Урановый след (СИ)
Что изменилось? Всё. Но сказать этого он не мог.
— Норвегия, — сказал он. — Немцы показали, как будут воевать. Без средств обнаружения мы слепы. Я не хочу, чтобы наши аэродромы горели, как норвежские.
— И ещё, — Сергей помедлил. — Вы пострадали безвинно. Это ошибка, которую нельзя исправить. Но можно сделать так, чтобы ваша работа не пропала зря.
Берг молчал. Потом сказал тихо:
— Спасибо.
— Не за что. Работайте. Через месяц — доклад.
Берг поднялся и направился к выходу. У двери обернулся.
— Англичане впереди на три-четыре года. Если бы удалось наладить сотрудничество…
— Пока нет. Но если Германия ударит по Франции, Англия останется одна. Тогда им понадобятся союзники. И тогда, возможно, они станут сговорчивее.
Берг кивнул и вышел. Шаги затихли в коридоре.
Сергей сел за стол, записал в блокнот: «Берг — доклад через месяц. Радары — приоритет. Разведка — немецкие частоты». Потом отложил карандаш и откинулся в кресле.
Сорок станций на всю страну. Полоски фольги, которые стоят ничего и ослепляют радар. Человек, который пятнадцать лет бился в стену и не сломался.
С этого можно начать.
Глава 15
Сделка
12 мая 1940 года. Нью-Йорк
Прежде чем покупать, нужно видеть товар. Паром на Статен-Айленд отходил от Бэттери-парка каждые полчаса. Эйтингон стоял на верхней палубе, облокотившись на леер. Ветер с залива пах солью и мазутом. Чайки кричали над водой, кружили за кормой в надежде на объедки.
Адрес склада он нашёл в портовых реестрах: Ван-Пелт-стрит, промзона у западного берега. Сенжье арендовал его через подставную компанию, но бумаги вели к African Metals Corporation. Не так уж трудно, если знать, что искать.
Паром причалил в Сент-Джордже. Эйтингон сошёл на пирс, взял такси.
— Ван-Пелт-стрит. Промышленный район.
Шофёр, пожилой ирландец с красным носом, покосился в зеркало.
— Там ничего нет, мистер. Склады да пустыри.
— Мне туда.
Ехали минут двадцать. Улицы становились ýже, дома ниже. Кирпичные фабрики, заборы с колючей проволокой, ржавые рельсы, врезанные в асфальт. Рабочие в комбинезонах курили у ворот. Грузовик с надписью «Standard Oil» обогнал их, обдав выхлопом.
Такси остановилось у длинного склада из серого кирпича. Крыша просела посередине. Ворота заперты, окна забиты фанерой. На стене выцветшая вывеска: «Morrison Co. Storage». Ни охраны, ни людей.
Эйтингон расплатился, подождал, пока машина скроется за поворотом. Обошёл здание. С торца нашлась дверь поменьше, на висячем замке. Он достал из кармана связку отмычек. Минута работы, замок щёлкнул.
Внутри пахло пылью и чем-то химическим, едким, незнакомым. Свет падал сквозь щели в крыше косыми полосами. Бетонный пол, деревянные балки, паутина в углах.
И бочки.
Сотни бочек, рядами, штабелями. Стальные, с облупившейся краской. Жёлтые, зелёные, ржавые. Некоторые лежали на боку, другие стояли ровно, как солдаты на плацу.
Эйтингон подошёл ближе. Провёл пальцем по крышке. Пыль толстая, мягкая. Здесь давно никого не было. Надпись на боку, трафаретом: «Union Minière du Haut Katanga. Shinkolobwe. 1938».
Он присел, осмотрел бочку. Швы крепкие, ржавчина только снаружи. Попробовал качнуть, не сдвинулась. Тяжёлая.
Прошёл вдоль рядов. Бочки уходили вглубь склада, терялись в полумраке. Сколько их здесь? Сотни. Может, больше тысячи.
В дальнем углу, у стены, несколько бочек с другой маркировкой. Буквы едва читались под слоем грязи: «Radium — Handle with care». Бочки поменьше, крышки запаяны. Он не стал их трогать.
Постоял, оглядывая склад. Пыль висела в воздухе, золотилась в лучах света. Тихо, только где-то капала вода.
Всё здесь.
Он вышел тем же путём, защёлкнул замок. На остановке у перекрёстка поймал попутный грузовик до парома.
Два дня он не звонил Сенжье. Гулял по Манхэттену, читал газеты в кафе, ужинал в ресторане отеля. Ждал. Бельгиец нервничает, это было видно на прошлой встрече. Руки, голос, взгляд. Нервный человек торопится продать. Не давить. Дать созреть.
Четырнадцатого мая, в девять утра, он позвонил в офис на Уолл-стрит.
— African Metals Corporation, — ответил знакомый голос секретарши.
— Ганс Фельдман. Могу я говорить с мистером Сенжье?
Пауза. Шорох бумаг, приглушённые голоса.
— Мистер Сенжье сейчас занят.
— Передайте, что я звоню по поводу нашего разговора. У меня есть предложение.
Тишина. Щелчок.
— Мистер Фельдман? — Голос Сенжье, хриплый, усталый. — Приходите сегодня. В три.
Трубка легла. Эйтингон посмотрел на часы. Шесть часов до встречи.
В три он поднялся на одиннадцатый этаж. Секретарша кивнула, не улыбаясь, указала на дверь.
Кабинет изменился. На прошлой встрече, восемь дней назад, стол был чистый, бумаги в стопках. Сейчас папки, газеты, пепельница, полная окурков. На подоконнике стакан с остатками виски. Занавески задёрнуты, горела настольная лампа.
Сенжье сидел за столом, опустив голову. Поднял глаза, когда Эйтингон вошёл.
Лицо серое, мешки под глазами. Пиджак помят, галстук ослаблен. Он выглядел на десять лет старше.
— Садитесь.
Эйтингон сел в кресло напротив. Сенжье встал, отошёл к окну. Достал из кармана пачку сигарет, закурил. Пальцы чуть подрагивали, когда подносил спичку.
— Вы пришли с предложением. Говорите.
— Мы готовы купить всю руду на вашем складе.
Сенжье затянулся, выпустил дым.
— Всю.
— Тысячу двести пятьдесят тонн. По доллару за фунт.
— Это почти три миллиона.
— Два миллиона семьсот пятьдесят тысяч. Мы готовы округлить до двух с половиной за быструю сделку.
— Скидка в четверть миллиона за скорость?
— За скорость и отсутствие бумажной волокиты.
Сенжье подошёл к столу, затушил сигарету. Сел напротив, сложил руки перед собой. Молчал, глядя на Эйтингона.
— Кто ваши партнёры, мистер Фельдман?
— Люди, заинтересованные в радии. Для медицинских целей.
— Два с половиной миллиона долларов на радий для больниц?
— Долгосрочная программа.
Сенжье усмехнулся. Коротко, без веселья.
— Вы не швейцарец. Я знал это с первой встречи. Акцент, манеры, взгляд. Вы из другого мира, мистер Фельдман. Или как вас на самом деле.
Эйтингон промолчал.
— Мне всё равно. — Сенжье откинулся в кресле. — Сейчас всё равно. Руда на Статен-Айленде единственное, что у меня осталось. Я вывез её в прошлом году, когда понял, что война неизбежна.
— Вам нужны деньги.
— Мне нужны деньги в Америке. На счёте, который никто не заморозит.
Он замолчал. Потом:
— Два с половиной миллиона. Половина при подписании, половина при отгрузке. Оплата на американский счёт.
— Согласен.
— Контракт официальный. Покупатель ваша швейцарская компания. Я не хочу знать, кто за ней стоит.
— Разумно.
— И доставка ваша забота. Я продаю руду на складе, как есть.
Эйтингон кивнул. Сенжье достал из ящика стола визитку, протянул.
— Мой юрист. Позвоните ему завтра утром, он подготовит контракт.
Контракт подписали пятнадцатого мая в три часа дня.
Кабинет юридической фирмы на Мэдисон-авеню, шестой этаж. Приёмная с кожаными диванами, секретарша за стойкой, запах кофе и сигарного дыма. Портреты основателей на стенах, бородатые старики в чёрных костюмах.
Юрист оказался молодым, лет тридцати пяти, с аккуратным пробором и золотыми запонками. Говорил быстро, чётко, без лишних слов. Контракт лежал на столе, пятнадцать страниц, плотный шрифт.
Сенжье читал каждую страницу. Медленно, водя пальцем по строчкам. Останавливался, задавал вопросы. Юрист объяснял. Эйтингон ждал.
Час. Полтора. Два.
За окном темнело. Секретарша принесла кофе, потом ещё.
— Руда радиоактивна, — сказал Сенжье, не поднимая глаз от страницы. — Специальные условия хранения и транспортировки. Если что-то случится в пути, ваша ответственность.