Петербургский врач 1 (СИ)

— Хорошо. Денег не надо. Попробую, что в моих силах.
Мы спустились по тёмной лестнице. Настя шла медленно, каждый шаг давался ей с трудом, хотя она старалась не показывать этого. Актриса. Привыкла играть.
Её квартира была такой же планировки, как моя, но совершенно другой. Чисто, красиво, стены оклеены светлыми обоями с тонким рисунком. Мебель не новая, но подобранная со вкусом: низкий диван с бархатной обивкой, столик с изогнутыми ножками, этажерка с книгами. На стенах — несколько гравюр в тонких рамках.
  
Но главное, что меня удивило, — медная ванна. Большая, глубокая, она стояла в углу комнаты. Открыто, безо всякой ширмы.
— Люблю горячую воду, — сказала Настя, перехватив мой взгляд. — Грею на печке. От тепла и спине легче. Но сегодня не помогает. Терпела, а сейчас… — она не договорила и осторожно опустилась на край дивана.
— Давно болит?
— Месяца три. Но раньше было терпимо. А последнюю неделю — всё хуже и хуже.
— Что принимали?
— Порошки какие-то. Аптекарь давал. И мазь. Все без толку.
Я вздохнул. У меня ни рентгена, ни МРТ. А без них диагноз поставить сложно.
— Мне нужно осмотреть вашу спину, — сказал я. — Вы могли бы…
— Да, конечно.
Она встала, повернулась ко мне спиной.
— Отвернитесь, — попросила она.
Я отвернулся, глядя на тёмное окно. Слышал шорох ткани, скрип дивана.
— Можете смотреть.
Настя лежала на животе, на диване. Спина обнажена, бёдра прикрыты шалью с длинной бахромой. В неровном свете её кожа казалась почти белой.
Я подошёл ближе, присел рядом.
— Где именно болит?
— Здесь, — она неловко завела руку назад, указала на поясницу, чуть левее позвоночника. — И отдаёт в ногу. В левую.
Я начал с пальпации.
Провёл пальцами вдоль линии остистых отростков. На уровне L5 пальцы наткнулись на неестественный выступ. Остистый отросток ушел в сторону и замер, словно приваренный. Функциональный блок. Суставная фасетка заскочила за край, ущемив тонкую ткань капсулы, и мышцы вокруг мгновенно превратились в камень, пытаясь защитить это место. Острейший спазм. В народе говорят «вылетел позвонок», но точнее его просто намертво заклинило в порочном положении.
— Больно? — спросил я, надавив чуть сильнее.
Настя втянула воздух сквозь зубы.
— Да.
Я проверил рефлексы. Ударил пальцами по ахиллову сухожилию — сначала справа, потом слева. Левая нога отреагировала слабее.
— Есть онемение? — спросил я. — В ноге, в стопе?
— Иногда. Мизинец немеет. И край стопы.
S1. Первый крестцовый корешок. Всё сходилось.
— Можете лечь на спину?
Она перевернулась, прикрывшись шалью. Я взял её левую ногу, выпрямил.
— Сейчас я подниму ногу. Скажите, когда станет больно.
Начал медленно поднимать. На тридцати градусах Настя вздрогнула.
— Больно?
— Да. В пояснице. Стреляет.
Симптом Ласега положительный. Защемление нервного корешка.
Я опустил её ногу.
— Можете встать? Мне нужно посмотреть, как вы двигаетесь.
Она встала, обернувшись шалью. Я попросил её наклониться вперёд — позвоночник отклонился влево, компенсируя боль. Попросил пройтись на носках — получилось. На пятках — левая стопа слегка провисала.
— Можете снова лечь на живот.
Пока она устраивалась на диване, я обдумывал ситуацию. Можно попробовать кое-что сделать. Хорошо, что ей не много лет — не нужно бояться остеопороза. Молодая, кости крепкие.
Но если там не просто смещение, а секвестрированная грыжа диска, любая манипуляция опасна. Однако деваться, похоже, некуда.
Я ещё раз прощупал область поражения. Нет, похоже на чистый листез. Грыжа давала бы другую картину — более острую, более локальную боль.
— У вас заклинило сустав между позвонками, — объяснил я, стараясь говорить проще. — Мышцы спазмировало, они держат его в неправильном положении и давят на нерв. Отсюда и боль.
— И что делать?
— Я могу снять блок. Нужно одно резкое движение. Мышцы расслабятся, и все встанет на место. Никакие порошки, мази и прочее не решат проблему. Могут только временно обезболить. Но дальше будет становиться всё хуже. Это известная ошибка множества людей — путают уменьшение боли и лечение.
— Делайте, — сказала она без колебаний. — Хуже, чем сейчас, уже не будет.
Я попросил её лечь на правый бок. Нижнюю ногу выпрямить, верхнюю согнуть в колене и зацепить стопой за подколенную ямку нижней.
— Расслабьтесь, — сказал я. — Насколько сможете. Дышите глубоко.
Положил одну руку ей на плечо, другую — на область таза. Начал медленно скручивать — плечо назад, таз вперёд. Почувствовал, как натягиваются мышцы, как позвоночник приходит в напряжение.
— Выдохните, — сказал я. — Глубоко.
Она выдохнула. В момент, когда мышцы расслабились, я сделал короткое резкое движение — траст.
Раздался характерный глухой хруст.
Настя охнула.
— Больно?
— Нет, — она замерла, прислушиваясь к своему телу. — Нет… Не больно. Совсем не больно.
— Полежите пока, — я убрал руки. — Не вставайте резко. Мышцам нужно прийти в норму.
Она осталась лежать на боку, глядя куда-то перед собой. Потом медленно перевернулась на спину. Согнула левую ногу, выпрямила. Снова согнула.
— Не болит, — сказала она с каким-то недоверием в голосе. — Совсем не болит. Как это возможно?
— Позвонок встал на место. Но работа не закончена.
Она приподнялась на локте, с испугом посмотрела на меня.
— Что ещё?
— Мышцы вокруг позвонка были долго в состоянии защитного спазма. Они привыкли держать кривой позвоночник. Если их не расслабить, они потянут позвонок обратно в неправильное положение. Вам нужен массаж. Хороший массаж, курсом. Найдите врача, который этим занимается.
— А вы? — она смотрела на меня не отрываясь. — Вы же можете?
— Я не…
— Вы только что вправили мне спину. И говорите, что не врач?
— Я секретарь, — сказал я. — Просто секретарь.
— Сделайте мне массаж, — попросила она. — Сейчас. Я не хочу искать каких-то врачей. Я уеду утром. Сделайте мне массаж, я заплачу.
Я помедлил. Ситуация была странной — ночь, чужая квартира, полуобнажённая женщина на диване. Но с медицинской точки зрения она была права. Массаж сейчас закрепит результат, снимет отёк, улучшит кровоток.
— Хорошо, — сказал я. — Но, повторяю, не надо денег.
— Вот, — она потянулась к столику у изголовья, взяла баночку. — Крем. Французский. Пахнет лавандой.
Я открыл баночку. Действительно, лаванда. Набрал немного крема на ладони, начал разминать мышцы вокруг поясницы. Они были всё ещё напряжены, как туго скрученные жгуты.
— Про меня говорят, что я содержанка? — вдруг спросила Настя.
Я поначалу не ответил.
— Какая разница, — сказал я наконец. — Что говорят.
— Содержанка, — повторила она. — Или что-то такое?
— Ну да, — признался я.
Она засмеялась. Негромко, без обиды.
— Пусть говорят. Все равно утром мне уезжать. Я играю в маленьком театре на окраине города… хотя мечтала о других. Леди Макбет. Нина Заречная. Героинь Чехова… Но режиссёры сочли мою игру слишком нервной. Слишком странной для классической драмы. В серьёзные театры меня не взяли.
Я молча разминал её спину. Мышцы постепенно расслаблялись под пальцами.
— А ты кто? — спросила она. — На самом деле?
— Секретарь доктора Извекова.
— Не похож, — она повернула голову, посмотрела на меня через плечо. — Ну да ладно. Меня все равно здесь не любят. Я могу делать все, что захочу.
Одним движением она сбросила с бёдер шаль и осталась совершенно обнажённой.
Я замер.
— Продолжай, пожалуйста, — сказала она абсолютно спокойно.
Я взял себя в руки. Хорошо. Она взрослая женщина. Она знает, что делает. Я набрал ещё крема, и, как ни в чем не бывало, продолжил массировать её спину, стараясь сохранять невозмутимость. В начавшейся игре можно не торопиться.
  
— Мы в неравном положении, — сказала Настя через пару минут. — Я хочу, чтобы ты тоже разделся.