нападении Охотника с тем, что происходит сейчас.
— Что... случилось? — прохрипел он. — Охотник... где он?
— Пока ушел, — ответила Мерсер, прежде чем я успел что-то сказать. — Дрекслеру удалось его прогнать.
Смит уставился на меня с подозрением, но без уверенности человека, который понимает, на что смотрит. 
— Как? — потребовал он ответа.
— Разве это важно? — холодно спросила Мерсер. — Непосредственная угроза устранена, хотя я сомневаюсь, что это конец.
— Протокол... требует полного отчета, — настаивал Смит, слегка выпрямляясь, несмотря на то, что ему было больно. — Особенно в части... нетрадиционных мер противодействия.
— И вы получите свой отчет, агент Смит, — сухо заявила Мерсер. — Как только мы разберемся с чрезвычайной ситуацией сверхъестественного характера, которая сейчас разворачивается. — Ее лицо стало жестким, она повернулась ко мне и понизила голос до шепота. — Дрекслер, нам нужно то, чем ты являешься на самом деле, а не то, кем ты притворялся. Попробуй использовать то, что чувствуешь, чтобы найти Мост. Сейчас это все, что имеет значение.
С этими словами она ушла, отдавая приказы тем немногим агентам, которые пришли в себя.
Элисон стояла рядом со мной, и на ее лице читались одновременно недоумение и решимость.
— Кем бы ты ни был, — тихо сказала она, — сегодня ты нас спас. Для меня это самое главное.
— Я хотел тебе сказать, — ответил я. — Хотел. Особенно после...
— Я тоже.
— Что бы это ни значило, думаю, твоя кузен гордился бы тобой сегодня. — Я указал на то, как она помогала остальным. — Ты используешь свои способности, чтобы защищать других.
Ее лицо смягчилось. 
— Мы с тобой похожи, да? Оба скрываем, кто мы на самом деле.
— Скрывали, — поправил я. — По крайней мере, я скрывал. Я посмотрел на Смита, который наблюдал за нами со все большим подозрением по мере того, как к нему возвращались силы. Я знал, что скоро он начнет задавать более прямые вопросы, вопросы, на которые я не был уверен, что хочу отвечать.
Если все пойдет по плану, то очень скоро об этом узнают и Дворы.
  
Глава 25
 
 
Пространство, оставшееся после трансформации, никогда по-настоящему не пустует. Оно наполнено отголосками того, что было поглощено, и шепотом о том, что могло бы быть. 
 
Из дневника Элизабет Дрекслер
 
Я смотрел на свои руки в ярком флуоресцентном свете медицинского отсека, сгибая пальцы, словно они принадлежали кому-то другому. Они выглядели вполне нормально, ни синего оттенка, ни удлиненных ногтей, но я чувствовал разницу. Там, где была энергия Охотника, осталось пустое пространство, которое частично очистилось, но породило что-то более холодное, чуждое. Как эхо голоса, которое продолжает звучать после того, как говорящий покинул помещение.
— Ваши жизненные показатели стабилизируются, — сказала доктор Рейнольдс своим бесстрастным голосом.
— Как остальные? Агенты, которые были в зоне сдерживания?
— Большинство идут на поправку. Четверо остаются в критическом состоянии. — Она сделала пометку в своем планшете. — Агент Смит пришел в себя и уже требует, чтобы вы с ним поговорили.
— Еще бы, — пробормотал я. Смит видел достаточно, чтобы у него возникли серьезные вопросы. Вопросы, на которые я не был готов ответить.
— Директор Мерсер временно приостановила все допросы, — добавила доктор Рейнольдс, к моему облегчению. — Учитывая сложившуюся кризисную ситуацию.
Я кивнул, благодарный за вмешательство Мерсер, пусть и временное. Мои мысли вернулись в комнату сдерживания, к хаосу, царившему во время атаки, к Эмме, которая организовывала гражданских с усиленными способностями, к отчаянной последней атаке Охотника. Внезапно воспоминание исказилось, когда в него вторглась точка зрения Охотника: добыча разбегалась, энергетические сигнатуры вспыхивали, как маяки, азарт охоты переполнял меня.
  
Я резко заморгал, отгоняя чужие мысли. Это не мои воспоминания. Не мои желания.
— Вас преследуют навязчивые мысли? — резко спросила доктор Рейнольдс, заметив мою реакцию.
— Просто устал, — соврал я. — Когда я смогу уйти?
— Директор Мерсер хочет, чтобы вы оставались под наблюдением как минимум...
— Кэл?
Мы оба обернулись и увидели в дверях Элисон с сумкой в одной руке и чем-то вроде сложенного комплекта одежды в другой. Она выглядела уставшей, но собранной, ее профессиональная маска была на месте, несмотря на хаос последних нескольких часов.