Шанс (СИ)
— А наемники? Они его интересуют?
— А чем ему этим мерзавцам платить? Они жадные до золота. И для защиты города нужно их несколько тысяч. Это ОЧЕНЬ дорого для него. Вот инженеры — да, нужны. Отчаянно. Хотя бы несколько человек толковых. И кое-какой мастеровой люд, чтобы обеспечить нужды дворца.
— Хорошо, — кивнул Папа, обращаясь к Гийому д’Эстьютвилю. — Подготовьте мне в кратчайшие сроки меры скорейшей помощи. Что и как мы сможем без особых для себя последствий ему переслать. После чего займемся остальным. Если получится — поговорите с ним и определитесь с его потребностями, чтобы наша помощь не выглядела имитацией или насмешкой. Ситуация обострена как оголенный нерв, и не в наших интересах ее эскалировать.
[1]Licentia docendi и Doctor utriusque iuris — первая степень говорила о том, что человек имеет лицензию на преподавание, а вторая — о наличие полной (двойной) степени доктора права: и гражданского, и канонического. Людей с такими степенями охотно брали личными юристами монархи и не только.
[2] Золотая роза — это ювелирное изделие, которое вручалось Св. престолом с XI века в знак своего расположения. До XVI века — почти исключительно мужчинам, после — почти исключительно женщинам (из-за появления у Папы каскада иных наград для мужчин).
Часть 3
Глава 8
1450, март, 8. Константинополь
Воскресная литургия шла своим ходом.
Ровно.
Гладко.
Святая София отзывалась какой-то удивительной синергией. Ни шепотка лишнего, ни диссонанса. Казалось, что город, наконец, начал наполняться гармонией и жизнью, сменившей хрипы и конвульсии былых месяцев.
Этот храм с самого первого дня воспринимался Константином словно зеркало всего города. Он применял его как инструмент опосредованного контроля. И текущая динамика состояния «больного» императора радовала. Наконец-то радовала. После рождественских беспорядков и слухов, которые он сам и распустил, выдав за пришедшие из Италии — дескать, василевс смог обыграть латинян их же оружием, через что и защитил православие.
Сразу полегчало.
Сразу все пошло на лад.
Даже взгляды людей изменились…
Так что сейчас Константин слушал храм и невольно улыбался. Но его левая рука все равно волей-неволей поглаживала кастет, который располагался не на виду, но очень удобно для выхватывания. Да и кольчугу под одеждой он носил почти всегда, когда не мог открыто «рассекать» в латах.
Риски.
Они были совершенно чудовищные. И умереть глупым образом, потратив этот исторический шанс ему совсем не хотелось…
Наконец, служба завершилась.
В очередной раз испытав сожаление оттого, что в храме нет лавок и органа, император направился на выход. За ним устремились его палатины, как теперь он называл дворцовую стражу. Двадцать человек, как и прежде, находились рядом. Еще четыре такие группы распределялись вторым контуром, готовые при необходимости включиться.
Вышли.
Собрались возле колонны Юстиниана[1].
Провели построение, на глазах любопытствующих зевак. Даром что те более нигде никакой шагистики и не видели. В эти времена она еще толком и не зародилась… точнее, не возродилась на западе Евразии.
После чего обычно выступали в сторону дворца. Но…
— Государь, — чинно поклонившись, подошел Лукас Нотарас, а следом и Деметриос Метохитес. — Вы позволите вас сопроводить?
— Да, конечно. Что-то срочное? — немного удивился Константин, который знал — эти люди просто так ритуал менять не станут…
Первое время они двигались молча.
— Ходят слухи, — осторожно произнес Лукас. — Будто у султана видели монахов.
— Под его рукой много монастырей, — пожал плечами Константин.
— Из Хиландара, — осторожно заметил Лукас.
— И монах там был не один, совсем не один, — дополнил Деметриос. — Как мне шепнули, они собрали большую делегацию.
— Жаловаться ходили?
— Никто не знает. После рождественского волнения в Софии на них навалилась критика всех остальных монастырей Афона, и они замкнулись.
— А что султан? Он как-то отреагировал?
— Пока — нет. Но… — замялся Лукас.
— Ну же, говори.
— Мой знакомый сообщил, что во дворце прошло несколько встреч. Султан вызывал к себе разных людей после встречи с монахами. Таких, кому это не было назначено.
— Кого именно?
— Он потребовал к себе обоих управляющих и судей Румелии с Анатолией, а также главного казначея.
— Это… это скверно, — кивнул Константин с максимально равнодушным видом.
— Скверно? — напрягся Лукас.
— Мурад едва ли решится на осаду. А его сын имеет слабые позиции при дворе. Поэтому прямого удара едва ли стоит ожидать. А остальное мы переживем. Сил перекрыть проливы у них нет. Во всяком случае, прямо сейчас.
— А если он решится? — спросил Метохитес. — Если он поймет, что мы начали быстро укрепляться, то это вполне возможно.
— Мы сможем об этом узнать до того, как увидим войска под стенами? — поинтересовался Константин.
— Разумеется, — кивнул Лукас. — В тот же день или на следующий. Меня предупредят.
— Проводить еще одну бесплотную осаду Константинополя он едва ли решится. Значит, он соберет все доступные силы. А это время… хм… Так… — вслух думал Константин. — То есть, месяца два-три он будет только стягивать войска. Но это лишено смысла, если он загодя не приготовит припасов. Это еще полгода.
— Минимум, — подтвердил предположение императора эпарх.
— Значит, у нас будет от семи до двенадцати месяцев. Может быть, даже больше. Так?
— Выходит, что так. — кивнул Лукас. — Но что это даст?
— Деметриос, вы можете провести перепись жителей города? Мне нужно знать, сколько у нас всего людей. То есть, ртов на случай осады. И сколько вероятного ополчения.
— Сделаю.
— Как быстро?
— Месяц. Минимум месяц. Скорее не получится.
— Приемлемо, — кивнул Константин.
— Вы думаете, что наших людей хватит? Город же почти обезлюдел.
— Давайте не будем делать поспешных выводов? Сначала нам нужно понять, сколько у нас людей и на что мы можем рассчитывать…
Деметриос и Лукас не дошли с Константином до дворца. Раньше удалились, отправившись выполнять свои каскады поручений.
Да, император прекрасно помнил о весне 1453 года, как о дате, когда город осадили в последний момент. Но не рассчитывал на совпадение хронологических линий. Посему действовал, исходя только из оперативной информации.
Ну… почти.
Какое-то эхо знаний, конечно, давило. Но несильно. Константин старательно его компенсировал, так как уже сейчас многие причинно-следственные цепочки и поведенческие модели изменились.
Так, например мамлюки, которые должны были просто сидеть у себя на болоте и наблюдать за происходящим, начали оказывать помощь. Осторожно. Аккуратно. Тайно: кроме Нотараса и Метохитеса, наверное, никто и не знал. А эти болтать не будут. Остальные же были уверены, что император все эти товары выкупает.
За минувшие пару недель пришло пять кораблей с такими поставками. Обычный трафик, который не привлекал внимания. Да, товары, почему-то выкупил император. Но это бывает. Тем более что там и сами «лоханки» не слишком в глаза бросались — осторожные в размерах. Все обычно, заурядно и обыденно. Однако же оставило после себя под семьсот тонн проса, сотню тонн селитры, пару тонн свинца, полсотни тонн делового железа в прутках и тонн двадцать хлопковой ваты.
Немного.
Реально немного.
В масштабах султаната. Но для Константина — невероятно полезно. Особенно просо, которое спокойно может пролежать и десять, и двадцать лет, оставаясь неприкосновенным запасом. А это, на минуточку, можно в течение года кормить тысячу или даже полторы тысячи «лиц».