В главной роли (ЛП)

Какое-то время Коул молчит, просто стоит рядом, близко, но не вплотную. В этом есть что-то успокаивающее. В нем. Я привыкла к его присутствию, его спокойствию, его дурацким шуткам, нежным прикосновениям и к тому, что он всегда знает, когда я в нем нуждаюсь.
Слишком привыкла.
И, возможно, именно поэтому, когда я наконец откладываю планшет с зажимом, снова поднимаю на него взгляд и выпаливаю: — Я не хочу к тебе привыкать, если ты не планируешь остаться.
  
Он мгновенно ловит мой взгляд.
— Что?
Я сглатываю.
— Я имею в виду, что ты продолжаешь появляться в моей жизни. А я продолжаю… позволять это тебе. И я знаю, что со мной не так уж легко. Я говорю не то, что нужно, или закрываюсь в себе, или шучу в дико неподходящие моменты…
— Ты имеешь в виду, как сейчас? — спрашивает Коул мягким голосом.
Я издаю сухой, нервный смешок.
— Да. Как сейчас.
Повисает долгая пауза. Я опускаю взгляд на свои руки. Ненавижу это чувство — обнаженное, уязвимое, слишком честное, — но не могу остановиться.
— Кажется, я в тебя влюблена, — говорю я очень тихо. — Точнее, нет. Не кажется. Я в тебя влюблена.
Коул выдыхает так, словно задерживал дыхание несколько дней.
Он отталкивается от стола и сокращает расстояние между нами, легко опуская руки мне на талию.
— Я ждал, пока ты это скажешь, — бормочет он, — чтобы ничего не испортить, сказав это первым.
Я удивленно моргаю, глядя на него снизу вверх.
— Ты…
— Я тоже тебя люблю, — произносит он, твердо и уверенно. — Уже давно.
Его руки скользят вверх по моей спине, и он наклоняется, прижимаясь лбом к моему. Я вдыхаю его запах — мыло и что-то, что принадлежит только ему, — и чувствую это каждой клеточкой.
Морг гудит вокруг нас. Запах антисептика. Жужжание старых ламп. Все, что, как мне казалось, я не смогу получить, давит на меня.
И почему-то именно в этом месте я влюбляюсь.
Что вполне в моем духе.
Я отстраняюсь на пару сантиметров.
— Ты только что признался мне в любви в комнате с тремя трупами.
Коул ухмыляется.
— А ты призналась мне в любви, держа в руках желчный пузырь.
Мы оба смеемся, и почему-то это кажется самой романтичной вещью, которая когда-либо случалась.
  
Глава сорок четвертая
 
КРАСНЫЙ УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ В СУПЕРМАРКЕТЕ
Энди
— Нам нужно поговорить о твоих привычках ходить за продуктами.
Коул отрывает взгляд от коробки хлопьев, которую он изучает так, словно в ней кроются тайны вселенной.
— А что не так с моими привычками ходить за продуктами?
— Ты пялишься на эту коробку «Лаки Чармс» уже пять минут.
— Я читаю информацию о пищевой ценности.
— Ничего подобного. — Я прислоняюсь к тележке, наблюдая за ним. — Ты пытаешься понять, стали ли маршмэллоу меньше с тех пор, как ты был ребенком.
Его губы дергаются.
— Они определенно стали меньше.
— Коул.
— Корпоративная «скрытая инфляция» — это реальная проблема, Энди.
Я выхватываю у него коробку и бросаю ее в тележку.
— Тебе двадцать шесть лет.
— И? — Он идет за мной по проходу, сунув руки в карманы. — Возраст не умаляет моей любви к волшебно-вкусному завтраку.
Мы сворачиваем за угол и едва не сталкиваемся с другой тележкой. Девушка, толкающая ее, поднимает глаза, и ее лицо озаряется так, будто наступило рождественское утро.
— Коул?
Я наблюдаю, как на его лице появляется узнавание, за которым тут же следует то, что я могу описать только как легкую панику.
— Стефани. Привет.
Она симпатичная — в том смысле, в каком симпатичны инструкторы по йоге, которые действительно занимаются йогой. Светлые волосы собраны в хвост, одежда сплошь от «Лулулемон», одна из этих гигантских многоразовых бутылок для воды.
— О боже мой, мы не виделись целую вечность! — Она дотрагивается до его руки, и у меня возникает внезапное желание ударить что-нибудь. Желательно ее. — Как ты? Все еще тушишь пожары?
— Да, все еще в деле. — Коул делает полшага назад, ближе ко мне. — Эм, Стефани, это Энди. Моя девушка.
Улыбка Стефани дрогнула ровно на одну секунду, прежде чем она взяла себя в руки.
— О! Привет! Очень приятно познакомиться.
Она так явно не считает. Я вижу это по тому, как ее глаза быстро сканируют меня — отмечая мою выцветшую футболку, рваные джинсы и тот факт, что я покупаю обычные хлопья, в то время как у нее полная тележка всего органического.
— Взаимно, — говорю я, даже не пытаясь соответствовать ее фальшивому энтузиазму.
— И как давно вы двое вместе? — спрашивает она, продолжая смотреть на Коула так, словно я могу исчезнуть, если она будет с достаточным усердием меня игнорировать.
— Полгода, — отвечает он, обнимая меня за талию. — Лучшие полгода.
Этот собственнический жест не должен был заставить бабочек порхать в моем животе. Но он заставил.
— Это… здорово. — В конце фразы голос Стефани повышается, словно это вопрос. — Знаешь, мне всегда было интересно, что случилось с нами. У нас все так хорошо начиналось.
О. Черта. С два.
— Правда? — сладко спрашиваю я. — Потому что, судя по тому, что рассказывал Коул, у тебя была привычка «забывать» упоминать о своем другом парне.
Коул кашляет. Лицо Стефани заливается краской.
— Это было… в смысле… все было сложно.
— С изменами обычно так и бывает, — соглашаюсь я, продолжая улыбаться, словно мы обсуждаем погоду.
Рука Коула крепче сжимает мое бедро. Не могу понять, пытается ли он удержать меня или же сдерживает себя, чтобы не рассмеяться.
— Что ж. — Стефани поправляет свой идеальный хвост. — Мне пора. Брэд ждет в машине.
— Брэд? — переспрашивает Коул. — Тот персональный тренер?
— Инвестиционный банкир, — быстро поправляет она. — Это новые отношения, вообще-то.
— Поздравляю, — говорю я. — Надеюсь, он знает обо всех твоих других отношения.
Она бросает на меня взгляд, способный содрать краску со стен, а затем поворачивается к Коулу с трагическим выражением лица.
— Было очень приятно тебя увидеть, Коул. Ты выглядишь… счастливым.
— Так и есть, — просто отвечает он.
Стефани укатывает свою тележку так, словно сбегает с места преступления. В ту же секунду, как она скрывается за углом, Коул поворачивается ко мне.
— Ты только что…
— Защитила твою честь? Да.
— Это было…
— Мелочно? Тоже да. — Я ухмыляюсь.
Он смотрит на меня секунду, а затем впивается в мои губы прямо там, в ряду с сухими завтраками. Когда Коул отстраняется, мы оба тяжело дышим.
— Это, — произносит он прямо мне в губы, — было самым сексуальным из всего, что я когда-либо видел.
— Правда? Потому что у меня есть еще вопросы по поводу того персонального тренера.
Он стонет.
— Давай не будем?
— Его правда звали Брэд? Потому что это звучит слишком уж стереотипно.
— Энди.
— Он носил эти крошечные майки? Те, у которых агрессивно огромные проймы для рук?
— Я поцелую тебя еще раз, чтобы заставить замолчать.
— Это не особо меня пуга…
Коул выполняет свою угрозу, прижимая меня к полке с «Фростед Флейкс». Этот поцелуй другой. Глубже. Его рука зарывается в мои волосы, и я забываю, что мы на публике, пока…
— Извините.
Мы отрываемся друг от друга и видим пожилую женщину, сверлящую нас взглядом поверх очков.
— Некоторые из нас пытаются делать покупки, — многозначительно говорит она.
— Извините, — произносит Коул с видом, который вообще не выражает сожаления. — Мы просто…
— Я вижу, чем вы тут занимались. — Она фыркает. — В мое время подобные вещи держали в тайне.
— Мэм, — серьезно говорю я, — в ваше время люди делали это на задних сиденьях «Бьюиков». Мы хотя бы остались в одежде.
  
Ее рот открывается и закрывается, как у рыбы. Коул издает сдавленный звук, который может быть как ужасом, так и смехом.
— Ну знаете ли, я никогда…