Проклятая драконом (ЛП)

Движение приближается. Легкие шаги по утрамбованной земле. Чьё-то поверхностное дыхание.
— Сайфа, Лукан, — говорю я громче. «Проснитесь!» — хочется закричать мне. Но я не хочу давать понять человеку за спиной, что я знаю о его присутствии. Говоря, я чуть сильнее сгибаю колени, готовясь к прыжку. — Вы встали?
— Что?.. — сонно бормочет Сайфа.
Слышу возню в клетке Лукана. Надеюсь, это он.
  
Стоит мне открыть рот, чтобы снова позвать их, как справа следует резкий тычок в область поясницы и бока. Слышу глухое кряхтение — мужчина вкладывает в удар весь свой вес.
Я уворачиваюсь на инстинктах и описываю рукой дугу, сбивая удар с курса. Он лишь безвредно задевает меня. Пользуясь инерцией, я разворачиваюсь и вкладываю кулак прямо в чью-то челюсть. Он издаёт звук, полный удивления и боли. Я не останавливаюсь.
Другой рукой я бью снизу вверх, метя туда, где должен быть подбородок. Попадаю в пустоту. Движение сбоку. На этот раз он наносит точный удар прямо в живот. Боль расцветает жаркая и острая, расходясь до самых кончиков пальцев рук и ног. Я хриплю, отлетая на прутья. Хватаюсь за холодный металл, рычу и бью наотмашь ногой. Чувствую приятное сопротивление и толкаю изо всех сил, отшвыривая его прежде, чем он успеет нанести следующий удар.
Из других клеток доносятся звуки борьбы, но я не имею права отвлекаться. Сейчас я ничего не могу сделать для Сайфы или Лукана. Нужно сосредоточиться.
Дуновение воздуха предупреждает меня о ком-то за спиной — по ту сторону решётки. Меня тыкают чем-то острым, и я вскрикиваю от боли, качнувшись вперёд. Кто-то там, снаружи, понукает меня, как животное. Человек в клетке наносит удар, от которого я отлетаю в сторону.
Перед глазами вспыхивают искры, даже сквозь сомкнутые веки. Меня избивают точными, быстрыми ударами, за которыми я не поспеваю. Единственный раз, когда мне удалось дать отпор, был в самом начале благодаря эффекту неожиданности — он не ждал, что я вообще его почую. Проклятье… неужели тот факт, что я его услышала, используют против меня, чтобы доказать, что я проклята?
Этот вопрос преследует меня, когда колени врезаются в утрамбованную землю. Очередной удар впечатывает меня в пол. Должно быть, у него есть сигил, который чувствует моё местоположение.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не зачерпнуть пламя Эфиросвета. Захотел бы этого викарий? Или мне стоит держать это в секрете? Не обернётся ли это против меня? Последняя мысль заставляет меня скрывать свою силу. Риск не оправдан ни для кого из нас.
Звуки борьбы Сайфы и Лукана и их окончательного избиения сливаются с моими собственными. Становится трудно разобрать, кто и что терпит — где заканчиваются крики моей агонии и начинаются их.
Всё прекращается разом. Мы остаёмся скулить в своих клетках. Брошенные во тьму.
…
Свет не включают, кажется, целую вечность, хотя я знаю, что прошло не больше дня или двух. Я понимаю, что время идёт, только потому, что — как и было обещано — нас по одному выводят для физиологических нужд. У прелата в руках фонарь; один инквизитор подходит к клетке, по бокам — другие, с арбалетами наготове.
В тусклом свете я не вижу Сайфу и Лукана чётко. Прутья отбрасывают на них и на пол зловещие тени. Когда нас выводят из клеток, мы не разговариваем. Думаю, мы все боимся того, что они могут сделать, дай мы им хоть малейший повод.
Чернильные кляксы крови пятнают пол — доказательство того, что они с нами сотворили. И продолжают творить… И всё это во имя «проверки наших пределов, дабы убедиться, что мы не прокляты».
Прелат меня ненавидит. Это мой единственный вывод.
…
Сегодня они пустили ток по клеткам с помощью сигилов и поставили еду прямо за прутьями.
…
Время окончательно запуталось в поглощающей тьме зала и бесконечной череде пыток. Умирал ли кто-нибудь раньше от того, что слишком долго не видел света?
Теперь мы почти всегда молчим. После первого избиения мы пытались переговариваться, чтобы поддержать дух, но это стало слишком тяжело. Стоило нам заговорить, как всё становилось только хуже.
Я так давно не слышала их голосов, что гадаю — здесь ли они вообще.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю; разум уносит меня в прошлое. Мы с Сайфой сидим на её крыльце в сумерках, зная, что скоро нас позовут домой. Ночь Звездогляда — одна из немногих ночей в году, когда люди решаются рискнуть и выйти под взор драконов… просто чтобы увидеть сияющие звезды. Я пытаюсь вдохнуть этот момент целиком — свежий, колючий воздух, запах жаркого, аромат печёной тыквы, которая медленно томится в печи. Цельная картина из запахов.
А затем… аромат становится едким.
То, что когда-то было прекрасным, начинает плавиться передо мной, как перегретый воск. Цвета расплываются, ударяя по чувствам. Что-то копошится у меня на языке, и я бросаюсь это выплюнуть. На пол падает длинная многоножка. Я кашляю, и клянусь, за ней следует другое длинное насекомое.
Я вскрикиваю, но в мгновение ока они исчезают — их никогда не было на самом деле.
Запах паров зелёного дракона подкрался к нам так медленно, что никто не заметил, пока не стало слишком, слишком поздно.
…
Мы тонем в неумолимых видениях.
И я узнаю кое-что новое.
Есть предел тому, сколько раз ты можешь смотреть, как вороны выклевывают глаза твоим любимым, или чувствовать жар драконьего дыхания, превращающего тебя в обугленную оболочку, прежде чем ты перестанешь кричать.
…
Я просыпаюсь от содрогающихся вдохов и тихого плача, доносящегося из клетки Сайфы. В комнате по-прежнему нет ни лучика света. Я перекатываюсь на бок, глядя туда, где, как я знаю, находится она.
Будь то страх или истощение, я не окликаю её сразу. И мгновенно ненавижу себя за это. Я не могу позволить им победить — позволить им забрать меня у людей, которые значат для меня больше всего. Не могу позволить им взять моё сердце и душу и раздавить их кулаками и бесконечным натиском.
— Сайфа. — Мой голос больше похож на хрип, слабый и тонкий. Я сама на себя не похожа. Пытаюсь откашляться. Качеству голоса это помогает мало, но я выкрикиваю громче: — Сайфа!
Всхлипы затихают. — Изола?
— Да. Я здесь. — Каждую секунду мечтаю быть ближе, иметь возможность сжать руку подруги.
— Откуда мне знать, что это ты?
Сердце щемит от этого вопроса; я слишком хорошо понимаю, откуда он взялся. Знаю, как её истязали галлюцинации. Часть меня даже сомневается в том, что этот момент в вечной тьме реален. — Это я.
— Откуда мне знать? — повторяет она, уже более лихорадочно.
— Даже… Даже если это не я. Даже если всё это нереально. Значит, во мне есть часть тебя, которая пытается помочь. В твоём разуме живет Изола, которая пытается тебя защитить.
Она издаёт стон, переходящий в хныканье, а затем в приглушённые рыдания. — Я больше не могу.
— Можешь, — настаиваю я. — Ты не позволишь им победить. Потому что тебя пригласят в Милосердие, вместе со мной, и мы будем вдвоем патрулировать Стену.
— Мы все пойдём вместе, — вступает Лукан. Его голос стал гравийным от криков. — Мы покажем им, что мы не драконы. Мы — те, кого драконы должны бояться.
Я просовываю руку сквозь прутья клетки, хотя знаю, что они слишком далеко, чтобы дотронуться. Я представляю, как они тянутся ко мне в ответ. Я не слышала их движений, но внутренним взором вижу, как их пальцы замирают в дюйме от моих.
— Так холодно, — шепчет Сайфа. В её голосе больше нет страха. Только усталость. Почему-то это хуже любого другого варианта.
Её тело впадает в шок. Или её разум отступает от реальности. В любом случае… я не могу позволить ей уйти.
  
— Думай о Стене, Сайфа. Думай о том, как мы с тобой идем по бастионам, — приказываю я.
— Там тепло? — вопрос звучит так крошечно.
— Уверена, что да. Это самое высокое место в Вингуарде, там никогда не бывает тени.
— Звучит… хорошо…
Мне кажется, я слышу, как её зубы стучат между словами. — Это будет лишь одно из множества дел, которые мы сделаем вместе. Так что ты должна выдержать, хорошо?