Клятва любви и мести (ЛП)

Я падала в это, как будто он был самой темной бездной, и я хотела, чтобы он провалился в ее глубины.
Его пальцы впились в мое горло так, что, я знала, останутся синяки, и я наслаждалась тем, как мой разум сосредоточился на этом единственном ощущении в ущерб всему остальному. Мир сжался вокруг меня, забытый, несущественный.
— Ты этого хочешь, принцесса? Страданий? — Это не было похоже на страдание. Его губы оторвались от моих, прежде чем коснуться покрасневшей, чувствительной кожи моего плеча. — Ты хочешь боли? Быть наказанной? — Его пристальный взгляд встретился с моим, прищуренный, оценивающий, но я не смогла ему ответить. Его хватка на моем горле усилилась, и я поперхнулась. — Это то, что тебе нужно, крошка?
  
— Да, — прошептала я.
— Почему? — Его хватка ослабла настолько, что я смогла заговорить.
— Я не знаю. — Отвлекающий маневр? Наказание? Внешняя боль, чтобы отвлечь от внутренней? Я не была уверена. Я просто знала, что это похоже на облегчение, как первый полный глоток воздуха, когда я ныряла в озеро и пыталась вынырнуть на поверхность.
— Знаешь.
— Я просто не хочу чувствовать... ничего.
Между нами повисло молчание, прерываемое только плеском воды по кафелю.
— Тогда ты придешь ко мне за этим. Я буду контролировать это. Сколько, когда, где. — От его слов мое сердцебиение участилось, а киска заныла от мысли, что я настолько запуталась. — Поняла, принцесса?
Улыбка тронула его губы, когда я кивнула.
— Да. — Его губы прижались к моим, и я застонала, когда кровь окрасила мой язык, а губа треснула под его зубами.
— Я всегда дам то, что тебе нужно, Эмилия, — выдохнул он, просовывая руку мне между ног и погружая два пальца в мою киску.
Внезапное растяжение было резким, и я ахнула, когда мое тело попыталось приспособиться. Я не была уверена, злился он или просто давал мне то, о чем я просила.
— Такая чертовски тугая, — простонал он, прежде чем опуститься на колени и закинуть ногу на плечо. Этот греховный рот обрушился на меня с неистовством — облизывая, посасывая и покусывая мой клитор, пока я не почувствовала себя дикой, возбужденной, потерявшейся в море удовольствия с оттенком боли. Он заводил меня все выше и выше, удары его языка в сочетании с безжалостными толчками пальцев доводили меня до предела, казалось, за считанные секунды.
Когда он прижал третий палец к моей заднице, я напряглась. Он ввел его внутрь, и жжение смешалось с отвратительным удовольствием, от которого я мгновенно кончила. Это ударило по мне сильно и быстро, как волна, разбивающаяся о берег. Мои ноги дрожали так сильно, что я едва могла устоять на скользком полу, но Джио поддерживал меня так же, как и всегда.
— Ты так сладко кончаешь для меня, крошка. — Он прикусил нежную кожу на внутренней стороне моего бедра. — Ты на вкус как гребаная жизнь.
Он приподнялся и поцеловал меня, заставив свой язык проникнуть в мой рот со стоном. Все, что я чувствовала, — это вкус крови и собственной спермы на его губах, и он был прав, это действительно было похоже на вкус жизни.
Его твердый, как камень, член прижался к моим ногам, и я вздрогнула от его жесткого прикосновения к чувствительной плоти.
— Я собираюсь заставлять тебя кончать снова и снова, пока ты не начнешь умолять меня остановиться. Я собираюсь трахнуть тебя и причинить тебе боль. — Его зубы сжали мою челюсть, прежде чем его губы коснулись моего уха. — К тому времени, как я закончу с тобой, крошка, ты не будешь чувствовать ничего, кроме меня, целую неделю.
Развернув меня, он прижал меня к стене с такой силой, что моя щека ударилась о кафель. Он схватил меня за волосы, запрокинул мою голову назад и раздвинул мне ноги. Затем он вошел в меня по самые яйца. Мои легкие судорожно хватали воздух, мое тело хотело выгнуться от его вторжения, но я не могла. Деваться было некуда, только он и его неумолимая хватка, и это было совершенство.
— Возьми это, Эмилия. Каждый гребаный дюйм. — Он был огромным. Он наполнял меня, переполнял, растягивал до предела. И он не давал мне передышки, входил в меня снова и снова.
Джио командовал моим телом, доминировал над ним, играл им, как марионеткой на ниточках. Я жаждала его насилия, его грубой хватки, острой боли, когда он проникал слишком глубоко, боли в спине, когда он сгибал меня и заставлял меня принимать еще больше.
Его пальцы обхватили мое горло, притягивая мои лопатки к своей груди, и он слегка прикусил мою шею.
— Ты этого хочешь, Эмилия? Чтобы я использовал тебя, трахал и причинял тебе боль? — Он вошел еще глубже, и я вскрикнула.
— Да!
— Такая маленькая грязная принцесса.
Его рука скользнула вниз по моему животу, пальцы сжали мой чувствительный клитор, заставляя вздрагивать и стонать.
— Ты собираешься кончить для меня, Эмилия?
— Да, — простонала я, когда он больно сжал клитор, но в сочетании с его членом, вонзающимся в меня, я была слишком переполнена ощущениями, чтобы различать тонкую грань между удовольствием и болью.
Он чередовал поглаживания с пощипываниями. Сначала нежно, потом жестко. Нежно, жестко. Заводя меня, он снова прижимал меня к себе.
И все это время он безжалостно трахал меня, пока я не начала выкрикивать его имя, умоляя его позволить мне кончить. В тот момент я одновременно любила и ненавидела его.
— Кончи, Эмилия, — простонал он. — На мой член.
Его палец обвел клитор, член скользнул глубже, и я развалилась на части, постанывая и извиваясь, когда сверхчувствительные нервы одновременно сжались в спазме.
Он вышел из меня, и я почувствовала, как его рука ласкает твердый член, прежде чем он застонал и впился зубами мне в шею, когда кончил. Это было первобытно, почти по-животному, как будто он ставил на мне метку. Я почувствовала, как теплая жидкость коснулась моей спины, прежде чем он отошел. В ту секунду, когда его большое тело перестало загораживать насадку душа, вода смыла все следы его присутствия с моей кожи.
— В следующий раз я искупаю тебя в своей гребаной сперме и заставлю носить ее.
Почему это так сильно меня завело? Схватив меня за бедра, он повернул меня лицом к себе, затем снял со стены ручную душевую насадку. На его губах заиграла озорная ухмылка, когда он включил душ и отрегулировал температуру.
Его рука снова обвилась вокруг моего горла.
— Раздвинь ноги, Эмилия.
Я так и сделала, и он придвинулся ближе. Я вздрогнула от ледяной воды на бедре, прежде чем он направил ее мне прямо между ног. Моему измученному клитору было ужасно холодно, и я дернулась в его объятиях. Его хватка усилилась, он просунул свое мощное бедро между моих ног, не давая им сомкнуться.
— Джио, пожалуйста, — выдохнула я.
— Ты хотела наказания, не так ли?
— Нет, я…
— Прими его, Эмилия. И помни об этом в следующий раз, когда захочешь попробовать сделать эту красивую кожу розовой. Она моя. Ты вся моя. — Он поцеловал меня в губы. — Твое удовольствие, твоя боль, твои наказания.
Он повернул насадку душа, и, хотя вода была холодной, она била по моему клитору как раз в нужном направлении. Я не думала, что смогу кончить снова, не хотела этого, и все же мое тело болезненно дернулось, когда оно предприняло жалкую попытку. Я вскрикнула, мышцы напряглись так, что это было больше похоже на пытку, чем на удовольствие. Только тогда он выключил душ.
— Хорошая девочка.
Мы стояли там, глядя друг на друга, и наше прерывистое дыхание было громким во внезапной тишине душевой кабинки.
То, что только что произошло между нами, выходило за рамки секса или даже обычных эмоций. Я никогда ни перед кем не была так уязвима. И все же, когда я была слаба, он был моей силой. Когда мне что-то было нужно, он отдавал без вопросов.
  
Его рука коснулась моей щеки, и по моей коже пробежала дрожь.
— Я всегда дам тебе то, что тебе нужно, крошка. Не важно, насколько все плохо.
Я обхватила его за шею и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. Какая ирония судьбы, что человек, который когда-то был тенью моей наивной невинности, теперь был единственным светлым пятном.