Шанс (СИ)

Рассвет встретил император на небольшом пустыре внутри дворца, где выстроилась дворцовая стража.
Девяносто три человека.
В основном либо юнцы, либо старики. Из них действительно крепких — ни одного. Кожа да кости. Одно хорошо — внешний вид удалось немного привести в порядок.
Ревизия дворца дала свои плоды.
Те, сбежавшие, имели кое-какое имущество, которое было императором без затей конфисковано. С особым интересом к переписке, вскрывающей массу всего «интересного» в снабжение.
  
Кроме того, тщательное обследование помещений, позволило найти склады… хм… или тайники. Их сложно было классифицировать. Небольшие ухоронки разных товаров. В основном чего-то явно украденного во дворце. Например, мозаика. Смешно, конечно, но кто-то осторожно отколупывал старую мозаику и складывал ее в укромном месте. Явно на продажу. Также там обнаружено несколько десятков книг, кое-какая утварь, включая церковную, старая одежда из императорского гардероба и иные ценные, но очень сложно реализуемые предметы.
Видимо, они ждали своего часа.
Так-то на рынок с ними не выйдешь. Несмотря на ситуацию в городе, ситуация еще не скатилась к совершенной крайности. Да и опасно таким торговать. Обычно «покупатели» предпочитают не платить, избавляясь от опасных свидетелей. Поэтому с реализацией и шли пробуксовки.
Полезный «улов».
Интересный. Но не такой и важно. Хотя положа руку на сердце, Константин и сам бы это все продал, чтобы выручить живые деньги.
Самым полезным оказался склад контрабанды.
Беглое расследование показало, что ушлые дельцы обходили таможенные сборы на воротах и порту через эту нехитрую схему. Дворцовая стража за чисто символическую плату поднимала на веревках товары из-за стены и складывала их тут. А потом, в удобный момент, его вывозили. Тайком от эпарха и администрации дворца, которой не было дела до части давно заброшенных помещений.
— И чье хоть это? — тогда спросил император, когда понял ситуацию.
— Мы не знаем. — осторожно ответил самый старый среди стражников, тот, что Константина опознал.
— А почему этот неизвестный не смог договориться на воротах или в порту?
— Мы не знаем, — снова ответил старик, под согласное кивание остальных.
— Это Скиас. — произнес один из молодых, но юрких.
И Константин заметил, как дернулись лица у некоторых присутствующих. Видимо, знали, но выгораживали.
— Кто?
— Николаос по прозвищу Скиас. Лавку держит в порту. Торгует всем помаленьку.
— А почему в порту не сговорился?
— Так тут дешевле. Сильно дешевле.
— Ты его лично знаешь?
— Видел. Доводилось.
— Сходи. Пригласи поговорить. Безопасность гарантирую. Но только чтобы тихо, официальная цель: обсуждение закупки тканей, он ведь ими торгует?
— А как же, — улыбнулся юнец.
— Ну и хорошо. Пускай для вида возьмет образцы своих тканей…
Второе приглашение Николаосу не потребовалось.
В тот же вечер явился.
И очень продуктивно поговорили. В отличие от грандов города, такие торговцы, как он, пытались пройти между струек. И всегда искали варианты. Его же притесняли. У него за спиной не было крупных покровителей, поэтому и штрафы «прилетали», и порой вымогательства происходили, и с пошлинами да сборами получалось все неладно.
А тут император предложил дело. Да такое, что Николаос аж расцвел.
Ну а что?
Сборы пошлин с ворот и порта Константин все равно практически не контролировал. А тут — тишком — дукатов сто в год можно было получать. Причем легко. Особенно если разгружать товары где-нибудь в пригороде и ввозить их по этой схеме — через дворец, в обход всех пошлин и сборов, выдавая, как «нераспроданные».
Грязно?
Может быть. Но император был не в том положении, чтобы нос ворочать. И упускать такое окно возможностей не собирался…
Николаос оказался понятливый и сообразительный.
Поэтому без лишних вопросов выделил потребные императору ткани и прочие материалы, для приведения дворцовой стражи в божеский вид. Не самой дорогой, но и не бросовой. Чтобы выглядели просто и добротно. Разместив еще и пошив у знакомых за свои средства. В счет будущей доли Константина.
Нижнее белье из некрашеного льняного полотна: порты да рубаха максимально простого кроя. Дальше шли свободные штаны восточного покроя из крепкого полотна, крашенного кожурой грецкого ореха в коричневый цвет. А сверху — стеганый кафтан из такого же добротного полотна, набитого конским волосом. Верхний слой его был выкрашен дешевым синим красителем — вайдой, но добротно. Ну и плащ из дешевого сукна, доведенный мареной до морковно-красного цвета. А потом еще и простенький тюрбан поверх. Их тут носили уже давно — аж с XIII века, приняв их из Армении.
Получалось дешево и сердито.
Не хватало обуви нормальной, «сбруи», оружия и какой-никакой геральдики, но, увы, до этого руки не добрались. Да и ресурсов Николаос выделил только на одежду, а тратить свой неприкосновенный запас в триста дукатов, Константин пока не собирался. Как привез его с собой из Мореи, так и хранил. Мало ли? Ситуации всякие бывают.
Пошили, кстати, еще не всех.
Однако неделя-другая и вся стража преобразится. Но уже сейчас два десятка были готовы, красуясь на фоне иных «дешевыми понтами» новой формы. Как ни странно — это действовало на мораль безгранично сильнее, чем прекращение воровства. Равно как и наведение порядка с питанием, через что оно пошло лучше и стабильнее.
Кроме того, люди часто судят по одежде, и Константин просто не мог себе позволить ходить с эскортом из бродяжек. Вот и сейчас — оглядел всех. Ободрил. И взяв всех «переодетых» направился в гости ко второму человеку в городе — Деметриосу Метохитесу[1]. Он тоже, как и Лукас Нотарас играл в аппаратные игры и не собирался являться первым на прием, стараясь подчеркнуть свою значимость.
Хуже того — даже проживали они рядом. Поэтому Константин позволил себе маленькую шалость и специально прошел мимо дома Нотараса, хвастаясь преображением стражи…
Деметриос в отличие от Лукаса встретил императора не у ворот, конечно, но уже во дворе. Они поздоровались. После чего прошли без всякого промедления в небольшое, но уютное и предельно упорядоченное помещение, в котором Метохитес, видимо, вел прием гостей.
— Государь, — произнес он. — Прошу простить мое промедление.
— Тоже здоровье не позволило явиться ко мне? — добродушно хохотнул Константин.
— Почему? Нет. — ровно и уверенно ответил Деметриос. — Я готовил доклад. Требовалось все проверить и посчитать.
— Он готов?
— Разумеется, — произнес Метохитес, кивнул на аккуратно выложенные перед ним свитки. — Вас ведь интересуют армия и деньги, не так ли?
— Именно.
— Тогда начнем с главного, — Деметриос подвинул императору первый свиток. — Денег нет.
Он произнес это спокойно. Без оправданий и попыток смягчить хотя бы интонационно. Простая бухгалтерская констатация.
— Прямо откровение, — хохотнул Константин.
— Да, вы правы, это не секрет. — кивнул Метохитес, удерживая, впрочем, плотный зрительный контакт.
— А денег нет вообще? Или они не доходят до казны?
Эпарх Константинополя слегка прищурился и чуть наклонил голову вправо. А потом ответил:
— Разницы нет.
— Для вас — возможно, но для меня — есть.
Метохитес молчал секунд.
Затем он начал спокойно рассказывать:
— Доходов у короны нет. Формально есть пошлины, рынки, сборы с ремесленников, портовые и воротные сборы. Но фактически все это либо сдано в откуп, либо заложено, либо идет мимо казны.
  
— Мимо? Это куда? — уточнил Константин.
— В город, — спокойно ответил Метохитес. — Людям. Для поддержания жизни.
Константин усмехнулся.
— Хорошая формулировка.
Метохитес не улыбнулся, оставшись равнодушным. Лишь продолжил: