На изломе (ЛП)

Франко улыбнулся, взгляд стал отсутствующим.
— В Тендерлойне ходят легенды о вашем волшебном лечении, — сказал Франко. — Все они говорили об этом или слышали от кого-то, кто знает кого-то, кто знает кого-то… Это небылица. Недоработанная теория. Они рассуждают о тех, кто прошел ваши тесты и был признан плохим кандидатом и отвергнут. Отвергнут от чего? Чуда, для получения которого они не были достаточно хороши. Никто, конечно, не слушает. И чаще всего, посреди их постоянного опьянения, все эти разговоры забываются или игнорируются. Наркоманы в любом случае хороши только для одного. Хранить секреты.
  
Сердце Суитона колотилось в ушах, зрение затуманивалось.
— Ты сказал им, что работаешь на меня?
— Нет. Я сказал им, что являюсь конкурентом, предлагающим те же услуги. Только я никому не отказывал. Не требовал тестов и анкет. Я сказал им, где появиться, и они шли прямо к своей смерти.
Доктор зажмурил глаза, охваченный отчаянием. То, что Франко сделал с людьми, доведенными до отчаяния и готовыми поверить во что угодно, было ужасно. Полная противоположность тому, ради чего Док потратил всю свою карьеру. Внезапно вся его жизнь стала казаться туманной, а мотивы сомнительными, хотя он всегда был так уверен.
— Почему ты решил использовать отпечаток «ББ»? — сумел спросить он. Синяя птица17. Он так запечатлел свои таблетки, чтобы напомнить, что каждый сеанс лечения проводится в честь его Нэнси.
— Потому что я хотел, чтобы вы меня увидели, — сказал он. — Хотел, чтобы вы знали, что натворили. И хотел, чтобы вы видели, как я смываю вашу работу прямо в канализацию, где живут все ваши пациенты.
— Но почему именно сейчас, если формула была у тебя столько лет? — Нэнси была мертва уже два десятилетия.
Франко пристально посмотрел на него.
— Найти деньги на создание лаборатории, достойной масштаба моего проекта, не самая простая задача. Вы должны это знать, Док. А еще нужно было собрать ингредиенты. Псилоцибин из Эквадора? Серьезно? Этого не было указано в рецепте. Мне потребовалось много попыток, чтобы понять, что к чему. Вы хоть представляете, сколько видов грибов мне пришлось собрать и протестировать? Но если вы спрашиваете, что на самом деле подтолкнуло меня к этому? Восемь лет назад я увидел одну из тех паразитов, убивших мою мать. Она явно не отбыла свой срок. Она отрубилась у входа в заброшенное здание, и я сделал ей инъекцию и смотрел, как она умирает. Но это не принесло мне удовлетворения. Я мог бы сделать больше. А потом, позже, я вспомнил, что дала мне Нэнси. Все эти годы я хранил его. Я положил его в книгу, чтобы использовать как закладку, и он все еще лежал там, на моей полке. И я начал мыслить масштабнее. Намного масштабнее.
Позади Франко Суитон увидел Эмброуза и Леннон, которые вошли в парадную дверь, явно запыхавшись, поворачивая головы во все стороны. Франко начал поворачиваться, и доктор быстро сказал:
— Я понимаю желание отомстить. Понимаю. — Франко остановился и снова повернулся к нему лицом. — Не знаю, известно ли тебе, что случилось с Нэнси... почему она... стала такой, какой стала. Но она была жертвой. Я привел ее в клинику, где она стала работать волонтером, когда была еще совсем маленькой девочкой. Однажды она вышла на улицу, чтобы купить кусок пиццы, и члены уличной банды затащили ее в переулок. Она провела четыре дня, привязанная к грязному матрасу на полу гаража, где ее насиловали. — Он вздохнул. Нэнси. Даже спустя столько лет и даже зная о ее предательстве, мысль о том гараже, где у нее украли душу, все равно вызывала внутренний крик страдания. Он должен был защищать ее, но не справился. — Но то, что ты сделал, Франко, невозможно оправдать твоей матерью. Это никогда не вернет ее. — Он не осмелился снова перевести взгляд с Франко, чтобы тот не проследил за ним и не увидел, что помощь уже на подходе. Но доктор видел, как Эмброуз и Леннон двинулись вперед мимо столов.
Они знают. Они ищут Франко.
Франко наклонил голову. В его выражении не было ни капли сострадания, только насмешка.
— Думаете, у меня есть иллюзии, что это вернет мою мать? Нет. Однако это сделает гораздо менее вероятным то, что еще одна невинная жертва пострадает так же, как мама. В любом случае, это для меня, доктор. Это было очень весело. И несмотря на то, что вы говорите в прошедшем времени, веселье только начинается.
Только начинается. Что это значит? Правильно ли он поступил, что взял с собой сумку? Но если так, то как Франко мог заставить всех этих людей проглотить таблетку или пилюлю, находясь на благотворительном мероприятии?
Франко приложил палец к губам.
— Вы решили не помогать мне. Протестировали меня, а потом отвергли. А я заслуживал помощи. А они нет, ублюдок. Может, все это твоя вина?
Может, и так.
Франко оглянулся, и его взгляд упал на Леннон и Эмброуза, разговаривающих с женщиной возле диджейского пульта. Мужчина за столиком рядом засунул что-то в рот, затем повернулся к женщине рядом с ним, что-то сказал и пожал ей руку.
Мятные конфеты.
У доктора свело живот, и кровь прилила к голове.
— Мятные конфеты, — выдохнул он.
О, боже, мятные конфеты.
Франко снова повернулся к нему, его улыбка стала шире.
— Чистая одежда, — сказал Франко. — Новый дезодорант. Им это вдалбливали. Хорошая гигиена — это важно. Сегодня вечером вы должны выглядеть хорошо. От этого зависит наше финансирование. — Франко рассмеялся, когда доктор в ужасе уставился на него. — Как будто они малыши. Они съедят мятные конфеты, Док. Или, по крайней мере, большинство из них. Пока я тут с вами разговаривал, многие уже их съели. Вы же не хотите их расстраивать? Малейшая провокация для их нервной системы — прилив крови, учащенное сердцебиение — и препарат начнет действовать гораздо быстрее. Конкретные триггеры не обязательны. Подойдет все, что угодно. В конце концов, они будут атаковать и активировать друг друга.
Доктор наклонился вперед, застонал и схватился за поручень, наблюдая за тем, что через несколько минут почти наверняка превратиться в жестокую бойню. Он не мог кричать. Если они будут паниковать, токсин начнет действовать гораздо быстрее. Мужчина затаил дыхание, почувствовав жар тела Франко, когда тот приблизился, а затем что-то острое вонзилось ему в поясницу.
— Я не могу допустить, чтобы вы донесли на меня, Док, — сказал Франко близко к его уху. — Но я хочу, чтобы вы продержались достаточно долго, чтобы посмотреть.
Доктор с трудом вдохнул, когда Франко вытащил лезвие из его тела, и от мучительной боли в том месте, куда его вонзили, комната вокруг закружилась. Он почувствовал тепло своей крови, пропитавшей заднюю часть его рубашки. Позади себя он услышал, как тихо закрылась дверь и защелкнулся замок. Он был заперт на балконе, быстро теряя кровь. Док не мог позвать на помощь, и через несколько мгновений ему придется наблюдать за жестоким массовым убийством. Если предупредить полицию, то, ворвавшись в здание с оружием наперевес, они только усугубят ситуацию и все станет гораздо кровавее. Надежды остановить это было мало. Франко был прав: все только начинается. Доктор перегнулся через перила балкона и замахал рукой, отчаянно пытаясь привлечь внимание Эмброуза.
  
ГЛАВА 45
 
Эмброуз заметил доктора сверху как раз в тот момент, когда Леннон подошла к диджею, чтобы спросить, можно ли ей воспользоваться его микрофоном для обращения к толпе. Лицо доктора было ярко-красным, и даже с расстояния было заметно, что он обильно потеет. Встретившись взглядом с Эмброузом, он одними губами произнес: «Нет» и указал на Леннон.
  
Эмброуз не понимал, что происходит, но все равно взял Леннон за руку, оттащил ее назад и направил ее взгляд на доктора. Их внимание на мгновение отвлек мужчина, появившийся на возвышении справа от них и смотревший с края. Франко Джироун. Он стоял, глядя вниз, словно ожидая начала представления.