Приключения Мартина Хьюитта

– Насколько я понимаю, в качестве причины смерти была названа просто оспа, без каких-либо уточнений или замечаний?
– Просто оспа.
Хьюитт и мистер Бойер попрощались с доктором О’Райли и отправились прямиком в загородный дом, где Элджернон Рюс встретил свою смерть. Однако у ратуши на рыночной площади Хьюитт остановил машину и сверил свои часы с общественными.
– Здесь на полчаса раньше, чем в Лондоне, – заметил он, – мы не должны расходиться во времени с местными жителями.
  
Пока он это объяснял, к нему, запыхавшись, подбежал доктор О’Райли.
– Я только что кое-что услышал, – прохрипел он. – Есть свидетели! Трое мужчин слышали выстрел, проходя мимо коттеджа. На прошлой неделе во вторник.
– Где эти мужчины? – последовал незамедлительный вопрос.
– Я не знаю, где они сейчас, но их можно найти. Мне связаться с ними?
– Если это возможно, – сказал Хьюитт, – вы нам очень поможете. Можете ли вы попросить их подойти к коттеджу, как только они смогут добраться до него сегодня? Передайте им, что каждый из них получит по полсоверена.
– Хорошо, я так им скажу. Удачных вам поисков.
– Вторник на прошлой неделе, – проговорил мистер Бойер, когда они отъезжали. – Это день первого письма Мейна и день, когда, по его словам, Рюс заболел. Тогда, если это был выстрел, убивший Рюса, он лежал мертвый в этом доме все те дни, пока Мейн писал письма его матери. Хладнокровный негодяй!
– Да, – ответил Хьюитт, – я думаю, что именно во вторник Рюса застрелили. Раньше Мейн просто не мог бы писать матери об оспе. Рюс мог сам вдруг написать домой, или могло произойти что-то, что отложило бы планы Мейна, и тогда от него потребовались бы объяснения.
Они пробирались по очень плохой дороге и в конце концов выехали на узкую тропу, проходившую мимо полуразрушенного фермерского дома.
– Здесь живет женщина, которая готовила и убирала для Рюса и Мейна, – сказал мистер Бойер. – А там коттедж, примерно в ста ярдах отсюда, немного правее.
– Что ж, – ответил Хьюитт, – предлагаю остановиться здесь и задать ей несколько вопросов. Я хотел бы получить показания всех свидетелей и как можно скорее. Это упростит нашу последующую работу.
Они вышли, и мистер Бойер принялся с грохотом стучать тростью в калитку. В ответ на его призыв вышла аккуратная женщина лет пятидесяти, морщинистая не по возрасту, но одетая лучше, чем любая другая женщина, которую Хьюитт видел с тех пор, как покинул Калланин. Она вежливо им поклонилась.
– Доброе утро, миссис Херли, доброе утро, – поприветствовал ее мистер Бойер. – Это мистер Мартин Хьюитт, джентльмен из Лондона, который будет расследовать ужаснейшее убийство нашего юного мистера Рюса. Он разберется во всем до конца. Он хотел бы побеседовать с вами, миссис Херли.
Женщина снова склонила голову.
– Да, дж'эентельмены, добро пожаловать, жуть, печально, конечно это все. – У нее был низкий, приятный голос, сильно контрастировавший с ее непривлекательной внешностью, и отличавшийся самым мягким и утонченным акцентом, какой только можно вообразить. – Не хотите зайти? Вот дела! Они ведь жили вместе, рыбачили, и читали, как братья! И ведь серьезно, он был отличным молодым человеком, ну да, ну да!
– Я полагаю, миссис Херли, – сказал Хьюитт, – вы знаете столько же из жизни этих двух джентльменов, сколько и все остальные?
– Так и есть, сэр; ничуть не больше.
– Знаете ли вы кого-нибудь, кто был в плохих отношениях с мистером Рюсом или мистером Мейном?
– Нет таких людей во всем Майо! С чего бы? Такой милый молодой джентльмен, благородный, и все такое.
– Расскажите мне все, что произошло в тот день, когда вы услышали, что мистер Рюс заболел – во вторник на прошлой неделе.
– Да утром-то все было почти как обычно. Я была там в полседьмого, и через полчаса я услышала, как джентльмены разговаривают. Они кушали завтрак – мистер Рюс ел совсем мало. Было половина десятого, когда мистер Мейн отправился пешком в Калланин, а мистер Рюс остался дома, ему нужно было написать письма. Через полчаса я ушла оттуда. Позже (уже ближе к вечеру) я шла через двор за водой, и когда проходила мимо, я увидела милого молодого джентльмена. Он сидел и писал что-то за столом, такой тихий, спокойный – и больше я его не видела.
– А после этого?
– После этого, сэр, я вернулась с ведрами к себе и больше ничего не видела и не слышала до двух часов. Тогда мистер Мейн приехал из Калланина.
– Вы видели его, когда он возвращался?
– Да, сэр, когда я забивала гвоздь в забор, появился этот мерзавец. Я ждала его около часа, думала, он может принести что-то на ужин. И еще в знак благодарности он помог мне настроить время на моих часах. Он сверялся с часами ратуши.
– Это было в два часа?
– Ровно два, но мои часы уже были точными, я их правильно настроила. И…
– Одну минуту; могу я взглянуть на ваши часы?
Миссис Херли повернулась и приоткрыла входную дверь, за которой скрывались старые висячие часы. Хьюитт достал свои часы и сравнил время.
– Вы абсолютно правы, миссис Херли, – сказал он. – Ваши часы безупречно точны.
– Это так, сэр, и никогда, кроме единственных двух раз, они не ошибались с тех пор, как мой отец (упокой его душу!) повесил их здесь. Это неплохие часы, как часто повторял сам мистер Рюс; и я всегда настраиваю их по ратуше. Но, как я уже говорила, мистер Мейн вернулся, сверил со мной время; потом он пошел прямо к себе домой, и больше я его не видела, может быть, до половины третьего.
– А потом?
– А потом, сэр, он пришел ко мне, очень грустный, с письмом. «Возьми его, – говорит, – и отправь в Калланин при первой возможности. Мистер Рюс ужасно болен, – говорит он, – и вам не следует находиться рядом, иначе вы заразитесь. Я собираюсь уложить его в постель, а его одежду сожгу за домом, – грит он, – так что, если вы увидите дым, не обращайте внимания. В округе ни одного доктора. Но я и сам врач, и я сделаю все возможное для него». И, конечно, я знала, что он доктор. Еще с того момента, как они здесь поселились. «Вы не должны приближаться к коттеджу, – говорил он, – пока все не закончится. Прошу вас оставлять еду и питье во дворе, между нашими домами, я буду ее забирать. Но отправьте письмо, – говорил он, – как можно скорее. Оно не заразно, – обещал он, – я лично его дезенфицировал. Но держитесь подальше от коттеджа». И я взяла у него письмо.
– А потом он сразу же вернулся в дом?
– Именно так, сэр, и он был в ужасном расположении духа, выглядел белым как бумага, а сам только и мечтал, что о зеленых бумажках, негодяй! Он всегда был таким хитрецом. И в тот день я его больше не видела. На следующий день он оставил еще одно письмо вместе с грязными тарелками там, на площадке между домами, и прокричал, чтобы его тоже отправили. Конечно, оно было для матери бедного молодого джентльмена, как и предыдущее. А на следующий день было еще одно письмо, и второе для гробовщика. Так я и узнала, что молодой джентльмен мертв. И они похоронили его на следующий день.
– Значит, с того момента, как вы пошли за ведром и увидели, что мистер Рюс пишет письма, и до похорон вы ни разу не были в коттедже?
– Нет, сэр; но я считаю, что абсолютно права! В этом доме есть дети, а Теренс болен бронхитом.
  
– Конечно, конечно, вы поступили совершенно правильно – действительно, вы всего лишь выполняли поручения. Но постарайтесь вспомнить, не слышали ли вы в один из этих трех дней выстрел или какой-либо другой необычный шум в коттедже?
– Никак нет, сэр. Я и сама пыталась вспомнить что-то такое эти четыре дня. Возможно, такое и было, но я ничего не слышала.
– После того, как вы пошли за водой, и до того, как мистер Мейн вернулся, мистер Рюс выходил из коттеджа, могло ли такое случиться?
– Насколько мне известно, он вообще не выходил. Конечно, он мог уйти и вернуться без моего ведома. Но я такого не видела.