Шанс (СИ)

Из Генуи, кстати, тоже пришла первая помощь.
И сразу вкусная.
Арбалеты.
Партия в полсотни арбалетов и по пятьсот болтов к ним. Дескать, император их заказал и оплатил. Не Бог весть что, конечно. Но полезно. Ничего рекордного. Самые ходовые варианты, взводимые «козьей ножкой». Довольно легкие, простые и дешевые. Не привлекающие к себе излишнего внимания.
Сотня мечей.
  
Обычных.
Ну и сукно. Ходовое. Добротное. Крашенное такими красками, как вайда и морена, а потому недорогое, относительно, конечно. Зато его привезли много. Тонн двадцать или около того. На фоне былого острого дефицита тканей — целое море, хотя для Генуи — капля… ну хорошо, полстакана.
Иными словами, «лед тронулся», и Запад не мытьем, так катаньем начал помогать. Да, пришлось играть, шантажировать и провоцировать. Но начал.
С людьми только плохо.
Константин потихоньку расширялся, доведя до двухсот человек свою дворцовую стражу и до такого же числа прочих людей, что на него трудились. Совершенно немыслимая вещь еще год назад. Сейчас же — нормально. Но ни инженеров, ни нормальных опытных кузнецов, ни артиллеристов и прочих ценных специалистов среди них не наблюдалось. Даже медиков, умеющих пользовать полевые ранения…
Никола, конечно, строчил письма.
Он пытался нащупать… найти подходящих ребят. Хотя нехватка денег давила, конечно. Их было не так много пока, и придется выбирать кандидатов, принимая очень непростые решения. Однако не будучи сам от природы полноценным технарем, Константин нуждался в команде.
А с другого фланга давили деньги…
Его личные ежемесячные доходы пока держались в районе пятисот с небольшим дукатов. Жить можно, но особенно не разгуляешься. Несколько инженеров хоть какого-то адекватного уровня и все…
Да, в его личной казне имелся запасец, в районе семи с половиной тысяч дукатов. Однако это резервы, которые император собирался вложить в оборот и развитие. Просто чтобы не захлебнуться в растущей финансовой нагрузке. Так что… он надеялся… очень надеялся на свои бизнес-проекты начиная с морского суда и реестра, которые покамест не вышли даже на самоокупаемость, и заканчивая переделом шелка.
Но он больше не ждал.
Он начал действовать сам, подготавливая и Джованни, и Нотараса, и Метохитеса для будущих инвестиций. Потом. Сейчас требовалось сделать ядро будущего бизнеса. Запустить его. Действовать с позиции просителя, пусть даже завуалированно, в текущей ситуации становилось попросту опасно. Теперь они должны были прийти и принести в клювике свои деньги. Сами. А он поломается… подумает… Главное, чтобы ни Джованни, ни Лукас, ни Деметриос не подумали, будто у него растут риски кассового разрыва… А то еще рефлексы включатся, и они попытаются его «в три смычка» растерзать по старой привычке. Не задумываясь…
День пролетел в хлопотах.
У всех.
Лукас, выполняя поручение императора, отправился с ревизией в Морею. К братьям Константина, которые там заправляли в практически самодостаточном и автономном режиме. Ему требовалось хозяйским глазом прикинуть — что можно подтянуть и привлечь. И можно ли вообще.
— Если наша попытка может спровоцировать восстание — не стоит и начинать, — инструктировал его император.
Хоть сотню бойцов.
Хоть сотню мечей или каких-то доспехов.
Хоть что-то, полезное в будущей обороне.
Впрочем, надежды у него не было. Константин отлично понимал, что братья ревнуют и будут максимально саботировать помощь столицы. Поэтому, если Лукас привезет хоть что-то полезное, он уже обрадуется…
Деметриос занялся организационными и хозяйственными делами. Организацией, сбором статистики. А также попытками прикинуть хозяйственные риски.
Сам же Константин отправился по ключевым военным объектам города. Осматривая контур укреплений, фиксируя слабости и проблемы. Заглядывал во вспомогательные помещения. И даже забрался в главные цистерны. Лично, спустившись под землю. Там не было воды из-за прихода в негодность водопровода, поэтому он смог с факелом полазить по ним, прикидывая объемы работ, необходимые для их починки…
Вечерело.
Император медленно приближался к воротам Влахерн. Сотня дворцовой стражи устало вышагивало следом. Константин почти каждый день делал выход, накручивая километры по городу. И палатины сменяясь, сопровождали его пешим порядком, что мало-помалу подтягивало их выносливость и маршевую подготовку.
Да — это не рывки на несколько дней перехода. Но и так получалось неплохо. Хорошая кормежка и много профильной физической нагрузки давали о себе знать. Если в апреле-мае прошлого года даже прогулка до Святой Софии и обратно давалась им непросто, то теперь — вон, весь день по городу бегали и ничего, только запылились.
— Государь! — приветственно воскликнули часовые.
— Все спокойно?
— Да. У вас гость.
— Кто такой?
— Знакомец Никколо. Он под свою ответственность взял его от ворот. Сказал, что вы приглашали.
Лицо императора стало каменной маской.
Самовольное нарушение периметра безопасности… и такое грубое…
— Гость один? — холодно спросил он.
— С ним слуга и мальчишка — брат младший. — ответил старший караула, также побледнев, видимо, только сейчас осознав ситуацию.
Втянулись.
Константин провел развод своей маршевой сотни. И отпустив людей приводить себя в порядок, направился к корпусу. Туда, где был размещен Никколо и куда удалилась эта компания. С ним двадцать свежих палатинов непосредственного сопровождения, да еще три таких отряда, поднятые по тревоге, отправились на указанные императором места, чтобы перехватывать беглецов в случае попытки удрать…
Минут пять спокойной прогулки.
Подъем по ступенькам.
Длинный коридор и… дверь распахнулась, явив довольное лицо бывшего студента.
— У меня радостная новость! — с порога заявил он.
— Она связана с твоим гостем? — ровно и можно даже сказать равнодушно, поинтересовался Константин.
— Да. Смотрите, — махнул рукой парень. — Альберто. Он все же приехал! Я и не надеялся!
— Это прекрасно, — кивнул император, внимательно изучая гостя и его спутников. — Но ты не просветишь меня относительно него. Кто он? И отчего тебе так радостно?
— Вы же помните о Мариано ди Якопо по прозвищу Таккола?
— Помню, — кивнул Константин. — Ты рассказывал. Рекомендовал его как лучшего инженера наших дней, сиенского Архимеда. Но… он уже в годах, и Мариано явно не Альберто.
— Все так, — кивнул Никколо. — Альберто его ученик. Мой старый знакомый еще по Болонье.
— Он учился на юриста?
— Я там с ним познакомился, — усмехнулся Никколо. — Альберто приезжал по делам своего учителя, и мы знатно подрались.
— Да? Из-за чего же?
— Из-за женщины, из-за чего же еще? — фыркнул Альберто.
— И с кем она ушла?
— С отцом, — хохотнул Никколо. — А мы от стражи потом бегали, которая хотела нас поколотить за то, что мы там устроили.
И они оба засмеялись.
— Так и подружились.
— А это кто?
— Слуга старый и братик. Отец с матерью умерли, и оставить их я просто не мог.
— Слуга… — задумчиво произнес Константин, разглядывая этого человека, пытаясь может ли он быть человеком Папы или торговцев.
— Если бы не он, — жизнерадостно заявил Никколо, — то нас точно поймали бы в тот день.
Легче не стало от этой реплики. Старый слуга рядом с матерым инженером, под видом свиты ученика. Чем не канал внедрения? Кто на него подумает? А теперь просто использовали… или нет?
  
— Что умеешь? — спросил император, обращаясь к гостю.
Отчего тот немного растерялся и начал как-то сбивчиво отвечать.
— Своими руками какие-нибудь механизмы делал?
— Так, все его ученики этим занимались. Он выдумывал, а мы исполняли, изучая премудрости на деле.