Приключения Мартина Хьюитта

– Спасибо вам, миссис Херли. Я думаю, сейчас мы пройдем в коттедж. Если придут какие-нибудь люди, вы объясните им где нас искать? Я полагаю, там остается полицейский?
– Так и есть, сэр. И сержант совсем недалеко отсюда. Они здесь дежурят с тех пор, как мистер Бойер уехал в прошлый раз, но иногда отлучаются.
Хьюитт и мистер Бойер направились к коттеджу.
– Вы заметили, – сказал мистер Бойер, – что женщина видела, как Рюс писал письма? Интересно, что это были за письма и где они находятся? Насколько я знаю, ему, кроме матери и сестры, больше некому писать, но они ничего от него не получали. Что же это такое? Здесь замешан кто-то еще? Эта история совсем не проста.
  
– Да, – задумчиво ответил Хьюитт, – я думаю, что наши расспросы могут дать куда больше, чем мы ожидали; и что касается этих писем – да, я думаю все дело может заключаться в них.
Они подъехали к коттеджу – для этого района необычайно солидному строению. Он был квадратным, из простого, цельного кирпича, с шиферной крышей. На участке земли за домом все еще виднелись следы костра, в котором Мейн сжег одежду и другие вещи Рюса. А на подоконнике напротив сидел крупный, по-солдатски широкоплечий представитель королевской полиции. Когда они подошли он встал и отдал честь мистеру Бойеру.
– Добрый день, констебль, – сказал мистер Бойер. – Надеюсь, за это время ничего не произошло?
– Ничего, сэр. Никто не заходил внутрь.
– Было ли открыто какое-нибудь из окон? – спросил Хьюитт.
– Вот это, сэр, – сказал полицейский, указывая на окно позади себя, – когда они забрали тело. И окно за углом дома тоже. Это окна спальни, они открыли их, чтобы немного проветрить помещение. Другое окно, сзади – из гостиной – не было открыто.
– Очень хорошо, – ответил Хьюитт, – мы посмотрим на это окно изнутри.
Дверь не была заперта, и они прошли внутрь. Из прихожей был проход в спальню с двумя узкими кроватями. Кроме того, в доме была гостиная, маленькая кухня и чулан между спальней и гостиной, используемый в качестве ванной. Они прошли в гостиную и направились к единственному окну в задней части дома. Это было обычное створчатое окно, закрытое, но не запертое на задвижку. Хьюитт осмотрел задвижку, обратив внимание мистера Бойера на яркую царапину на грязной латуни.
– Смотрите, – сказал он, – эта зазубрина в защелке точно соответствует узкому пространству между двумя рамами окна. – И посмотрите, – говоря это, он слегка приподнял нижнюю створку, — на раме верхней створки остался след лезвия. Кто-то проник через это окно, отодвинув задвижку ножом.
– Да, да! – воскликнул сильно взволнованный мистер Бойер, – и вышел он, судя по всему, этим же путем, иначе почему окно закрыто, а задвижка не закреплена? Но кому бы пришло в голову это делать? Что, черт возьми, это означает?
Прежде чем Хьюитт успел ответить, констебль просунул голову в комнату и объявил, что у двери стоит некий Ларри Шанахан, которому обещали полсоверена.
– Один из тех, кто слышал выстрел, – напомнил Хьюитт мистеру Бойеру. – Приведите его, констебль.
Констебль провел в гостиную Ларри Шанахана, которому сопутствовал сильный запах виски. Он был чрезвычайно неопрятным одноглазым человеком, что заставляло его поворачивать голову в сторону, когда он рассматривал Хьюитта. Это делало его похожим на попугая. На опаленном солнцем лице занимательно перемешивались коричневый и огненно-красный цвета, и голос его был хриплым. Одной рукой он прижимал шляпу к животу, а другой теребил свой чуб.
– И кто же тот достопочтенный джентльмен, – сказал он, – который собирается подарить мне кусочек золота?
– Вот он я, – улыбнулся Хьюитт, позвякивая деньгами в кармане, – а вот и полсоверена. Вы получите деньги, как только ответите на несколько вопросов. Говорят, вы слышали выстрел где-то здесь?
– Правда, слышал, сэр. Выстрел был в этом доме, точно, и ни в каком другом.
– И когда это было?
– После полудня.
– Но в какой день?
– В прошлый вторник, сэр. Я тогда шел на ярмарку в Баллишиле.
– Расскажите мне об этом.
– Хорошо, сэр. Я ехал в тот день на ярмарку со своими свиньями, сэр, в Баллишил, совсем недалеко от Калланина. В Калланине, сэр, я заскочил к Дэнни Малкахи и мы пропустили по рюмочке. Он тоже собирался на ярмарку. А потом пришёл Деннис Грейди, который тоже туда собирался. И вот, мы выпили еще по рюмочке, или, может быть, еще по несколько рюмочек. И потом мы отправились этим путем, он знаком только местным. Ну, сэр, это случилось, когда мы только добрались до этого места. Раздался жуткий грохот, который заставил нас всех остановиться. «Что это?» – спросил Дэн. «Это выстрел, – говорю я, – из вон того кирпичного дома». «Верно, – сказал Деннис, – больше неоткуда». – И мы смотрели друг на друга. «А что мы будем делать?» – спросил я. «А что мы можем? – заключил Дэн. – Это не наше дело». «Это так», – повторил Деннис, и мы пошли дальше. Может быть, это и было глупо, но вполне могло случиться, что джентльмены стреляли, чтобы развлечься или для чего-то еще. И.… в общем... и так... – мистер Шанахан почесал за ухом, – в общем... мы ушли.
– И вы помните, в какое время это было?
Ларри Шанахан перестал чесаться и зажал ухо между большим и указательным пальцами, сурово уставившись в пол своим единственным глазом, погрузившись в вычисления.
– Ну конечно, – сказал он, – должно быть... должно быть... давайте посмотрим... должно быть... – он поднял глаза, – может быть, половина третьего, а может быть чуть ближе к трем.
– И Мейн был на месте все время после двух, – заметил мистер Бойер, хлопнув себя кулаком по раскрытой ладони. – К этому все и сводится. Мы засекли его с точностью до минуты.
– У вас были с собой часы? – спросил Хьюитт.
– Кому нужны часы, сэр? Я сам все рассчитал. Домик в пяти милях от Калланина, и мы вышли только через полчаса после того, как часы на ратуше пробили двенадцать. Дорога заняла бы у нас два часа с небольшим, даже чуть больше, учитывая свиней, и неровную дорогу, и расстояние, и наше состояние после… перекуса.
Его глаз лукаво закатился, когда он произнес это.
– Я сам это рассчитал, сэр.
Тут появился констебль с еще двумя мужчинами. У каждого было обычное количество глаз, но в остальном они были очень близкими копиями мистера Шанахана. Они оба были в лохмотьях, и ни один не был похож на трезвенника.
– Дэн Малкахи и Деннис Грейди, – объявил констебль.
Рассказ мистера Дэна Малкахи ничем не отличался от версии мистера Ларри Шанахана, и рассказ мистера Денниса Грейди был таким же. Они все слышали выстрел, это было ясно. То, что Дэн сказал Деннису, и то, что Деннис сказал Ларри, не имело большого значения. Также все сходились на том, что этот день был вторником, когда проходила ярмарка. Но по поводу времени суток возникли разногласия.
– Выстрел был почти сразу после часу дня, – сказал Дэн Малкахи.
– Да как бы не так! – с презрением воскликнул Ларри Шанахан. – Надо было меньше тебе наливать! Это было в половине второго. К половине первого мы еще и не вышли из Калланина. Ну вы это слышали!
– Попрошу. Мы вышли минут через пять после одиннадцати.
– Что за глупости ты несешь, Дэн Малкахи. Было двенадцать часов, я посчитал.
– Думаю, ты посчитал неправильно. Я точно помню, что было одиннадцать.
– Вы оба все перепутали, – вмешался Деннис Грейди. – Мы вышли вот уж точно не в одиннадцать!
  
– Я удивляюсь тебе, Деннис Грейди; ты, должно быть, нажрался словно корова Керри, – и Малкахи, и Шанахан набросились на упрямого Грейди, и спор становился все более шумным, пока Хьюитт не остановил его.
– Хорошо, хорошо, – сказал он, – забудьте про время. Потом между собой договоритесь. А есть среди вас кто-то, кто помнит – не высчитывает, понимаете, а именно помнит – время, когда вы добрались до Баллишила? – фактическое время по часам – не предположение.