Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— Ну что ж, — с улыбкой произносит Сильвейн, прижимая кожаную книгу к груди, — приятно видеть, что не только я люблю почитать у огня поздним вечером.
Мы с Эрис роняем книги и начинаем подниматься, чтобы выразить Сильвейн почтение, но она взмахивает рукой, останавливая нас:
— Пожалуйста, не надо. Нет смысла утруждать себя королевскими формальностями, особенно когда вы обе выглядите такими уютными. Что читаете?
  
— Мы читали об истории Эловина, — объясняю я, показывая обложку толстой книги у себя на коленях.
— Ах, — кивает она, перенося вес с левой ноги на правую. — И насколько она скучна по сравнению с тем, что вы ожидали?
Из моих губ вырывается смешок, и я киваю, откладывая книгу на столик:
— Хуже, боюсь, — с сожалением говорю я, придавая своим словам игривый тон. — Я ожидала намного больше информации о драконах, но оказалось, что там в основном политика.
— Если вы ищете что-то более фэнтезийное, вам лучше отправиться в городскую библиотеку, — поясняет Сильвейн. — Здесь в основном собраны семейные и политические записи.
— А если кто-то ищет хороший любовный роман, — Эрис игриво двигает бровями, — где такие можно найти?
Моя мать смеётся, и её голос наполняет всё пространство, привлекая осуждающий взгляд библиотекаря. Но стоит библиотекарю заметить, кто смеётся, как её лицо тут же смягчается, и она возвращается к вытиранию пыли с полок.
— Романы тоже можно найти в городской библиотеке, — говорит она и, подойдя ближе, шепчет: — Могу порекомендовать «Как укротить своего дракона». Очень бодрящее чтиво, если позволите.
Эрис хихикает, и, несмотря на то что она не в своей истинной форме, её улыбка остаётся такой же.
— Учту, — говорит она.
Морщинки в уголках глаз матери заставляют меня уставиться на неё. Я не совсем уверена, сколько ей лет, но она не выглядит старше меня более чем на двадцать лет. Она действительно ослепительна, и, разглядывая её, я вижу в ней отражение своих черт. Её серые глаза, её улыбка, её длинные белые волосы, даже её смех — всё это передалось мне. Внезапно меня охватывает жажда узнать её лучше, веря, что, возможно, тогда я открою что-то важное о себе самой.
Будто почувствовав мой взгляд, мама переводит глаза на меня, и её широкая улыбка медленно гаснет. Она прочищает горло и говорит:
— Я уже достаточно вторглась в ваше время для чтения. Пожалуй, удалюсь.
Она похлопывает по книге в руках.
— Я собираюсь свернуться в постели калачиком и освежить в памяти тактики ведения драконьих войн перед сном. Знания лишними не бывают.
Она склоняет голову:
— Приятного вам вечера, дамы.
— Подожди, — говорю я, прежде чем успеваю всё обдумать. — Может, присоединишься к нам?
Мама переводит взгляд с меня на Эрис, которая с улыбкой кивает:
— Пожалуйста, — жестом приглашает она занять кресло напротив. — Нам будет очень приятно ваше общество.
После короткой паузы Сильвейн кладёт книгу на кофейный столик и устраивается в одном из бархатных кресел. Мы долго молча смотрим друг на друга, пока я, наконец, не разрываю эту напряжённую тишину и спрашиваю:
— Ты не будешь против, если я задам пару вопросов?
— Я как раз гадала, сколько времени тебе понадобится, чтобы спросить, — отвечает она, устраиваясь поудобнее, явно готовясь к долгому разговору. — Спрашивай.
Я глубоко вдыхаю, чтобы собраться:
— Как вы познакомились с Энвером Солом?
При одном лишь упоминании имени моего отца её лицо озаряется.
— За двадцать лет до Великой войны он и делегация Целестиалов посетили Стелару в рамках тура по Шести Королевствам. Знаю, прозвучит как клише, но это действительно была любовь с первого взгляда. В тот самый миг, когда наши глаза встретились, я почувствовала — внутри меня что-то изменилось.
Она мечтательно улыбается.
— Целестиалы нечасто навещали Далерин, но Энвер намеренно бывал в Эловине несколько раз в год. Он находил поводы для визитов, но каждый раз проводил почти всё времени со мной. Мы гуляли по городу, брали выпечку в пекарнях, вместе посещали фестивали, и он смотрел, как я тренируюсь с Корвэксом, который, к слову, очень привязался к Энверу.
Но вдруг её глаза темнеют, и свет исчезает с её лица.
— Энвер всегда чувствовал, что в Мальволио что-то назревает, но никто не воспринимал его всерьёз.
— Что такое Мальволио? — спрашиваю я.
— Подземный мир, — она смотрит на меня с лёгким подозрением. — В Мидори вас не учили нашей истории, верно?
Мои щёки заливает румянец, и я с чувством стыда качаю головой.
— Как жаль. Они страшно несправедливо к тебе относились.
— Энвер Сол бывал в Мальволио? — вмешивается Эрис, и я понимаю, что она пытается разрядить обстановку.
Сильвейн переключает внимание на Эрис.
— Да, он был там однажды. Он и небольшая делегация из Орабелль попытались поговорить с Дрогоном о смертном мире. Энвер знал, что король демонов никогда не простит и не забудет поражение, которое его предки потерпели тысячу лет назад, но ему нужно было лично убедиться, на что способен Подземный мир, если Дрогон решит начать войну. То, что он там увидел, повергло его в ужас.
— Что он увидел? — я подаюсь вперёд.
— Армию, подобной которой он прежде не видел, — отвечает она. — Твой отец, генерал Назир и мой брат Эйран провели следующий год, посещая каждое королевство в попытках объединить их.
Это имя мне знакомо, и я вдруг вспоминаю, как Атлас рассказывал мне у стен Драакстена про генерала Назира и моего отца, которые оказались по разные стороны во время Великой войны. После того как его освободили из лагеря, он повёл своих песчаных магов и драконов в последнюю атаку, а затем исчез.
— Мой отец знал генерала Назира?
Её глаза светлеют от того, что я узнала это имя, и она кивает.
— Алем Назир и мой брат были самыми доверенными советниками Энвера и его старыми друзьями.
Это объясняет, почему Энвер так отчаянно боролся за освобождение генерала. Они были друзьями.
— Что произошло, когда они посетили королевства? — спрашивает Эрис, подхватывая нить рассказа.
— Мой брат посоветовал объединённым королевствам выставить дозоры, скажем так — шпионов, у портала в Подземный мир. Как только Дрогон провёл своё нечестивое войско сквозь него, Энвера сразу предупредили. Это было у гор Дурна, где Дрогон обрушил ад на смертный мир.
Она делает глубокий вдох, явно переживая воспоминания, которые годами были погребены в глубинах памяти.
— Я была там. Сражалась бок о бок со своим народом против сил Дрогона. Именно тогда Корвэкс получил свой шрам. Мы обрушили на этих порождений зла всё, что у нас было, несмотря на численное превосходство врага. Месяцами мы вели бой, и всякий раз, когда казалось, что мы выигрываем, Дрогон получал подкрепление. На пятом месяце войны я увидела, как погибает моя тётя. Потеря была невыносима, и я заболела так сильно, что несколько дней не могла встать с постели. Энвер страшно волновался и привёл целительницу из Бавы, чтобы она меня осмотрела. Тогда мы и узнали, что я жду тебя.
Она смотрит мне в глаза и дарит тёплую улыбку.
— Мы с твоим отцом тайно обвенчались до начала Великой войны. Если бы мы и впрямь столкнулись с концом смертного мира, мы поклялись встретить его как муж и жена.
— Что произошло, когда вы узнали, что ждёте Шэй? — Эрис подаётся вперёд, опершись локтями на колени, полностью поглощённая рассказом моей матери.
— Я приняла самое тяжёлое решение в своей жизни, — шепчет она. — Я согласилась покинуть передовую и вернуться в Эловин. Этого просил Энвер, и я не могла ему отказать. Хотя… — она смеётся, её глаза увлажняются, — мы с Энвером целую неделю спорили об этом, потому что я не хотела его покидать. Он напомнил мне, что я не первая женщина, отправленная домой из-за беременности, и что я не дезертирую — я дарю нашему нерождённому ребёнку шанс выжить. Ранее никогда не рождался ребёнок с кровью и ледяных эльфов и Целестиалов. Ты должна была быть защищена любой ценой.