Исцеление вечности

Я вздрогнула. Выходит, ученые здесь работали совместно с лабораторией Нью-Ковингтона, только опыты они ставили на людях, а не на вампирах. Ничего хорошего из этого выйти не могло. Перевернув пару страниц, я продолжила читать.
«52-й день эксперимента “Человек – вампир”.
Городская энергосистема отказала. Мы включили аварийные генераторы, но сегодня, кажется, случился первый прорыв. Одна из пациенток, получивших дозу экспериментального лечебного препарата, не умерла немедленно. Через несколько минут после инъекции она впала в крайнее возбуждение и обрела повышенную физическую силу, свойственную подопытным-вампирам. Что интересно, у нее существенно повысилась агрессивность – до такой степени, что все умственные способности отключились, и пациентка стала напоминать помешанную или взбесившееся животное. К сожалению, она умерла несколько часов спустя, но я все равно надеюсь, что мы на пути к созданию лекарства. Однако некоторые молодые сотрудники начинают роптать – этот последний эксперимент сильно на них подействовал, и я не виню их за желание покинуть проект. Но мы не должны позволить страху помешать нам. Вирус необходимо остановить любой ценой, любыми жертвами. От нас зависит выживание человечества.
   
Мы близки к цели, я это чувствую».
 
По спине у меня пробежал холодок. Перевернув страницу, я продолжила чтение.
«60-й день эксперимента “Человек – вампир”.
Сегодня я получил отчаянное сообщение от главы нью-ковингтонской лаборатории. “Прекращайте проект, – написал он мне. – Не вводите больше образцов людям. Закройте лабораторию и убирайтесь оттуда”.
 
Я был, мягко говоря, шокирован. Гениальный Малахия Кросс велит мне прекратить проект.
 
Прости, мой друг. Но я не могу этого сделать. Мы вот-вот чего-то добьемся, мы так близки к прорыву. Я не могу пожертвовать результатами месяцев исследований, даже ради тебя. Образцы, поступившие вчера, – ключ ко всему. Они подействуют, я в этом уверен. Мы победим эту болезнь, пусть даже мне придется ввести новый препарат собственным ассистентам. У нас получится.
 
Должно получиться. Времени почти не осталось».
 
Сглотнув, я открыла книгу на последней странице. Записи там были беспорядочные, словно сделавший их ужасно торопился.
«Лаборатории конец. Все либо мертвы, либо скоро умрут. Я не знаю, что произошло, эти чудовища внезапно появились всюду. Малахия был прав. Не надо было настаивать на последнем эксперименте. Во всем виноват я.
 
Я закрылся в своем кабинете. Выйти не могу – эти твари не дадут. Надеюсь лишь, что они не сумеют выбраться на поверхность. Если все же выберутся, то помоги нам Господь.
 
Если кто-нибудь обнаружит эти заметки, то последние образцы ретровируса находятся в морозильнике номер два. И если вы их найдете, я уповаю на то, что у вас получится лучше, чем у меня, и вы используете их для того, чтобы найти лекарство от Красного вируса и от того нового ужаса, что мы породили».
 
– Эй! – Я не успела дочитать – в дверях появился Шакал. Он мотнул головой в сторону коридора, и вид у него в кои-то веки был серьезный. – Я кое-что нашел. И думаю, тебе следует на это взглянуть.
Захватив журнал с записями, я пошла за ним, уже догадываясь, что́ увижу. Мы снова прошли через металлические двери и оказались в маленькой комнате без мебели; пол и стены были покрыты плиткой. Здесь было холоднее, и будь я человеком, то покрылась бы гусиной кожей, а изо рта у меня повалил бы пар. Оглядев комнату, я поняла, в чем причина.
У задней стены стояли четыре больших белых ящика. Они походили на обычные холодильники, только крупнее; правда, работающий холодильник я никогда не видела. Дверь одного из ящиков была приоткрыта, и наружу вырывался, стелясь по полу, бледный дым.
Я осторожно подошла к ящику и распахнула дверь – дохнуло холодом. Внутри меня ждали тесные ряды белых пластиковых полочек. А на них ярусами стояли крохотные стеклянные пробирки.
Шакал подошел поближе.
– Заметила, что кое-чего… не хватает? – тихо спросил он.
Присмотревшись, я поняла, о чем он говорит. На верхней полке одного яруса с пробирками не хватало – его словно вытащили и так и не вернули назад.
Шакал проследил за моим взглядом, лицо его помрачнело.
– Кто-то что-то взял из этого морозильника, – проворчал он. – Остальные никто не трогал. И этот кто-то приходил сюда недавно. Как думаешь, кто бы это мог быть?
Вздрогнув, я отступила назад – я отлично знала, кто это был. Закрыв дверь, я заметила приклеенную к ней простую рукописную табличку, лишь подтвердившую то, что я и так уже знала.
«Морозильник 2» – гласила выцветшая надпись.
«Саррен, – подумала я, чувствуя, как холодеет кровь в жилах. – Какого черта ты задумал?»
– Ну что ж, – пробормотал Шакал, скрещивая руки на груди. – Должен официально признать, что вот теперь мне стало не по себе. Не знаю, что было в этом морозильнике, но могу догадаться, и догадка эта меня совсем не радует, – проговорил он легкомысленным тоном, однако в его глазах появился опасный блеск. – Лекарства здесь нет, это точно. А теперь вопрос на миллион долларов: что безумный вампир-психопат будет делать с живым вирусом и куда он с ним пойдет?
Саррен заполучил Красный вирус. От одной мысли об этом у меня все похолодело внутри. Что он собирался с ним делать? Куда он направился? И какое отношение ко всему этому имел Кэнин? В растерянности я опустила глаза на журнал, на недочитанную запись на последней странице.
«Я молюсь, чтобы мы смогли это прекратить. Я молюсь, чтобы нью-ковингтонская команда уже работала над способом остановить это. Тамошняя лаборатория устроена так, что в чрезвычайной ситуации она переключится в состояние стазиса. Возможно, сейчас это наше единственное спасение.
 
Да простит нас Господь».
 
И тут я поняла.
Журнал выпал из моих рук и с глухим стуком упал на пол. Я чувствовала, что Шакал смотрит на меня, но не стала обращать на него внимание, потрясенная своим открытием. Если Саррен хочет использовать вирус, есть только одно место, куда он мог направиться. Туда, куда я поклялась никогда больше не возвращаться.
– Нью-Ковингтон, – прошептала я, и перед моими глазами возникла тропинка, уверенно ведущая туда, откуда все началось. – Мне надо домой.
 
Часть II
 
Пленник
  
Глава 5
 
Свет на Стене не горел.
Нью-Ковингтонская внешняя стена была щитом города, его главной надеждой и лучшей защитой – все это знали. Устрашающая тридцатифутовая конструкция из металла и бетона всегда освещалась ночью – прожекторы скользили по пустоши под Стеной, а наверху ходили взад-вперед часовые. Стена опоясывала город, защищая Нью-Ковингтон от безумных чудовищ, что рыскали за его пределами, – это был единственный барьер, отделявший людей от вечно голодных бешеных. Лишь Стена обеспечивала Государю власть. Это был его город. Если ты хотел жить за его Стеной, под его покровительством, приходилось подчиняться его законам.
За те семнадцать лет, что я провела в Нью-Ковингтоне, Стену ни разу не оставляли без охраны.
– Что-то не так, – пробормотала я.
Мы с Шакалом стояли у края зоны поражения – окружавшей Стену голой полосы. Она была усеяна рвами, минами и кольцами колючей проволоки, и заходить на нее было смертельно опасно. Ослепительные лучи прожекторов – ходили слухи, что лампы в них ультрафиолетовые, чтобы дополнительно отпугивать бешеных, – обычно обшаривали землю через каждые полсотни футов. Сейчас прожекторы не горели. В зоне поражения не было видно никакого движения, даже ветер не гонял сухие листья.
  
– Стену никогда не оставляют без присмотра. Даже во время локдаунов. Что бы ни случилось, прожекторы светят, а охрана патрулирует свои участки.
– Да что ты говоришь? – Привалившись к стволу дерева, Шакал скептически обозревал Стену и зону поражения. – Что ж, либо Государь обленился, либо в городе веселится, по своему обыкновению, Саррен. Я подозреваю второе, если только здешний Государь не совсем бесхребетник. – Он бросил взгляд на меня. – Кто, кстати, правит Нью-Ковингтоном? Я забыл.