Исцеление вечности
Из пролома в потолке выпрыгнул бешеный и с шипением приземлился прямо перед нами. Шакал взмахнул топором, рубанул тварь по шее и откинул в сторону, и мы помчались дальше, не снижая темпа. Я до сих пор слышала вопли преследующей нас толпы – их отдающееся от стен эхо звучало повсюду. Мы явно разворошили осиное гнездо, взбесили тварей. Теперь мы были в их владениях, и они нас настигали. Я рыкнула в спину Шакалу:
– Так, может, тебе посмотреть-таки в карту, чтобы мы поняли, где, черт подери, находимся?
Мы нырнули в дверной проем и оказались в очередном узком бетонном коридоре. Вдоль стен и потолка тянулись ржавые балки и трубы, сверху капала вода. Шакал, нахмурившись, вытащил из-под полы плаща карту и с шуршанием развернул.
– Ладно, и где же мы, черт подери, находимся? – пробормотал он и прищурился, сосредоточенно разглядывая карту. Я тревожно оглянулась на коридор, который мы только что миновали, – бешеные были все ближе, я слышала, как скребут по бетону их когти. Шакал двинулся вперед, огибая упавшие балки и трубы, я последовала за ним.
– Ты же понимаешь, что они у нас на хвосте?
– Сначала ты хочешь, чтобы я посмотрел карту, потом ты меня торопишь. Определись уже, сестра.
Он прошел мимо выступающей из стены высокой квадратной колонны с полуоткрытыми раздвижными дверьми, из которых тянуло холодом.
– Отлично, тут у нас туннели, – пробормотал Шакал, ускорив шаг, и приблизил карту к лицу, чтобы лучше видеть в темноте. – А здесь вход, через который мы прошли… Погоди-ка.
Он остановился, развернулся и посмотрел туда, откуда мы пришли. Я проследила за его взглядом, но не увидела ничего, кроме пустого коридора и ржавых труб. Впрочем, я слышала бешеных, которые грозили вот-вот нас настигнуть.
– Э-эм, ты куда? – спросила я, когда Шакал зашагал прямо навстречу голодным тварям. – Эй, не туда! На тот случай, если ты не в курсе, обычно принято двигаться в направлении от верной смерти.
Шакал остановился у колонны.
– Да, так я и думал, – пробормотал он. – На карте этого нет, и ничего тут быть не должно. Иди сюда, взгляни.
Вопреки здравому смыслу я подошла к уставившемуся на раздвижные двери Шакалу. Из щели между ними вырывался сухой холодный воздух. Шакал фыркнул:
– Он был здесь.
– Кто? Саррен?
– Нет, бука из-под кровати. Смотри. – Шакал указал на двери.
Металл по краям был помят, как будто чьи-то стальные пальцы вцепились в щель и расширили ее.
Я заглянула между створок – узкая шахта уходила в темноту. Глубоко-глубоко.
Позади нас раздался вой, и в коридор бледным шипящим потоком хлынули бешеные. Заметив нас, они завопили и бросились вперед, врезаясь в балки и трубы – когти вышибали из металла искры.
– Живей, сестра! – Голос Шакала громыхнул в шахте так, что у меня заболели уши, и что-то толкнуло меня в щель между дверьми. Я прыгнула вперед, едва не упала вниз, но ухватилась за толстые тросы и, скорчив гримасу, удержалась. Шакал протиснулся в щель, но хвататься за тросы не стал, а запрыгнул на ржавую лестницу, что шла по стене. Обернувшись через плечо, он ухмыльнулся мне:
– Встретимся внизу.
– Тебе повезло, что я сейчас не могу до тебя добраться.
Шакал лишь рассмеялся, но тут в двери с шипением врезался бешеный и заскрежетал когтями по металлу, стремясь преодолеть разделяющую нас преграду. С пронзительным воплем он протиснулся в щель и ухватился за тросы рядом со мной. Когтистая лапа махнула в мою сторону, и я с криком ударила тварь ногой. Металлические веревки, на которых мы висели, отчаянно затряслись. Кривые клыки бешеного высекали из них искры, и я, перехватывая тросы руками, попыталась убраться от твари подальше.
Бешеный, точно жуткая обезьяна, полез вслед за мной, стремясь дотянуться клыками до моего лица. Рыкнув, я выбросила вперед руку, позволила твари запустить зубы в ткань плаща и кожу, а потом дернула рукой в сторону, оторвав противника от тросов. Его лапы сомкнулись в пустоте в безуспешных поисках опоры, и бешеный с криком улетел в шахту. Прошло довольно много времени, прежде чем снизу до меня донесся тихий звук удара.
У дверей столпились другие бешеные, вперив в меня свои пустые мертвые глаза, но не отваживаясь прыгать. Я огляделась – Шакал был уже в нескольких ярдах от меня, спускался он поразительно быстро. Бормоча под нос страшные проклятия, я устремилась в темноту.
Шахта – темная, удушающе узкая – была самое меньшее несколько сотен футов в глубину и, казалось, вела прямо в центр земли. Даже своим вампирским зрением, превращавшим абсолютную тьму в разные оттенки серого, я не могла различить, где шахта начинается, а где кончается. Я словно оказалась в бесконечном колодце и ощутила облегчение, когда снизу раздался металлический грохот, возвещавший о том, что Шакал добрался до дна.
Я преодолела остаток пути и приземлилась на квадратную металлическую платформу, чуть качнувшуюся под моим весом. Осмотревшись, я поняла, что платформа не присоединена к стенам шахты – это крыша висящего на тросах большого металлического ящика. В щели между ящиком и стеной застряло бледное переломанное тело, череп был расколот об угол.
Ухмыляясь, ко мне подошел Шакал, и я с трудом поборола желание пнуть его по голени.
– Похоже, мы на верном пути, – заявил он, указывая на уже открытый люк в крыше. – После тебя.
Вытащив меч, я прыгнула в люк и оказалась внутри прямоугольного ящика – его створки тоже были полуоткрыты. За ними виднелся длинный коридор, а в конце коридора – крепкие металлические двери.
Шакал спрыгнул в ящик рядом со мной – полы его плаща всколыхнулись, – выпрямился и вгляделся в коридор.
– Ну ладно, ублюдок, – пробормотал он, направляясь вперед. – Что ты там искал?
Мы прошли в двери вместе и оказались в темном прохладном помещении. Вначале оно напомнило мне старую больницу, в которой мы с Кэнином жили в Нью-Ковингтоне. Кровати на колесиках стояли у стен, отделенные друг от друга истлевшими занавесками, или валялись перевернутые на полу. Повсюду стояли стеллажи со странными инструментами и громадные машины – опрокинутые, сломанные. Мы двинулись по лабиринту из щебня и острых предметов – под ногами хрустело стекло. Присмотревшись, я заметила, что почти у всех кроватей по бокам свисают кожаные ремни – чтобы крепко удерживать запястья и лодыжки. Отодвинув заплесневевшую занавеску, я вздрогнула: с койки мне усмехался скелет, гнилые ремни висели на костях рук. От этого зрелища у меня свело живот. Что тут произошло?
Шакал отправился дальше – обыскивать потаенные углы, а я пошла вдоль стены, пока не наткнулась на новую дверь. В отличие от прочих, она не открылась от легкого толчка. Почему именно она была заперта? Собравшись, я ударила ногой, метя чуть ниже ручки. Раздался сухой треск, и дверь открылась.
За ней оказался офис – по крайней мере, на это указывали стеллажи, металлические шкафчики и большой деревянный стол в углу. В отличие от остальных помещений лаборатории, здесь все осталось целым и чистым – мебель, хоть и старая и покрытая пылью, была не поломана. Вот только на стене за столом виднелось подозрительное пятно, а подойдя ближе, я обнаружила в углу скелет. На костях висели обрывки длинного некогда белого халата. Рука сжимала пистолет.
Поморщившись, я отвернулась и тут заметила посреди стола книгу. Любопытство заставило меня взять ее и посмотреть на обложку. Названия у книги не было, а когда я ее раскрыла, вместо аккуратного типографского шрифта взгляду предстали написанные от руки неаккуратным почерком строки.
«36-й день эксперимента “Человек – вампир”» – гласила первая из них.
«Все силы сейчас брошены на поддержание работы лаборатории, поэтому я делаю эти записи на случай, если мы лишимся всего. А если что-то случится со мной, возможно, благодаря моим заметкам проект удастся возобновить.
Мы продолжаем терять угрожающе много пациентов. Первые тесты с образцами из Нью-Ковингтона имели прискорбные результаты, люди-подопытные умирали немедленно. После введения вампирской крови не выжил ни один. Надеюсь, что нью-ковингтонская команда сможет прислать нам образцы, с которыми можно работать.