Нежное лето первой любви

– Валер и´! – раздался радостный возглас, и бабуля всплеснула руками.
Лера расслабилась и расплылась в улыбке, прибавляя шаг и спеша навстречу бабушке.
– Бонжур, ба! – раздалось из-за спины Колькино приветствие.
И Лера рассмеялась, ныряя в тёплые объятия.
– Привет, бабуль! Это тебе!
– Мерс и´! – кокетливо отозвалась бабушка, принимая букет, и расцеловала внучку в обе щеки. А потом внимательно на неё посмотрела светло-голубыми, почти прозрачными глазами и поправила влажные русые волосы у неё на плече. – Как я рада, что ты приехала!
  
– И я! – Лера взяла её за руки и громко вздохнула, устало улыбаясь. – Как ты?
– Потихоньку, – отозвалась бабуля и мягко потянула её за собой. – Пойдём скорее в дом! Ты, наверное, проголодалась с дороги!
– Вообще-то, я тоже! – напомнил о своём присутствии Колян.
Бабуля отмахнулась от него, и внуки, переглянувшись, негромко рассмеялись.
Лера бросила обувь на крылечке и быстро окинула взглядом крепкий дом из белого кирпича с длинными цветочными горшками на окнах, над которыми причудливо заворачивались тонкие стебельки зелёного горошка. Раньше она всегда чувствовала себя здесь уютно. И, возвращаясь сюда сегодня, переживала, что это чувство больше не посетит её.
Казалось, в доме будет не хватать присутствия деда, его рабочего духа и настроения, могучего баса и суеты, которую он наводил повсюду, где появлялся. Что здесь повиснет тяжкая атмосфера горя и утраты. Но всё оставалось на своих местах и как будто продолжало жить по-прежнему.
Бабуля провела её в просторную кухню, где вкусно пахло свежей едой, ванильной выпечкой и… детством. Солнечные лучи рассеивались, проникая внутрь сквозь плотно задёрнутые цветастые шторы. И, шагая по гладкому ламинату, декорированному под светлое дерево, Лера с опаской озиралась, всё ещё боясь увидеть необратимые изменения. Но кремовые обои на стенах и шкафчики в светло-зелёных тонах, деревянные стулья и белый стол, украшенный вазой с садовыми розами, её окончательно успокоили.
Бабушка, как волшебница, взмахнула рукой и повернулась к внучке уже с пузатой стеклянной банкой. Наполнила её прохладной пузырящейся водой из крана и поставила в неё цветы, расправляя соцветия и листочки тонкими пальцами с элегантным французским маникюром.
– Вазы у меня закончились, – посетовала она. – Мальчишки завалили меня цветами…
Лера присела на стул и, грустно улыбаясь, подпёрла ладошкой щёку. Колян и Мишка, как могли, окружили бабушку незатейливой мальчишеской заботой и старались поддерживать, проявляя внимание. Да и самой ей каждый день нужно было думать о том, чтобы кормить этих проглотов. Наверное, поэтому она сейчас не выглядела потрясённой и потерянной и, в общем-то, вела себя как обычно.
Кругленькая, с шаром седых волос, она напоминала сливочную конфетку с миндалём и кокосовой стружкой, и за это сходство все вокруг называли её Рафаэлкой. Это прозвище ей невероятно шло, и она совсем не обижалась на деда, который его придумал. Потому что вдобавок к такой запоминающейся внешности у бабули были французские корни, и её отец и прадед Леры, коренной француз, носил имя Рафаэль.
В паспорте у бабушки так и было записано – «Колоскова Эмма Рафаэль». Правда, долгое время она не желала расставаться со своей девичьей фамилией, и в этой графе значилось другое слово – «Анри». Но настойчивый дед в конце концов убедил её исправить этот нюанс, и она сдалась под его напором, чтобы он к ней больше не приставал.
– А что у нас есть поесть? – В кухню вслед за ними вошёл Колян, который тут же проверил содержимое холодильника и повернулся обратно с уже оттопыренными щеками. Как будто это не Колян вовсе, а прожорливый хомяк. – М-м-м… Ба, это что за райское наслаждение?!
Лера прикрыла ладошками рот, который непроизвольно растянулся в широкой улыбке, и посмотрела на бабушку. Та довольно прищурилась и потрепала за щёку своего старшего внука.
– Садись за стол, хитрюга! Знаешь, как бабушку задобрить!
И парень, посмеиваясь, уселся рядом с сестрой, а Лера привалилась виском к его плечу. После купания в речке она немного оживилась, но сейчас на неё как будто снова навалилась усталость. Но только не та дорожная усталость, от которой тошнит и гудит голова, а приятная и расслабленная, какая бывает после водных процедур.
– Чем ты планируешь заниматься вечером? – спросила она, поднимая глаза на брата.
Он пожал плечом, и её голова поднялась и опустилась вместе с ним.
– Заеду за отцом сначала. Потом узнаю, как там наш «запорожец». И рванём на речку с пацанами. Давай с нами? – пригласил он с собой сестру.
– Не-е-е… Я уже сегодня накупалась!
– Ники! – обратилась к внуку бабуля, накладывая в глубокие тарелки что-то ароматное. – Ты ещё не забыл, что обещал мне набрать смородины в соснах?!
– Я? – Колян сделал вид, что впервые об этом услышал. И когда бабуля строго нахмурила брови, он снова расплылся в обаятельной улыбке и тут же её успокоил: – Да помню-помню, не забыл! Обещал – значит, сделаю! Между «запорожцем» и речкой загоню туда Мишку и Лерку с вёдрами – и будет сделано!
Лера тут же отпрянула и треснула брата кулачком по коленке, а потом они оба рассмеялись. Бабушка поставила перед ними тарелки и, опираясь ладонями на стол, посмотрела на внуков с немного печальной улыбкой.
Девушка спохватилась и, нацепив на лицо виноватое выражение, растерянно взглянула на неё снизу вверх:
– Прости, ба!..
– Всё в порядке, – отозвалась та, качнув головой. – Думаю, дед не одобрил бы, если бы мы здесь всей семьёй ходили с траурными лицами и изображали страдания вместо того, что по-настоящему чувствуем… Так что ведите себя естественно! – И загремела ящичком, где хранились столовые приборы.
Через минуту внуки уже уплетали за обе щеки вкуснейшее овощное рагу с томлёным утиным мясом и мягким домашним хлебом. А на десерт их ждали мятный чай и ванильные булочки с изюмом.
– Ну, как, наелись? – посмеивалась бабуля, наблюдая, как еда исчезает в их бездонных желудках. – Что вам на завтрак приготовить?
– Блинов хочу! Со сметаной! – мультяшным голосом домовёнка Кузи отозвался на этот вопрос Колян.
Старушка сложила пальцы колечком, принимая заказ и жестом обещая, что всё будет окей. И все трое успели снова посмеяться, прежде чем услышали с улицы шум, чей-то топот и голоса.
– Валерон!
Лера чуть не впечаталась носом в пустую чашку, когда сзади ей на спину запрыгнула пухлая Мишкина тушка в коротких шортах, и братишка чуть не придушил её от радости.
– Ай-ай-ай! – запищала она, пытаясь вывернуться из его объятий, и едва не свалилась со стула. – Отпусти меня, пухлая ты тефтелька! Мне дышать уже нечем! – Лера вскочила на ноги и, ловко скрутив его, собралась легонько нашлёпать брата пониже спины, как вдруг заметила в дверях ещё одного гостя. – Ой! Привет, Яровой… – И сдула с лица завернувшуюся колечком светлую прядь.
В проёме кухни с футболкой на плече появился парень с чумазым носом и щекой. Лера невольно опустила взгляд на Мишку и заметила, что и он похож на чертёнка.
– Привет, – сдержанно поздоровался гость, утирая лицо футболкой, и, комкая её в руках, обратился к старшему из братьев: – Всё, мы его отремонтировали! Попозже вечером или утром по холодку попробую перегнать до гаража…
– Отлично! – отозвался тот. – Я думал, он уже всё. – Колян чиркнул пальцем по горлу и высунул язык изо рта, откинув голову назад.
Гость натянуто улыбнулся уголком рта:
– Он ещё нас с тобой переживёт! – И, расправляя мятую футболку, натянул её на загорелый торс. – Ну, я пошёл…
– Ку-у-уда? – поймала его вопросом бабушка. – А ну-ка садись за стол! Мать опять с утра до ночи в пекарне – дома, наверно, одни макароны!.. Валери! Давай помоги!
  
– Да не… Да я… – слабо возразил он, но Мишка и Лера схватили его за руки и попытались усадить на стул. – Ла-а-адно, дайте хоть руки помыть! – Наконец, улыбнулся парень и покрутил грязными кистями в воздухе. А потом шагнул к раковине и выдавил на ладонь немного средства для мытья посуды.