Рассвет русского царства. Книга 7 (СИ)

Артём подошел, провел грубой ладонью по холодному чугуну.
— А ведь получилось, Дмитрий, — тихо сказал он.
Я хлопнул его по плечу.
— То ли еще будет. Мы теперь их на поток поставим. Только вот второй станок нужен. И третий…
С первым было сложно, но потом должно быть полегче. Самое сложное было сверло. И я уже понимал, что надо решать вопрос со сталью. А значит пора строить тигельную печь…
  
Но сейчас я стоял и смотрел на наше творение. Это было уродливое, громоздкое сооружение из дерева и железа, пахнущее прогорклым маслом и сырым дубом. Но для меня оно было прекраснее любой статуи. Это был шаг в новую эпоху.
 Глава 19 
В середине октября, когда последние телеги с зерном скрипнули, въезжая в амбары, а поля подернулись первой, еще робкой изморозью, в Курмыше наступило затишье. Сбор урожая был закончен.
Для крестьянина это святое время. Спина, гудевшая все лето, наконец-то могла разогнуться. Погреба полны, скотина в стойлах, крыши перекрыты соломой или дранкой. И можно выдохнуть.
По вечерам, когда сизые сумерки опускались на слободу, я выходил на крыльцо терема и смотрел на огни костров, вспыхивающие то там, то здесь на окраинах и за рекой. Молодежь гуляла.
Ветер доносил обрывки песен, девичьего смеха, переливы свирели. Они водили хороводы, прыгали через огонь, играли в горелки. У них там была своя жизнь, полная простых радостей, понятных каждому, кто молод и у кого кровь кипит в жилах.
Пару раз я ловил себя на желании спуститься. Скинуть богатый кафтан, надеть простую рубаху и затеряться в толпе…
Но я оставался на крыльце.
Я понимал, что мое присутствие убило бы праздник. Смех бы стих, спины бы согнулись в поклонах, а в глазах появилась бы настороженность. Я уже не был там… своим. И, глядя на эти искры, взлетающие к звездному небу, я чувствовал укол тоски. Тоски по своему детству в том, другом мире… там была беззаботность, которую я потерял навсегда. А здесь… оно пролетело вообще мимо. Но, черт возьми, оглядываясь назад, я понимал — жалеть не о чем. У каждого свой путь.
Чтобы не закиснуть в осенней меланхолии, я с удвоенной силой налег на тренировки.
Мое тело требовало нагрузок. Вернее, не так, я хотел быть сильнее. Чтобы быть готовым защитить всё то, что я делал.
Больше всего я любил работу с щитом и саблей. В моей прошлой жизни, насмотревшись голливудских блокбастеров, я, каюсь, мечтал научиться фехтовать двумя клинками. Эффектно, красиво, враги разлетаются веером… Но реальность пятнадцатого века быстро вправила мне мозги. В тесной свалке, когда на тебя летит стрела или тяжелое копье, нет друга надежнее, чем добрый щит. Два меча не спасут от дротика, пущенного с десяти шагов, в отличие от щита.
Сегодняшнее утро выдалось звонким и морозным. Земля затвердела, и сапоги гулко стучали по утоптанной площадке перед казармами.
Я, Ратмир, Глав и Воислав облачались в доспехи. Мы не жалели себя, надевая полное боевое. Кольчуги, пластинчатые бахтерцы, шлемы с личинами или полумасками. Тренировочное оружие было притуплено, но весило оно как настоящее, и удар по ребрам радости не доставлял.
Вокруг площадки уже собралась толпа. Свободные от караула дружинники, кучкующиеся и делающие ставки, вездесущие мальчишки, облепившие забор, как воробьи. Среди зрителей я заметил Григория, который стоял, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за приготовлениями.
Рядом с отцом крутились двое пацанов.
Один, Митрий, тот самый смышленый мальчишка, которого я выкупил из холопства под Москвой. Он смотрел на нас, воинов, с благоговением. Григорий говорил, что парень старательный, схватывает все на лету и уже неплохо держится в седле.
А вот второй… Сева. Мой сводный брат, сын Глафиры. Он стоял, небрежно прислонившись к столбу, и всем своим видом показывая скуку.
Я нахмурился, затягивая ремешок шлема. До меня уже доходили слухи, и не раз, что Сева начал задирать нос. «Мой брат — воевода», «мы дворяне», «не чета вам, смердам». Классический «мажор» средневекового разлива. При этом на тренировках он филонил, а тяжелую работу считал ниже своего достоинства. С этим надо было что-то делать, и жестко, пока парень окончательно не испортился.
Но сейчас — бой.
Я вышел в центр круга, поправил щит на левой руке и взмахнул саблей, разминая кисть.
— Ну что, — прозвучал мой голос из-под шлема, — кто первый? Или все сразу?
Ратмир переглянулся с Воиславом, а Глав, по своей привычке, молча скользнул в сторону, заходя мне во фланг. Они не стали отвечать и сразу атаковали.
Ратмир пошел в лоб, как таран.
Его удар саблей сверху был страшен, не успей я защититься… Я принял его на верхнюю кромку щита, чуть присев и сбросив энергию удара в сторону, и тут же крутанулся вокруг своей оси. Металл скрежетнул о металл. Я попытался достать его в открывшийся бок, но Ратмир, опытный воин, успел закрыться своим щитом.
В этот момент справа мелькнула тень. И я уже знал, что это был Глав. Можно сказать, что чувствовал его затылком. Этот бывший разбойник и мой, по моей оценке, пока слабенький шпион двигался совсем не так, как строевой пехотинец. Он не любил честного боя «щит в щит». Ножи… его проклятые ножи доставляли мне массу неудобств.
Недавно он вернулся из Кафы, и моя казна существенно пополнилась. Изделия из чугуна разошлись быстро, про шкуры и говорить нечего. Они всегда были ходовым товаром. Также он привёз девять прелестниц, которых пока разметили на окраине Курмыша. Трактир ещё не был достроен, как и прилегающий к трактиру дом, в котором будет жить «прислуга». Но к этой теме я ещё вернусь.
Едва я успел отшатнуться, как короткий тесак Глава, заменявший ему в этом бою нож, чиркнул по моему набедреннику.
— Ах ты ж гад! — выдохнул я, разрывая дистанцию.
Но отдохнуть мне не дали. Тут же Воислав врубился в меня с левого фланга.
И началась карусель.
Мир сузился до прорези шлема.
Удар! Щит Ратмира врезается в мой с такой силой, что зубы клацнули. Но равновесие удержал и сразу отвечаю ему подсечкой, метя по ногам, но он подпрыгивает, и тут же мне приходится уходить перекатом от коварного выпада Глава, который метил мне под колено.
Я вскочил, разбрасывая грязь сапогами.
Трое на одного — это совсем не кино. И я понимал, что стоять нельзя, только защищаясь не победить. Поэтому я закрутился волчком, постоянно меняя направление, не давая им выстроить единый фронт.
Ратмир снова пошел в атаку, раскручивая саблю для мощного удара. Я шагнул ему навстречу, в самый последний момент нарушая дистанцию. Принял его предплечье на умбон своего щита и с силой толкнул его, одновременно ударив рукоятью своей сабли в его шлем. Звон стоял такой, что, наверное, на другом берегу слышно было. Ратмир пошатнулся, на секунду потеряв ориентацию.
Этого хватило. Я использовал его тело, как заслон от Воислава, и резко развернулся к Главу. Тот не ожидал такой прыти. Он попытался уйти в кувырок, но я достал его плашмя саблей по спине.
— Один! — рявкнул я.
Но радоваться было рано. Воислав, обогнув Ратмира, с диким криком бросился на меня. Он атаковал меня серией быстрых ударов, заставляя уйти в глухую оборону. Щит трещал, принимая град ударов.
Я ждал. Ждал, пока он выдохнется. И когда он на долю секунды замешкался, поднимая руку для очередного удара, я выбросил щит вперед, всей массой тела вкладываясь в удар кромкой ему в грудь.
  
Воислав охнул, воздух выбило из его легких, и он осел на одно колено.
— Два! — выдохнул я.
Но тут на меня налетел очухавшийся Ратмир.
Следующая минута была адом. Ратмир давил массой, а вернувшийся в строй Глав кружил вокруг, жаля, как оса. Я пропустил ощутимый удар по плечу, кольчуга спружинила, а рука онемела. Получил пинок в бедро. Сам достал Ратмира по шлему, да так, что он мотнул головой.