Шанс (СИ)

— Кхм… — кашлянул Джованни, явно ошалевший от этих слов, а потом хохотнул и широко улыбнулся.
— А если слухи об этих бумагах только слухи?
— Я больше скажу, мне и самому хотелось бы, чтобы это было просто пустой, досужей болтовней. Но наши желания не всегда находят удовлетворение. Особенно после всей этой крайне неосторожной возни… ну вы понимаете…
Джованни натужно улыбнулся.
  
Он смотрел в это наиграно заботливое лицо, но видел лишь взгляд холодных, безжалостных глаз. Врал ли император? Может быть. А если нет? А если действительно такие бумаги есть? Ведь чего только отдельные мерзавцы не творили? Взять хотя бы его родичей, которые организовали похищение женщины Константина…
— Попробуйте, — произнес император, разрывая затянувшуюся и не самую приятную паузу и протягивая Джованни небольшую совершенно невзрачную костяную коробочку, которая лежала на столе, все переговоры.
— Что это?
— Морозная соль.
— Что? — спросил он и открыл.
Там лежали какие-то кристаллики, которые действительно напоминали соль.
— Возьмите один на язык. Но не увлекайтесь. Чуть-чуть совсем.
Итальянец понюхал ее, отчетливо ощутив сильный, свежий и холодный запах. Словно концентрированная перечная мята с бодрящим таким «морозным» ароматом, что вызывал ощущение чистоты и прохлады. Во всяком случае, никакого негатива. Сильно, но позитивно.
Он выбрал кристаллик поменьше и осторожно взял его в рот.
— М-м-м! О-о-о! — оценил Джованни.
— Это — тоже мой товар. Дорогой. Очень дорогой. Но я полагаю, он будет востребован у мамлюков, в Персии и, быть может, в Индии.
— О, будьте уверены! — оживленно воскликнул Джованни. — Сколько вы за нее хотите?
— Много. Но вы, я полагаю, возьмете больше… — ответил император и улыбнулся.
В ходе экспериментов по перегонке мяты Константин заметил, что лучше всего spiritus выходил при максимально нежном и деликатном режиме, давая легкое, ароматное масло. Если же повысить температуру, то получался… «второй отжим» что ли. Куда менее приятный. Поэтому, продумывая свою бизнес-идею с маслами, он решил не смешивать их в один продукт, продавая, как два разных масла — подороже и подешевле.
Почему нет? Не пропадать же добру?
Однако Джованни не спешил. И император, опасаясь порчи масла, поместил в его холодную воду. В подвале — рядом с одним из крепостных колодцев. Благо, что никаких сложностей в этом не было — ибо масло хранилось в больших стеклянных бутылках с герметичной укупоркой.
И тут случилось оно — чудо.
«Второй отжим» сначала помутнел, а потом в нем начали выпадать на дно белые кристаллы. Император их приметил. Понюхал. Попробовал на вкус и обалдел, поняв, что он совершенно случайно получил какую-то соль из мятного масла. «Морозную», как он ее окрестил. Нужно же как-то этот товар назвать? Ведь уникальный, эксклюзивный. Его можно было загонять по совершенно астрономической цене как на западе, так и на востоке. Жаль только оседало его совсем не много[3]…
Мятного масла еще в регионе не бытовало.
Не то, что его не могли делать. Просто… по какой-то причине не делали. Император специально осведомился у итальянских аптекарей. В этом 1449 году с ароматическими маслами вообще было скверно. Всего четыре местных вида и розовое из Персии в исчезающе малом количестве.
Что позволяло ему рассчитывать на максимальные доходы в районе хотя бы десяти-двенадцати тысяч дукатов. Для начала. До начала целенаправленной культивации водяной мяты и скупки ее по округе.
Без учета морозной соли.
С ней… с ней он просто не мог себе даже представить платежеспособность рынка элитного потребления. Во всяком случае, в таком сегменте.
Джованни, судя по всему, тоже.
Вон какое лицо сложное стало. Думал. Да что думал — словно вскипал умом, пытаясь оценить масштаб успеха… или трагедии.
Так или иначе, Джованни взял масла обоих видов на тысячу дукатов и… полкило морозной соли на еще четыре тысячи. Больше у него просто денег с собой не имелось. И Константин сделал ему огромную скидку, как другу и союзнику, дабы компенсировать расходы на изучение рынка…
Два дня спустя Джованни Джустиниани Лонго добрался до Хиоса.
Мрачный.
Загруженный.
С кругами под глазами от недосыпа.
— На тебя скверно действует этот тухлый город, — смешливо фыркнул Андреоло Джустиниани, когда увидел его.
— Что случилось? — махнув рукой на Андреоло, спросил Галеаццо, который еще никогда Лонго в таком состоянии не видел.
— У меня три новости, — произнес Джованни, проходя и устало садясь в кресло. Как есть. Усталый и грязный с дороги.
Андреоло хотел было что-то вякнуть про меч, но Галеаццо на него ТАК зыркнул, что его замечание застряло у него в горле. Меж тем Джованни продолжил.
— Первая новость — ужасная. Вторая — кошмарная. Третья… это насмешка фортуны, но в целом — светлая и добрая. С какой начать?
— Давай по порядку.
— Хорошо, — равнодушно ответил Джованни. — Он все знает.
— Что «все»? — напрягся Галеаццо.
— Он знает, что Анну похитили мы.
— И ты не в кандалах? — удивился Андреоло.
— О!.. Ты верно еще не понял, у кого ты украл нечто ценное?
— Ты опять нагнетаешь? Может, хватит?
— Нет, ты точно дурак. — покачал головой Джованни. — Как ты можешь о чем-то судить, если в этом не разбираешься?
— Я дурак⁈ А ты трус. Испугался эту пустышку!
— ЧТО⁈ — рявкнул Джованни, вскакивая и хватаясь за эфес. — А ну-ка повтори, кто я.
— ТИХО! — заорал Галеаццо. — ВСЕ УСПОКОИЛИСЬ!
— Я собираюсь… — начал было возмущаться Андреоло, но тут получил оплеуху. Такую добротную, выписанную от души. Из-за чего он аж пошатнулся и чудом не упал.
— Ты оспариваешь мое право? — холодно процедил глава дома.
— Нет, — хмуро ответил Андреоло.
— Рассказывай. — повернувшись к Джованни, приказал Галеаццо. — Как он нам угрожает?
— Конкретно нам — никак. Но помнишь историю про клад Ангела?
— Разумеется.
— Там оказались очень опасные бумаги тамплиеров. Например, ведомость для Салах ад-Дина, в которой наместник Сирии сообщает о количестве паломников-христиан, проданных в рабство итальянскими купцами.
— Итальянскими? — нахмурился Галеаццо.
— Константин не стал называть конкретные дома. Даже города. Видимо, там сущая катастрофа. Ты понимаешь, ЧЕМ эта презренная бумажка грозит Генуи и Венеции? Не нам с тобой и не этому… — скривился Джованни, глядя на Андреоло.
— Это не обман?
— Нет. Ты не так спрашиваешь. Что будет, если ЭТО не обман? Ты готов к этому? Мы готовы? А Генуя? Нас же попросту сожрут.
Повисла вязкая пауза.
— Он зажился на этом свете, — процедил Андреоло, все еще потирая щеку, на которой расплылось большое красное пятно.
Галеаццо устало на него посмотрел.
Молча подошел.
И без замаха ударил под дых.
— За что? — прохрипел он.
— За дело. Ты уже подставил не только весь наш дом, но и всю Геную под удар.
— Но… если он сдохнет, как он навредит?
— Это слишком очевидный ход. А что, если документы не у него? И этот кто-то, узнав о смерти Константина, отправится в гости к Папе? Ты готов к таким рискам?
— Ты демонизируешь его! — выкрикнул Андреоло и почти сразу получил новый удар. В этот раз пинок ногой в живот.
— Джованни общался с ним и посчитал очень опасным человеком. Даже не змеей, а драконом. А он в людях разбирается. В отличие от тебя. Зря я тебя послушал и поспешил с этим похищением. Очень зря. Мы из-за тебя вляпались в крайне скверную историю.
  
— Император сказал, что… хм… постарается не дать этой бумаге хода, если мы начнем оказывать городу помощь. Помогая доспехами, оружием, металлом, тканями и прочим. Исключительно ради укрепления торговли и ремесла.
— Мы? Род?
— Мы, то есть, итальянские торговцы. Повторюсь, он не назвал родов. Что говорит об участии и Генуи, и Венеции.