Неразрывная цепь
По мере того как программа «Аполлон» набирала обороты, нарастало и давление в части соблюдения сроков. С огромным числом систем, над которыми трудились тысячи людей, координация превращалась в кошмар для всех. Задержка испытаний по одному критически важному компоненту могла остановить длинную цепочку запланированных работ, затронув тысячи людей. Никто не хотел быть виновником такого срыва.
Поскольку премиальные были привязаны к соблюдению сроков, а все стремились не выпасть из «золотого потока», каждый подрядчик заботился о том, чтобы его компания не оказалась узким местом. Это превратилось в запутанную игру в кошки-мышки. Подрядчик А замечал, что отстаёт от графика. Видя, что у идущего впереди подрядчика Б возникли какие-то трудности, А начинал тянуть время. Он надеялся: если продержаться достаточно долго, именно Б окажется виновником срыва, что прикроет его собственную несостоятельность. Результатом было то, что от людей практически невозможно было добиться прямого ответа о реальном положении дел. Они говорили всё что угодно, лишь бы не попасться. Наверное, на проекте такого масштаба это неизбежно, но эта психология «прикрой свою задницу» всегда заставляла меня скрипеть зубами.
Задержки в расписании — обычное явление в крупных технических проектах. Порой подрядчики обещали сроки, которые заведомо не могли выдержать, лишь бы выиграть контракт. Но чаще срывы и сдвиги были просто следствием неточности науки. Слишком много переменных, слишком много неизвестных.
Представьте, что вы планируете экзотический семейный отпуск за несколько месяцев вперёд. Круиз на роскошном лайнере к прекрасным островам Карибского моря. Сначала все выбирают одежду. Нужно подготовиться к ужинам, купанию, отдыху на палубе и экскурсиям. По мере приближения к дате отъезда вы обнаруживаете, что количество чемоданов превышает вместимость кают. Приходится вносить коррективы и идти на компромиссы. Решив, как вам кажется, эту задачу, вы принимаетесь планировать, как доставить семью из дома к причалу. И остаётся лишь надеяться, что нигде не упущены какие-нибудь документы.
Лайнер отходит строго в назначенное время. Это ваше окно. Опоздал — не едешь. Поэтому вы тщательно выстраиваете обратный отсчёт: сколько времени нужно с момента подъёма до того, как вся семья поднимется по трапу. А если ночью отключится электричество и не сработает будильник? А если по дороге к причалу спустит шина? Любой сбой в этой критической цепи событий либо вынудит ускорить всё остальное, либо обернётся опозданием на корабль. Точное планирование даже на таком простом уровне — задача непростая. На уровне проекта «Аполлон» — невозможная в принципе.
По мере того как шли месяцы и мы приближались к старту, Уолли Ширра стал меняться. «Весельчак Уолли», каким мы его знали, уступил место человеку с высокими требованиями и довольно коротким запалом. Хотя официально он ещё не объявил об этом руководству НАСА, я подозреваю, что он уже решил: этот полёт будет последним.
«Аполлон-7» был запланирован как десятидневный орбитальный полёт вокруг Земли. Эта цифра была не случайной: примерно столько длилась бы лунная экспедиция. Предстоял испытательный поход «Аполлона». Хотя лунного модуля на борту не было, эта пробная вылазка должна была доказать — или опровергнуть — годность нового командного модуля «Блок-II» к космическим полётам.
Уолли никогда не терпел политики и болтовни. Но теперь, после пожара и в качестве командира первого пилотируемого полёта «Аполлона», его терпение было на пределе. Неполадки в ходе испытаний или запоздавшее оборудование оборачивались жёсткими выпадами на разборах полётов. Мягко говоря, его называли «болью в шее» — это было ещё комплиментом. Он удостоился целого букета нелестных прозвищ. Коллеги, зная, что я с ним в приятелях, порой просили меня вмешаться, но я мало чем мог помочь. Я понимал, что в большинстве случаев он был прав. Дело было лишь в форме, в которую он это облекал. А дела уже шли не так, как в старые добрые времена.
Астронавты немало времени проводили на заводах, пока их корабли проходили сборку. В «Меркурии» и «Джемини» достаточно было позвонить мистеру Маку из «Макдоннелла», и изменение вносилось. Но со всей сложностью «Аполлона» подобный подход уже не работал. Слишком много интерфейсов и взаимосвязей.
На заводе в Дауни рядовые инженеры и техники по-прежнему смотрели на астронавтов как на богов. Но стоило кому-то из них потребовать какого-нибудь изменения, как он тут же оказывался в лабиринте бюрократических согласований. Уолли, кажется, воспринимал это как данность, понимая ограничения проекта. Но если ему говорили «мы это исправили» — он ожидал, что так и есть. При необходимости он был вполне способен разнести начальника в пух и прах и совершенно не думал о том, кого задел в процессе.
Одним из пережитков «Аполлона-1», который так и не успели исправить к «Аполлону-7», были ложементы экипажа. Уолли, Донн и Уолт полетели на сверкающем новом командном модуле «Блок-II» с ложементами от «Блок-I». Это была серьёзная проблема, и Уолли твердил об этом не переставая. Ложементы «Блок-I» не были рассчитаны на поглощение той же нагрузки, что обещали более поздние. При посадке на воду это не имело бы принципиального значения. Но при аварийном катапультировании на суше они не обеспечивали достаточной защиты. Если бы пришлось прекращать полёт прямо на стартовом столе или сразу после старта, а ветер дул бы в сторону берега, астронавтам грозили «тяжкие травмы или гибель». Единственный выход — ввести дополнительное правило: запускать только при благоприятном ветре.
До стыковки корабля с ракетой-носителем нам предстояло завершить серию испытаний в барокамере. 23 июля 1968 года мы провели беспилотный прогон, а 26-го — испытание с основным экипажем на борту. Девять часов облачённый в скафандры экипаж выполнял орбитальные симуляции в корабле, наддутом смесью 65% кислорода и 35% азота. Два дня спустя свои испытания прошёл дублирующий экипаж.
В начале августа корабль «Аполлон-7» был состыкован с ракетой-носителем «Сатурн-1Б» на стартовом столе № 34. В сентябре мы провели две ключевые проверки: демонстрационное испытание обратного отсчёта и обзор готовности к полёту. Демонстрационное испытание обратного отсчёта — одно из важнейших испытаний на стартовой площадке. Заключительная часть пятисуточного обратного отсчёта стартует за одни сутки до «Т». Астронавты в скафандрах размещаются в корабле, люк закрывается. При всех участниках на своих местах, в точности как при реальном запуске, обратный отсчёт проходит через все фазы вплоть до отметки T-10 секунд. Затем он прерывается — нам ведь вовсе не нужно запускать двигатели ракеты-носителя.
Конец сентября ознаменовался ещё одной вехой. Уолли Ширра официально объявил об уходе из НАСА с 1 июля 1969 года. По случаю приводнения он планировал устроить торжество в честь этого события.
Уолли обратился ко мне с идеей тайно пронести на борт маленькую бутылку виски. На это руководство заведомо не дало бы своего благословения, поэтому требовалась строжайшая секретность. К тому же это могло стоить мне должности, так что я отнёсся к делу с должной осторожностью. Для начала я прогнал бутылку через барокамеру — разумеется, не официально, а просто спрятав её там во время каких-то плановых испытаний. Затем обернул бутылку бета-тканью — новым огнестойким материалом, применявшимся в скафандрах, — и решил, куда её спрятать. При помощи одного анонимного астронавта контрабанда была переправлена на борт за несколько дней до старта.
В ранние утренние часы 11 октября 1968 года Джон Янг завершил предполётную проверку корабля «Аполлон-7». Джо Шмитт к тому времени уже троекратно проверил каждый шланг и крепление, которые будут подключены к членам экипажа. За два с половиной часа до старта весь расчёт предстартового обслуживания занял свои места и усадил трёх астронавтов в командный модуль. Сразу после закрытия люка, предвкушая мою улыбающуюся физиономию в иллюминаторе, Уолли вышел на связь:
— Следующим лицом, которое вы увидите на экране своего телевизора, будет лицо Гюнтера Вендта.