Некроманты и все-все-все

Женщина же смотрела не по сторонам, а на Елизара. Причем пристально, слегка хмурясь даже.
– Это действительно после… перелета. Иногда бывает, – поспешил он заверить. – Пройдет скоро. Надо лишь немного потерпеть.
Она неуверенно кивнула и обняла огромную свою сумку. Как только поднимает-то? Сама невысокая, крепенькая и пухленькая, вся какая-то сдобная, особенно местами. Волосы светлые в косу заплетает, глаза за очками прячет, причем стекла простые, уж в этом Елизар худо-бедно разбирается.
  
– Наша станция. – Лялечкин поднялся. – Елена Петровна…
Елена… Красивое имя.
Но дело не в имени. Дело в метке. Где и когда эта женщина повстречала хлызня, Елизар не знал. Сама она тоже вряд ли вспомнила бы. Однако тварь приходила к ее дому – на воротах остался яркий след, говорящий, что погань топталась у ворот всю ночь. Наверняка и давила ментально, только женщина устояла.
Как?
– Да, спасибо… – Она запнулась, и Лялечкин, чуть покраснев, сказал:
– Гордей я…
Елизар с трудом удержал лицо. Более неподходящее имя придумать было сложно. И очевидно, что назвали сироту в честь князя, да только… в общем, Лялечкину оставалось посочувствовать: имени он не соответствовал.
– Да-да, – не моргнув и глазом, ответила Елена. – Надо… Послушайте, мне не нравится, как вы выглядите. Вы идете с нами. Вы ведь не боитесь мертвецов?
– Смотря каких. – Сила колобродила, и оттого соображать было весьма непросто.
– Обыкновенных.
– Обыкновенных – не боюсь.
– Хорошо. Отдохнете немного. Если температура спадет, отправитесь по своим делам, а нет – я врача вызову. И не спорьте!
Сил спорить не было, поэтому Елизар просто кивнул. А уже когда толпа вынесла их из поезда, едва не разделив, придержал Лялечкина за руку.
– Присматривай за ней.
– За Еленой Петровной?
Лялечкин руку вырывать не стал, только головой покрутил.
– Вон она… там.
На вокзале было шумно, дымно и людно. И от этого сила, притихшая было, пришла в движение – толпа ее раздражала, и Елизару приходилось делать усилие, чтобы не допустить всплеска. Благо люди и сами сторонились, обходя некроманта.
– Да. На ней метка хлызня. Значит, вернется…
Вряд ли тварь настолько осмелела, чтобы пойти по следу, скорее уж предпочтет дождаться ночи.
– Надо ее спасти! – воскликнул Гордей.
– Надо за ней следить. – И радоваться этакой удаче, потому что искать хлызня, если тот решит затаиться, можно до скончания веков. А Елизару очень не хочется застрять в этом мире надолго. – Присматривать, – попытался он донести мысль до Лялечкина. – И спасти, конечно. Просто будь рядом. И если вдруг что-то не так… доложишь.
Потому что мало ли… Вдруг тварь все же рискнет?
А сейчас, в толпе Елизар ее просто не почувствует. Зато хлызень Елизара – очень даже.
Вид у Лялечкинского родственника был так себе. Он и при первой-то встрече впечатления не произвел, а теперь и вовсе. Бледный, красноглазый, и пот по вискам катится. Короткие волосы дыбом. И цвет странный, серый, словно пылью припорошенный.
Но не в цвете дело. А в том, что дышал новый знакомый сипло.
Ему бы к врачу. А Елене – избавиться от дурной привычки помогать всем и каждому. Вот просили ее? Не просили. А она все равно со своей помощью влезла. И что теперь? А теперь тащит этого непонятного типа в свою заветную комнатушку при морге. Нарушая все существующие инструкции и в очередной раз поступаясь здравым смыслом.
В конце-то концов…
Елизар покачнулся и споткнулся, а из носа потянулась тонкая струйка крови.
– Вам врача надо! – Елена представила, что он возьмет сейчас и помрет.
Не то чтобы ее пугали трупы, но… девать-то куда?
– Ерунда, – Елизар перехватил переносицу пальцами, – бывает. Может, я тут посижу? Вы идите.
Не хватало!
– Лялечкин, бери своего дядю…
Елена мысленно прикинула остаток на карте и со вздохом вынуждена была признать: на такси хватит, но дальше придется что-то думать.
Ладно, как-нибудь потом. Придумает.
У Катьки займет, не впервой. И подработку… Стыдно, но те же рефераты… главное, чтоб самой потом их же на проверку не принесли.
Благо такси нашлось сразу. Елизара, побледневшего еще больше, удалось усадить в салон. Нос ему Елена заткнула комком бумажных платков, а он и не сопротивлялся. И потом тоже, когда Елена вела его кружным путем, – не хватало, чтоб кому на глаза попался, особенно Селимову, который явно ее недолюбливает и о любом опоздании доносит начальству, – тоже не сопротивлялся.
А в морге ожил. Прямо так сразу.
Огляделся. И с прищуром… И главное, ни тени брезгливости. А Елена вдруг поняла, чем от него пахло и почему запах этот показался ей таким родным и успокаивающим. Моргом. Правда, не нынешним, а старым, тем, в котором прошло ее детство.
– Спасибо, – произнес Елизар. – Мне, право слово, неловко, что вам пришлось со мной возиться.
Елена толкнула дверь, за которой по плану значилось хозяйственное помещение номер два. Но поскольку для обычных нужд хватало и первого, Елена заняла второй под свои нужды, и прежний декан ничего-то дурного в том не видел, а нынешний…
– Здесь вы можете отдохнуть. – Она потрогала лоб, убеждаясь, что жар отступил. – Потом, если соберетесь уходить, позвоните.
– Позвонить?
– У дяди нет телефона, – подал голос Лялечкин, маячивший где-то позади. Голос дрожал, и сам Лялечкин был пугающе бледен. – Он…
– Потерялся, – буркнул Елизар. – Я, если вы не против, полежу. Немного. Еще раз извините. Не думал, что настолько… плохо. – Он осторожно опустился на топчан.
– Лялечкин, у тебя первой пары все равно нет, так что присмотри за дядей.
– Спасибо, Елена Петровна.
– Заодно можешь повторить… Если вдруг кто начнет вопросы задавать, говори, что пустила готовиться к практикуму. Или отработку назначила.
И ушла.
Потому что… Просто потому.
Тем более готовиться нужно было не только Лялечкину. Сегодня, как назло, сдвоенная пара у второй группы первокурсников, которые, кажется, задались целью довести Елену до нервного срыва. И главное, нарочно же, поганцы, но…
Елизар проводил женщину взглядом, посмотрел на Лялечкина и сказал:
– Иди. Готовься… Много тут некромантов?
– Только я. Вы… ложитесь.
– Лягу. – Елизар скинул ботинки и со стоном упал на кушетку.
Вытянуться не получилось бы и у Елены, которой, собственно, кушетка и пахла. Таким слабым цветочным ароматом духов. Приятным и отвлекающим.
– А остальные кто?
– Так целители… Должна была быть смешанная группа. Но почти все некроманты выбрали практику в Такх-рава.
Темный мир. Специфическое местечко, но да, для практики первого курса вполне себе подходящее. Нежити много, но вся мелкая и не особо опасная.
– А ты?
– Так получилось…
У кого именно получилось «так», Елизар выяснит. Когда вернется.
– Расскажи.
– О мире? Технологический. Безмагический, хотя скорее нейтральный…
– Это я и без тебя понял. О женщине.
– Елене Петровне?
– А есть другие?
– Много. – Лялечкин осторожно опустил сумку на пол, осмотрелся и предложил: – Давайте я вам чаю сделаю. Сладкого.
– Сделай.
– Елена Петровна… она очень строгая, но справедливая. Правда, наши ее доводят.
– Целители?
Лялечкин кивнул.
Он щелкнул чайником, достал кружку, белую и с котиками, вида совершенно несерьезного. И чай насыпал крупный. Кипятка плеснул… Все же в технологических мирах была своя прелесть. А еще – сахар кубиками.
Елизар сунул два под язык. Слабость отступала.
Нехорошо вышло. Некрасиво. Елизар шмыгнул носом, сжал в кулаке салфетки с кровью и направил силу. Не хватало разбрасываться. Пепел он аккуратно стряхнул в мусорное ведро.
  
Меж тем Лялечкин подвинул кружку. И чай заварил крепкий. Толковый паренек. Хоть и художник.
– Что здесь вообще делают?
– Так-то считается, что здесь неплохо развита медицина. Практическая часть. – Лялечкин аккуратно примостился на краешек стула. – Есть много интересных направлений, сюда и старшие ходят практиковаться, и даже в ординатуру… это звание местных. Главное, что сам мир – условно безопасный, с низким уровнем внутренних конфликтов. – Это да. Это важно… – Но историческое прошлое бурное. Отсюда и массовые захоронения. И эпидемии были. И даже некроочаги… Так в сопровождающей листовке писали.