Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— Атлас? — Никс щёлкает пальцами перед моим лицом. — Ты с нами?
Я киваю и прочищаю горло. Все смотрят на меня так, будто я сошёл с ума.
— Ладно, парни, — я наклоняюсь вперёд и допиваю свой эль. — Я люблю эту женщину. И если бы она попросила, я бы пошёл с ней даже сквозь врата подземного мира. Но я не могу и не буду заставлять её быть со мной.
— Так ты даже не собираешься дать понять ей свои намерения? — Ронан выглядит озадаченным.
  
— Она знает, что я к ней чувствую, — в голове всплывают образы: как она извивалась под моими пальцами, как её язык скользил в мои губы, как она стонала моё имя… Я стряхиваю эти мысли. — Я ясно дал понять, что испытываю к ней чувства, но я также сказал ей, что не стану давить на неё. Если она захочет быть со мной — она скажет это сама. Мне нужна не просто одна ночь.
— Ты лучше, чем я, — просто говорит Никс.
— А я, пожалуй, сегодня в пустую постель возвращаться не собираюсь, — Ронан грубо меняет тему, когда молчание затягивается слишком надолго. — В этом городе полно красавиц, и я намерен провести ночь в тепле.
— Я тоже за, — Никс хлопает себя по бёдрам. — Финн, ты с нами?
Мы с Финном обмениваемся коротким, многозначительным взглядом, прежде чем он покачивает головой и подносит чашку ко рту:
— Идите без меня.
Ронан и Никс не теряют ни секунды и тут же мчатся к барной стойке, где их уже подзывают смеющиеся эльфийки, жестикулируя и заманивая их в свою компанию.
Моё внимание тут же отвлекается от парней, как только они оказываются вне пределов слышимости, и я вновь сосредотачиваюсь на Финне. Он больше не пьёт и крайне редко посещает бары. Помимо сегодняшнего вечера, прошло уже несколько лет с тех пор, как он в последний раз пил эль, и даже сейчас он остаётся верным своему трезвому пути. Никто больше не смеётся над ним за то, что он заказывает ячменный чай в таверне, потому что это стало его излюбленным напитком во время встреч с друзьями. Безалкогольный, он всё же даёт ощущение вкуса эля, но без последствий.
Два года назад я нашёл его среди ночи, швыряющим стеклянные бутылки в стену нашего таунхауса. Когда я вышел на улицу и спросил, что он делает, он повернулся ко мне, и тот отчаянный, безнадёжный взгляд до сих пор преследует меня. Я понял, что всё очень плохо, когда он рухнул прямо на улицу, и мне пришлось схватить его за плечи, чтобы он не ударился головой о тротуар. Его взгляд был затуманен, а дыхание пахло алкоголем. Я не видел его таким сломленным со времён нашей учёбы, когда он терял контроль над своей магией.
— Что случилось, Финн? — я аккуратно похлопал его по щеке, чтобы не дать отключиться. — Что произошло?
— Ты когда-нибудь любил кого-то так сильно, что это причиняло физическую боль? — спросил он, и только тогда я заметил, что его лицо испачкано засохшими слезами.
Я помню, как лихорадочно пытался понять, что могло так его сломать, и когда вспомнил, что он последнее время часто проводил время с Эрис, прошептал:
— Это из-за Эрис?
— Она не выходит у меня из головы, Атлас. Каждое утро я просыпаюсь и мечтаю, чтобы она лежала рядом, но потом осознаю, что я один. Так бесконечно одинок, что это даже смешно.
— Эй, — я трижды похлопал его по щеке, заставляя посмотреть на меня. — Послушай меня, Финн…
— А я вот сижу пьяный у собственного дома, не решаясь войти внутрь, потому что это слишком больно, — перебил он меня, прислонив голову к кирпичной стене.
— Финн, — мягко сказал я, — скажи ей, что чувствуешь. Зачем так мучиться?
— Ты знаешь почему.
— Нет, не знаю, — я оглядел улицу, чтобы убедиться, что мы одни. — Скажи мне, что происходит.
— Если я скажу ей, что чувствую, она будет считать себя обязанной ответить мне взаимностью, чтобы не потерять свой новый дом, — быстро объяснил он, немного заплетаясь в словах. — Я не могу так с ней поступить. Она здесь в безопасности. Я не могу… не могу…
Когда его нижняя губа задрожала, я притянул его к себе и перекинул его руку через плечо, чтобы поднять его с земли.
— Пошли, уложу тебя в постель. Утром поговорим.
— Надеюсь, ты никогда не узнаешь этой боли, — пробормотал он, пока я тащил его к нашей входной двери. — Когда женщина, которая заставила твоё сердце снова биться, так близко, но всё равно вне досягаемости. Когда любишь её с такой уверенностью, но вынужден сдерживаться, чтобы не признаться ей или не взять её за руку.
— Зачем ты сам себя наказываешь, Финн? — спросил я, открывая дверь и направляясь к лестнице, почти полностью поддерживая его вес.
— Она заслуживает свободы, Атлас. Её всю жизнь подавляли и использовали. Как я могу признаться ей в своих чувствах, зная, что она привыкла ставить чужие желания выше своих собственных? — он покачал головой. — Я не могу этого сделать.
Мне с трудом удалось дотащить его до его комнаты на четвёртом этаже, но я всё-таки уложил его в постель и укрыл одеялом.
— Отдыхай, брат. Поговорим об этом завтра, когда ты проспишься после эля.
— Атлас, — тихо сказал он, заставив меня остановиться в дверях и обернуться.
— Да, Финн?
— Пожалуйста, не говори никому об этом, — умоляюще произнёс он со слезами в глазах. — Я не хочу разрушить то, что есть между мной и Эрис.
— Твой секрет в надёжных руках, брат, — ответил я.
И я сдержал своё обещание. Все эти два года. Я не сказал никому ни единого слова о той ночи, и даже мы с Финном больше никогда об этом не говорили. То, что происходит между ним и Эрис — их личное дело, но теперь я понимаю хотя бы часть той боли, которую он чувствует. Я знаю, каково это — когда Шэй так близко, что можно дотянуться рукой, но всё равно она недосягаема. Я всё время напоминаю себе, что, если ничего больше не будет, у нас всегда останется та ночь. Но мне этого мало. Я хочу большего, чем просто «одна ночь в хижине». Я хочу всю жизнь рядом с ней, какой бы длинной или короткой она ни была.
Финн допивает свой напиток и прочищает горло, привлекая моё внимание.
— Надеюсь, ради тебя, что она выберет тебя, — его покрасневшие глаза встречаются с моими, и я понимаю его.
Я тоже надеюсь, что она выберет меня.
ШЭЙ
Пока парни предаются ночным развлечениям, мы с Эрис пользуемся возможностью исследовать библиотеку. Мы проскальзываем сквозь двойные синие двери и одновременно ахаем от восхищения при виде этого чуда.
Как я и слышала, потолок представляет собой стеклянный купол, который тянется вдоль всей уютной библиотеки. Звёзды ярко мерцают над нами, но именно потрескивающий камин притягивает наш взгляд. Каждая стена уставлена книжными полками тёмно-синего цвета от пола до потолка, и при ближайшем рассмотрении становится ясно, что не осталось ни одного свободного места для новых томов. Должно быть, здесь десятки тысяч книг, идеально организованных, и мне хочется, чтобы в жизни хватило времени прочесть их все. Перед камином устроена зона отдыха: белый ковёр служит якорем для читального пространства с трёхместным белым диваном и двумя бархатными креслами цвета индиго напротив. Между местами для сидения стоит кофейный столик бело-золотого цвета, а под ним аккуратно сложены пледы для гостей.
После того как мы не спеша осмотрели библиотеку, мы схватили по паре томов об истории ледяных эльфов и устроились на диване, закутавшись в пушистые пледы, читая в тишине. Без всякой просьбы со стороны, один из слуг, присматривающих за библиотекой, приносит нам кружки с какао, и когда горячий напиток касается моего языка, я стону от удовольствия, зная, что, возможно, нет ничего приятнее этого момента.
  
Мы были не одни. Несколько ледяных эльфов сновали по помещению, забирая нужные книги и уходя после того, как записывали в огромный кожаный том у входа, что именно берут с собой. Я не знаю, сколько времени мы просидели в умиротворённой тишине, читая и потягивая какао, но я совершенно потеряла счёт посетителям. Лишь когда шаги подошли ближе и остановились рядом с диваном, я оторвала взгляд от книги и осмелилась поднять глаза.