Петербургский врач 1 (СИ)

Я только развёл руками.
— Что поделаешь.
— Вот и я говорю — что поделаешь. — Аграфена вздохнула. — Другое место искать надобно, Вадим Александрович. Вы молодой, образованный, языки знаете. Неужто не найдёте чего получше?
Я промолчал.
Допив чай, я поблагодарил хозяйку и вышел во двор.
Во дворе-колодце было уже темно — только из окон падал тусклый желтоватый свет. На деревянном ящике сидел дворник Федор.
  
Я вспомнил предупреждение: с Федором надо держать ухо востро. Да я и сам знал, что полиция платила дворникам за сведения о жильцах. Хотя этот, как я понимаю, особенно усердствует. Все запомнит, а потом к околоточному с докладом.
— Добрый вечер, Вадим Александрович, — окликнул меня Федор, когда я проходил мимо.
— Добрый.
Я хотел пройти дальше, но дворник поднялся со скамьи, шагнул наперерез.
— Позвольте спросить… — Он замялся. — Тут слух прошёл… Говорят, вас третьего дня полиция задерживала?
Я остановился и посмотрел на него.
— Говорят, — продолжал Федор, понизив голос, — вы аккурат возле того места были, когда бомбу кинули. Террористы эти, революционеры…
— А тебе какое дело? — я разозлился, — Террористы кидают бомбы так часто, что неподалеку от этого уже полгорода было. И вообще, откуда ты об этом знаешь? Тебе что, полиция рассказывала? Стучишь на полицию, признавайся⁈
Федор отшатнулся.
— Да я ничего… — забормотал он, пятясь. — Я просто так спросил… Люди говорят…
— Какие люди⁈
— Да я… я пойду, пожалуй…
Он попятился, потом развернулся и почти побежал, нелепо шаркая ногами, и скрылся в подворотне.
Я смотрел ему вслед. Сболтнул лишнего, старый пройдоха. Выходит, полиция не только допросила меня и отпустила — они ещё и навели справки по месту жительства. Или справки навели ещё до того, как отпустили?
Неприятно, однако. Ощущение, будто за тобой подсматривают.
Я постоял еще немного, собрался уходить, и вдруг увидел женщину.
Она шла к парадному. Высокая, ненамного ниже меня. Тёмное пальто с меховой оторочкой, шляпка сдвинута чуть набок. Лицо удлинённое, с высокими скулами и чётко очерченным подбородком. Не то чтобы классическая красота — скорее что-то резкое, запоминающееся. Прямой нос, брови тёмные, размашистые. Она несла небольшой кожаный саквояж в левой руке.
Женщина прошла мимо, не повернув головы. Взгляд её был направлен куда-то в собственные мысли. Каблуки ботинок негромко простучали по булыжнику.
Я посторонился, хотя она и так прошла бы мимо, не задев меня.
Дверь хлопнула.
Та самая, подумал я. Актриса. Которая снимает квартиру, но почти не живёт там. О ней, посмеиваясь, говорил отставной прапорщик.
Странно. Я ожидал увидеть что-то другое. Какую-нибудь расфуфыренную особу с накрашенными губами и манерами, выдающими образ жизни. А эта женщина выглядела иначе.
Я постоял ещё несколько минут, глядя на окна, затем вернулся обратно в дом.
На первом этаже, в квартире Графини, горел свет. Из-за неплотно прикрытой двери на общую кухню доносились голоса. Я толкнул дверь.
Кухня была полна народу. Графиня, как обычно, царила у плиты. Николай сидел у окна. Купец Павел занимал добрую треть лавки своим объёмистым телом, рядом с ним жена Варвара — тоже немаленькая, с круглым лицом. Евгений (чиновник) примостился в углу, держа чашку обеими руками.
Я сел на свободное место у края стола.
— Ишь ты, — сказал Павел. — Настя возвратилась. Небось любовник вышвырнул.
Варвара хихикнула, прикрыв рот рукой.
— Что, не угодила чем? — подхватил Николай. Он усмехнулся в усы. — Бывает. Эти господа капризные, им подавай каждый день новенькое.
— Актриса, — протянул Евгений из своего угла. — Интересно, какие она номера мужчинам показывает.
Снова смех.
— В театре она играет, — сказала Варвара. — В каком это театре? Что-то я не слыхала…
— Таких актрис, — Павел хлопнул себя по колену, — около порта много. Зарабатывают девушки, как могут.
Николай фыркнул. Евгений заулыбался.
— Оно конечно, — продолжал Павел, — девка видная. Такая в цене. Пока молодая.
— Пока молодая, — эхом отозвалась Варвара. — А потом что? На паперть?
— На паперть не на паперть, а сами видите — квартиру-то снимает. Значит, зарабатывает. И, наверное, откладывает. Умная.
— Хитрая, — поправил Николай. — Хитрая она. Это не ум, Павел Васильич. Это хитрость бабья.
Графиня все-таки вступила в разговор:
— За квартплату платит, беды от нее нет, буйных гостей не приводит….пусть живет, как хочет.
— Гостей сюда… — хмыкнул Павел. — Зачем ей сюда гостей водить, когда она сама к гостям ходит? У них, небось, и перина помягче, и шампанское получше.
Новый взрыв смеха.
— А может, она и вправду актриса, — неожиданно сказал Николай. — Настоящая. Что мы знаем?¬¬
— Знаем, знаем, — Павел махнул рукой. — Кума моя, что на Лиговке живёт, её видала с одним… кто он — не знает, но видно, что богат. Выходил с ней с ресторана.
— В ресторане всякое бывает, — вставила Варвара. — Может, родственник.
— Родственник! — купец захохотал так, что затрясся всем телом. — Ох, Варя, уморила. Родственник, значит. Так все мужики родственники, если подумать.
Дальше я слушать не стал и вернулся к себе.
Комната встретила меня темнотой. Я разделся, лёг на свою узкую кровать. Закрыл глаза.
И тут началось.
— Ду-у-ух! — донёсся снизу завывающий женский голос. — Дух государя-освободителя, явись к нам, грешным!
Спиритический сеанс. Господи, опять. А государь-освободитель, наверное, Александр Второй, отменивший крепостное право.
— Д-у-ух! Подай нам знак!
Я перевернулся на другой бок, накрыл голову подушкой. Не помогло.
— Он здесь! Он здесь! Стол качается!
В прошлый раз я не выдержал и прекратил сеанс при помощи кастрюли с водой и ложки. Кастрюля выла, как хор демонов из преисподней. Но сегодня не хотелось. Полина за свои сеансы деньги берет… и если постоянно разгонять гостей, жить ей будет не на что. Поэтому ладно, пусть развлекаются.
— Д-у-ух! Что ты хочешь нам сказать⁈
Я закрыл глаза, и, несмотря на голоса снизу, уснул быстро. Провалился в темноту, как в омут.
…Стук в дверь вырвал меня из сна. Я открыл глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Темнота, тусклый отблеск ночного неба в окне.
Стук повторился — негромкий, но настойчивый.
Я вскочил с кровати, быстро оделся, пошел к двери. Ночь на дворе, кого это принесло? Может, вызванный дух стучится? Сбежал от господ спиритов и попросит его не выдавать? Надоели, понимаешь, уже до чертиков?
— Кто там?
— Откройте, пожалуйста, — прозвучал незнакомый женский голос. — Мне нужна ваша помощь.
Я открыл.
На пороге стояла та самая женщина, которую я видел у парадного. Волосы распущены, лицо бледное. Она придерживалась рукой за дверной косяк — не для опоры, скорее машинально. В руке — керосинка.
— Извините меня, пожалуйста… — произнесла она.
— Ничего страшного, — ответил я. — Что случилось?
— Вы ведь врач? — спросила она.
— Не совсем, — покрутил головой я. — Секретарь врача.
— Но всё-таки… Не поможете мне? — она чуть переступила с ноги на ногу, и я заметил, как она стиснула зубы. — Спина. Жутко болит спина. Никакие порошки не помогают. Уже несколько дней. Когда заходила — держалась, чтобы эти, — она неопределённо махнула рукой вниз, — не видели, как мне больно. Но больше не могу. Терпеть нет сил. Я не знаю, куда идти. Сделайте, хоть что-нибудь. Или подскажите, что нужно делать…
Девушка явно была в полном отчаянии.
— Анастасия… — начал объяснять я.
— Настя, — перебив меня, она слабо улыбнулась. — Мы с вами до сегодняшнего дня не разговаривали. Но это моя вина, я ведь здесь почти не появлялась… Но знаю, что в доме есть человек, который понимает в медицине. И сегодня, увидев вас, я поняла, что вы не такой, как они.
  
— Я заплачу, — добавила Настя. — Сколько скажете. Пожалуйста, помогите!