Поцелуй меня, любимый (СИ)

— Нет, я бы хотел уехать как можно быстрее из вашей страны, — нетерпеливо произнёс степняк и тут же решил объяснить своё решение: — Расстроился я не на шутку, что не получил в жёны прекрасную принцессу, за которую бился на турнире, не жалея живота своего, — хитро прищурился. — Вот прям чувствую, что, задержись я ещё немного здесь, точно пожалею о принятом решении и потребую свою законную награду. 
— Тогда и правда стоит поспешить, — взволновано проговорил Гаруф. — Так когда вы собираетесь отбыть? — поинтересовался он.     
— А это уже будет зависеть только от вас, — вкрадчиво проговорил степняк, многозначительно поведя бровями. — Чем быстрее, тем лучше, конечно.  
— Понял! 
И правитель Эграна стремительно вышел из покоев степняка.
Глава 23
Солнце стояло высоко в зените, во дворе под палящими лучами сновали слуги, собирая в дальний путь повозки с данью для Серебряной Завлуди, а также приданое Чанлиф. И как только появился степняк со своими воинами, Мидин тотчас приказал привести пленных, а сам подошёл и поинтересовался:  
— Если хотите, Его Величество предоставит своих лучших воинов, чтобы они сопроводили вас до границы Эграна. — И совсем шёпотом добавил: — Эти русичи очень опасны, они как звери, загнанные в угол, пойдут на всё, только бы вырваться на свободу. А с вами едет любимая племянница правителя, и он не на шутку обеспокоен тем фактом, что у вас недостаточно людей, чтобы обеспечить ей должную охрану! 
— Спасибо за помощь, — рассеянно ответила Милада-степняк, провожая тревожным взглядом воинов Мидина. Она не могла ни о чём другом думать, как только о предстоящей встрече с любимым. “У меня всё же получилось, — думала она, а в душе всё пело и ликовало. — Мы вызволили Невера и его побратимов из каменных казематов и сейчас уезжаем на родину”. Но вслух ровным тоном произнесла: — Но мы сами справимся. Пусть ваш правитель не переживает за свою племянницу. 
— Тогда советую вам оставить их в оковах до места прибытия, — предложил Мидин.   
Милада-степняк лишь кивнула в ответ. Только что из здания начали выводить искольских пленников. Первым шёл Невер, он буквально тащил на себе своего друга — Данияра. Даже на расстоянии было видно, насколько плох этот воин. Он едва передвигал ноги, не понимал, что происходит, и просто покорно следовал за своим товарищем по оружию, радуясь, что умрёт на свободе, а не в мрачном подземелье. Этот исполинский воин наводил ужас на врагов, а сейчас его качало от слабости. Сердце Милады сдавило от жалости к умирающему воину. 
"Пресветлые Боги! — прошептала она. Данияр не раз спасал жизнь Неверу и был искренне предан ему. — Дайте мне силы спасти его! Пожалуйста, продержись ещё немного", — мысленно обращалась Милада к побратиму своего мужа. 
А тем временем вся челядь и придворные сбежались посмотреть на отъезд пранадармца и суровых северян, которыми пугали непослушных детей, рассказывая всякие небылицы о страшных русичах.  
— Не знаю, что ты задумал, — проговорил Невер, останавливаясь напротив степняка и прожигая его ненавидящим взглядом. — Но так просто это тебе с рук не сойдёт. 
Милада-степняк не стала ничего отвечать, спокойно выдержала взгляд любимого, мельком посмотрела на Данияра, который уставился на неё с той же ненавистью во взгляде; она знала: была бы его воля, он без промедления свернул бы тонкую шею степняка одними лишь руками.  
“Ненависть — это хорошо! Она даст ему силы жить дальше”, — подумала Милада, изо всех сил стараясь держать свои истинные чувства в узде.  
— Сван, — тихо позвала она командира. — Распредели пленников по повозкам и пока не снимай с них оковы, — растянула губы, как ей казалось, в улыбке; но со стороны это выглядело, словно степняк насмехается над русичами.  
Милада повернулась к суженому спиной и быстро зашагала к своей лошади, которую привёл один из воинов Свана. И вдруг услышала за спиной какую-то возню: Невер попытался броситься на пранадармца, но его удержали друзья. Не в том они были сейчас положении, чтобы открыто устраивать бунт, для начала надо было уехать из Эграна.    
 
— Ты даже лошадь её забрал, сволочь, — в сердцах выругался мужчина. — Какой ты мужик после этого? Пёс ты шелудивый, вот кто!   
Эгранские стражники схватились за мечи, поглядывая на своего командира и ожидая приказа утихомирить не в меру разбушевавшегося русича. Но Мидин молчал, внимательно наблюдая за степняком; кто они такие, чтобы вмешиваться, если сам пранадармец ничего не предпринимает, чтобы утихомирить своих пленников. В его душе начало зарождаться подозрение: а настоящий ли степняк перед ним? Ведь, насколько он знал, ни один пранадармец не стерпел бы такого унижения.     
Милада ошеломлённо посмотрела на суженого, не сразу сообразив, о чём тот говорит. Белоснежную лошадку ей подарил Невер, как только было объявлено об их помолвке. Усмехнулась и протянула руку, животное тут же доверчиво уткнулось мордой в ладонь степняка.  
— Это моя лошадь, — твёрдо произнесла Милада-степняк и по-хозяйски потрепала свою верную спутницу по шее; было невыносимо стоять так близко к своему любимому и ощущать его ненависть. Быстро отошла в сторону, боясь, что не сдержится и кинется обнимать любимого. Вот где шок будет для всех! — Сван, поторопись.   
Командир бросился выполнять приказ принцессы.  
— А тебя, предатель, убью первым, — пообещал Невер, забираясь вместе с Данияром в одну из повозок и помогая другу удобнее устроиться среди тюков, насколько это было возможно сделать со скованными руками. — За Миладушку, за то, что продался врагам нашим, что забыл о родном доме, оставил пост, за который должен был отвечать своей жизнью. Вот этими руками задушу, — угрожающе потряс кандалами и брезгливо сплюнул.   
Сван пожал плечами, мол, на всё воля богов, но сам выглядел уж очень довольным, и у него подозрительно блестели глаза, когда он помогал Данияру улечься в повозке, правда, от своего друга он старался держаться подальше. 
— Держись, Данияр, — прошептал Сван, пытаясь подложить под голову друга ещё один мешок с дарами от правителя Эграна. — Скоро тебе станет легче. 
— Лучше убей меня сразу, — попросил Данияр. — Чего тянешь? 
— Я скажу так: для каждого события своё время! — Сван ободряюще посмотрел на побратима и спрыгнул с повозки, чтобы помочь остальным пленникам. 
Глава 24 
Во дворе вдруг стало очень тихо. Взоры присутствующих обратились к процессии, которая безмолвно приближалась к повозкам. Со стороны дворца лёгкой поступью двигались  придворные дамы в изящных нарядах. Впереди них, в окружении своих верных слуг, которые были одеты для путешествия, шла Чанлиф. На ней были чёрные одежды, точно такие же, в которых она однажды собиралась бежать из дворца, за спиной виднелись рукояти мечей, а её лицо закрывала прозрачная тонкая вуаль. И хоть она была одета в мужскую одежду, ни у кого не возникло сомнений, что перед ними женщина. Не осталось ни одного равнодушного мужчины, даже искольские пленники притихли и наблюдали в немом изумлении за приближением прекрасного видения.  
— Невер, — с восхищённым придыханием позвал Данияр друга, не в силах отвести своего взора от прекрасной девы, даже приподнялся на локтях, чтобы лучше разглядеть. — Я уже умер? — тихо спросил он. 
— Нет, друг мой, — твёрдо ответил Невер. — Ты жив, и нам предстоит очень трудный путь в земли Серебряной Завлуди. — И быстро пояснил: — Миладушку надо выручить из полона!  
Заморская принцесса гордо проплыла мимо повозок с пленниками, не удостоив их взглядом. Да и не до этого ей было! Чанлиф никого и ничего не видела, кроме своего степняка, который с озабоченным видом продолжал отдавать распоряжения своим воинам и, между делом, поправлял подпругу своей лошади.  
 
“Милый. Милый мой степняк! — Чанлиф улыбалась. — Ты выбрал меня. — Сердце пело и ликовало. — Заберёшь в свою далёкую страну, позволишь быть рядом. — Да она чуть с ума не сошла от счастья, когда Гаруф сообщил ей свою волю и потребовал быть готовой к отъезду в течение двух часов. — Клянусь, что стану для тебя преданной подругой, а если позволишь, буду любить так, как никого никогда не любила в жизни!”