Шанс (СИ)
Дорого.
Организовать такую «широковещательную рассылку» в эти годы стоило очень немало денег. Тем более что каждому адресату требовалось написать что-то свое. Не совсем, но с правильными акцентами. Но оно того стоило.
Да, шар теперь оказывался на стороне Папы. И следующий ход оказывался за ним. Но… под таким давлением едва ли он был в состоянии как-то значимо навредить. Авторитет Папы как международного арбитра висел на волоске, поэтому он не мог себе ошибок. Ни юридических, ни морально-этических… Даже если желал бы сжечь на костре и Константина, и Григория, и весь Новый Рим…
— И самое важное, — напоследок сказал Аким, — государь-император просил крепко держать Русь. Ибо чья власть, того и вера. Тому пример Египет с Сирией. Некогда цветущие православные земли, сейчас же… быть православным там так же скверно, как и во времена поганые.
С чем и удалился.
В выделенные ему и его людям покои, дабы дождаться ответа.
— Ушли? — спросил Василий, когда двери затворились и шаги гостей стали эхом вдалеке.
— Ушли. — ответил Иона.
— Значит… теперь не самочинно.
— Странное чувство, — ответил митрополит. — Будто шел по тонкому льду и старался дышать через раз. Лед кончился, а дышать нормально не могу. Все одно какая-то тревога.
— То не беда. Привыкнешь. Главное — лед кончился.
— Да… эта грамота патриарха многое упрощает. Униат он али нет, а составлена она по-старому обычаю. Я бы даже сказал — ветхому. Так их писали еще до того, как вообще Папа все эту мерзость затеял.
— Упрощает, — кивнул Василий. — И отрезвляет.
— Почему?
— Царь ведь почитай в городе заперт. Ни земли, ни войска, ни людей. Кругом враги. Ты сам о том сказывал. И ходоки. А теперь что? Погляди? Он ведь атаковал Папу.
— Мы не знаем, чем все это закончится. — осторожно возразил Иона.
— Не знаем. Но он показал нам всем очень важный урок. — тихо произнес Василий. — Даже раненый и умирающий лев — это лев. Завтра Царьград возьмут магометане и всех убьют. Разве это что-то изменит? Папа еще очень долго будет истекать кровью и оправдываться.
— Лев ли?
— Лев, лев, — с некоторым нажимом произнес Василий. — Только лев может так рычать.
Иона не ответил осмысляя.
— Молчишь?
— Ты думаешь, что Константин опасен для нас?
— А ты хочешь это проверить? — чуть нервно улыбнулся Василий.
— Нет. — глухо ответил митрополит.
— Это не помощь… — сделал неопределенный жест великий князь. — Это не только помощь, но и напоминание. Не так ли? Эко он ввернул? Чья власть, того и вера. На хана же намек это. Разве не услышал? И на наше подчинение ему.
— Понять бы, что он под сим подразумевает?
— Ударил Папу, ударит и хана.
— Или нет. Он вправе сам решать, как ему поступать.
— Без всякого сомнения, — кивнул великий князь. — А… в Литву, ты не знаешь, он не отправил гонца?
— Только к митрополиту. Там же правит латинянин.
— Вот как? — оживился Василий. — Получается, что крепко держать Русь он просил лишь нас? Или я плохо разобрал?
Иона снова промолчал, Василий же продолжил:
— Он ждет нашего ответа. Как ты ответишь?
— А как я должен ответить?
— А как нам выгодно ответить?..
[1] Юридически тут тонкий и, возможно, даже спорный момент, но с политико-психологической позиции ситуация предельно однозначная.
Часть 3
Глава 6
1450, февраль, 2. Константинополь
Константин медленно вышагивал по дорожке дворца.
Ветхой.
Но в ней более не зияло выбоин, а те плитки, которые не пощадило время, были заменены. Очень аляповато местами. Ибо сформированная артель рыскала по всему городу в поисках материалов, находя их разные. Где-то цвет камня получался иной, где размер вынуждал обтесывать. Грубо, неумело, но обтесывать, набираясь опыта.
— Больно это все видеть, — произнес Лукас, кивая на заплатки в дорожках.
— Отчего же?
— Вон — старые плитки. Какой вид! Пусть время их и не пощадило. А рядом новые… позор, просто позор.
— Позор был бы, если вместо таких вставок оставались провалы.
— Былого величия нам не вернуть…
— Дорога возникает под ногами идущего, — улыбнулся император. — Вон — новые артели каменщиков. Видели, как они трудятся?
— Стыд, да и только! Это даже не позор… это хуже. Деметриос набрал простых крестьян!
— А других ведь нет.
— Надо обратно переманивать от османов всех, кто разбежался.
— Думаете, что султан этого не приметит?
— А эти криворукие? Они разве что-то изменят?
— Они меняют все, — улыбнулся император. — Султан обязательно пошлет своих людей поглядеть на них, и соглядатаи оценят их работу очень низко. Сколько им лет понадобится, чтобы привести стену в божеский вид? Не хороший и упаси Господь, отличный. Просто божеский, убрав основные обвалы и осыпи?
— Лет восемь… десять, может, двенадцать. — чуть подумав, ответил Лукас Нотарас. — Хотя оценивать сложно.
— Вот и султану так доложат. А ведь с каждым днем их навык растет, как и темпы работ. Вы ведь этого прогресса не учли.
— И сколько? Сколько вы бы дали им времени?
— Три-четыре года.
— Ну… не знаю.
— Это если ничего не менять. А если потихоньку сформировать еще три-четыре такие артели? И использовать их делами, которые не на виду. Внутренние ремонты башен. Сооружение укрепленных казарм возле ворот, армейские склады, колодцы, а также цистерны с водой и иное. Там ведь глядишь, и года через три-четыре мы сможем получить не только крепкие стены без явных слабостей, но и постройки в их тылу. Важные и нужные. Без которых держать оборону очень сложно.
— А не дорого ли?
— Эти три артели, как сообщил Деметриос, обходятся городу в сто десять дукатов ежемесячно. Сейчас. Ну и около полусотни еще на всякие нужны вроде извести. С ростом опыта и плату придется поднять, но более двухсот пятидесяти они стоить не будут.
— А если их будет не три, а шесть-семь, то… хм… — задумался Нотарас.
— Пятьсот-шестьсот дукатов.
— Это много. Слишком много. — уверенно и решительно сказал Лукас.
— Со слов Деметриоса мы уже сейчас может себе их позволить.
— ДА⁈ — неподдельно удивился мегадука.
— После того как он перестал отчаянно грабить городскую казну, деньги нашлись. Не очень много, но нашлись. И выплаты в императорскую казну выросли с семидесяти пяти до пятисот с лишком дукатов, и свободных средств на нужды города прибавилось.
— Много?
— Тысячи полторы где-то ежемесячно.
— Ого! — ахнул Лукас. — Я прямо даже не ожидал.
— И это держите в уме, что у нас продолжают брать взятки и воровать, хоть и сильно осторожнее. Да и деньги в основном проходят мимо нас. Генуэзские и венецианские купцы почти полностью освобождены от таможенных сборов. Из-за чего город получает жалкие крохи с торгового оборота.
— С этим мы ничего поделать не может. Льготы им не отменить. — развел он руками.
— Есть решение, — улыбнулся император. — Впрочем, оно преждевременное.
— Не расскажите, стало быть?
— Это слишком опасное знание, друг мой. И мы пока не готовы.
— А когда будем готов?
— Давайте не станем забегать вперед?
— Пусть так, — пожал плечами Лукас. — А… хм… А эти каменщики. Когда они приведут в порядок стену Феодосия. Куда их девать? В самом городе нужды в них нет.
— Лукас-Лукас. — покачал головой император.
— Что? — не понял мегадука.
— Город лежит в руинах, а вы говорите — нужды в каменщиках нет.
— Кто их будет нанимать?
— Город их уже нанял. Вы разве не поняли? — улыбнулся Константин. — Сначала они приведут в порядок стену Феодосия. Потом восстановят стену Константина.
— Это еще зачем? — нахмурился Нотарас.