Демон внутри меня

Нет. Нет. Нет…никогда. Никогда в жизни. Я все стерплю назло этому ублюдку. Я выйду из этого особняка. И не сломленная и мертвая. А живая и счастливая. Пройдусь по его сердцу на высоких каблуках и утоплю его сама, на хрен.

Думать об этом легко. Вот так мило я убиваю Кая в своих мыслях, а сама жмусь к нему, стараясь согреться. Он все угрожает мне убийством, если я еще раз так сделаю. Разве он не видит, что в его угрозах нет смысла?

То, что я видела на фото, забывается в такие моменты. Он такой чистый сегодня. Пахнет собой. Утыкаюсь в его шею, чувствуя нежность до дрожи. Когда у нас у обоих заканчивается истерика, мы молча смотрим тупую комедию, думая каждый о своем…а может, о чем-то общем. Но мы молчим. Я просто жмусь к нему, как младенец, а он крепко обнимает меня в ответ.

Рабством сейчас здесь даже и не пахнет. И это даже пугает. Чувства только усложняют все. Ненавидеть Кая это одно. Когда он плохой, когда он чудовище. А вот ненавидеть его, когда он такой, как в эту минуту…еще больнее, чем все, что я испытывала прежде.

Думаете, больнее уже не куда? И я так думала. Я жестоко ошибалась. Зверь убрал свои когти, но не навсегда.

– Почему ты это сделала, моя маленькая? – шепчет Кай мне в губы прежде, чем обвести их свои языком. Медленно, смакуя. Откуда в этом чудовище вообще есть такие повадки? Не понимаю…

Почему я это сделала? Испугалась. Потому что, если бы ты сделал со мной то, что делал на фото, было бы настоящим надругательством. Да, я и так проститутка, но это…черт возьми, никогда! Ни за что! Это не извращенный секс, это просто за гранью моего понимания!

Но я ничего не сказала ему про фото. Они валялись на обеденном столе, и я надеялась, что он их не увидит. Да и зачем? Он сам их прислал, а задает такие странные вопросы. У человека НАПРОЧЬ отсутствует логика.

– Мне стало плохо. Я не специально. Поверь.

Но по взгляду Кая я понимаю, что он мне не верит.

– Вот и дари тебе подарки, зверушка, – его настроение меняется. Даже не знаю, злой Кай сейчас или более-менее в адеквате.

– Сядь на корточки, повернись ко мне спиной. Подними волосы, – его слова кажутся четкими и бездушными приказами. Я повинуюсь. Хватит с меня сегодня удушья.

Знаю, что сейчас будет. Наказание.

Высечет мне ремнем спину. Точно. Изрежет сломанные крылья.

Звук ремня так и звенит в моих ушах…по лбу стекают бусинки пота. Господи, ну, только не это.

Пожалуйста.

Я приготовилась к удару. Чувствую его взгляд на своих крыльях.

Но вместо удара, Кай мягко целует меня меж лопаток и обхватывает руками…на миг мне кажется, что он сейчас свернет мне шею, потому что его руки оказываются в непосредственной близости с ней.

Что-то щекочет ямку над ключицами. Чувствую цепочку на своей шее и небольшой кулон.

– В средние века шлюх клеймили. Радуйся, киса, я не настолько жесток, чтобы следовать правилам своих предков, – я чувствую дыхание от его усмешки на своей шее. – Я клеймил тебя отпечатками своих рук, – Кай медленно поглаживает мои плечи. – И этим.

Звучит, как слова ужасающего и древнего обряда. Ничего уже не понимаю…опускаю голову вниз и вижу на своей шее кулон, сверкающий так, что можно ослепнуть. Боюсь даже представить, сколько это стоит.

Это кошка. Камни белого, черного и темно синего цвета идеально сочетаются в небольшом, но шикарном кулоне.

Я рада, что это не подвеска с надписью «раба» или «собственность Кая Стоунэма». Кулон красивый…безумно красивый, но я не могу его принять.

Хотя, меня никто и не спрашивает.

– Пять миллионов киса. Вот сколько ты теперь стоишь, – он со вздохом откидывается на кровать и мне хочется развернуться и засунуть ему этот кулон в одно место.

Но нужно успокоиться.

– Хочешь лишний раз задеть меня?

– И это твое блядское «спасибо»? – шипит он, его голос сотрясает стены, и я вздрагиваю.

За что спасибо-то говорить. Я тебя просила о дурацком кулоне? Зачем мне твои гребанные побрякушки?! Сжимаю зубы и кулаки. Но кулон, правда, очень красивый…

Возвращаюсь к детским мечтам и понимаю, что всегда рисовала эту сцену у себя в фантазиях. Я…и прекрасный принц, одаривающий меня дорогими подарками.

«Куда приводят мечты». В плен.

– Ты только обижаешь меня этим подарком. И словами, – пытаюсь протестовать я.

– Я ?! А с какими, на хер, словами я должен тебе его дарить после того, что ты устроила в ванной?! Какое настроение, киса, такой и подарок…не беси меня. Выпорю, – его слова звучат, как последнее предупреждение.

– Выпори, – сплевываю я и получаю легкий удар по заднице. К своему стыду, это меня возбуждает. Я хочу секса с ним. С Каем и ни с кем другим на свете. До дрожи.

– Упрямая шлюха. Не забывай, кто ты. Моя шлюха, – еще больше злится он, но больше не прикасается.

То ли сдерживается, то ли до сих пор в шоке от «случая в ванной».

– Спасибо, милый, – проглатываю последние его слова и понимаю, что очередная ссора сделает только хуже. С каждым днем мы оба все безумнее и безумнее, а наши отношения – это что-то из ряда вон.

– Так то лучше, – отрезает он, одной рукой прижимает меня к себе, пока я благодарно целую его в шею. Он ест пиццу, иногда кормит меня с рук. Иногда кормлю его я. Так и живем. Ну, просто семейная пара вечером перед телевизором…


Кулон сдавливает мою шею. Пять миллионов долларов. На моей шее прямо сейчас.

Он даже не пристает ко мне, что кажется чертовски подозрительным и даже раздражает…какого черта? Я твоя рабыня, Стоунэм. Где твои потребительские замашки?

Но я уже заражена. Спустя два часа, когда я отогрета, а мое дыхание свободное и ровное, я сама провожу рукой по его прессу и проникаю в штаны, обхватывая толстый член. Он реагирует мгновенно, твердея в ладони.

Льну к нему, нуждаясь в ласке. Я не могу остановиться. Не могу. Кай не возражает. Он просто дал мне отдохнуть. Кормил пиццей и клубникой…

Моя душа испорчена. Я уже свернула на дорожку разврата. Кто знает, может, еще полгода общения с Каем, и я сама буду одной их этих девушек на фото…

Я не быстро поддаюсь влиянию, я не слабачка и не ведомая. Но с Каем Стоунэмом нет шансов. И все обстоятельства играют против меня. Я просто бессильна. Ну что я могу сделать?! Что? Побегу от него – догонит и накажет. Буду дерзить ему – исход аналогичный.

Буду буянить, он и вовсе лишит меня этой комнаты, тепла и уюта. Я начинаю думать, что я еще хорошо устроилась.

Сколько? Сколько стоит человеческая душа?! Неужели всего пять миллионов долларов?

Пока я чувствую себя в полнейшей безопасности в его объятиях и поглядываю на Кая, понимаю, что с ним что-то не так. Взгляд сначала какой-то пустой и растерянный. На миг мне даже кажется, что он смотрит так, будто не знает меня. Не видит. Спроси я у него сейчас свое имя, он его не назовет…

И это пугает куда больше, чем агрессия Кая.

Его хватка на моих плечах слабеет. Он выглядит напуганным, но лишь на доли секунды.

Я никогда не видела его таким уязвим как в эти едва ощутимые секунды.

В следующий момент Кай резко хватается за голову, подергивая себя за короткие волосы. Ему нехорошо. И мне становится не лучше.

Я начинаю чувствовать его боль, в ушах фонит навязчивый звон.

Я даже переживаю за ублюдка, хотя стоит радоваться…

Внезапно Кай хватает меня и резко наваливается, придавливает телом. Кладет, как подстилку, на лопатки без права на сопротивление. Я не понимаю, что происходит. Не понимаю…

– Ну, что, понравился мой сюрприз?! – остервенело спрашивает Стоунэм, прижимая меня к кровати. У меня начинается паническая атака. Еще пять минут назад он был таким уже родным…а сейчас. Я не узнаю этого человека. Эти мертвые глаза, что еще пять минут назад были для меня самыми красивыми на свете.

Я ненавидела его. И я любила его каждой клеткой своего тела и присвоенной им души. Что заставляло его меняться на глазах, оставалось для меня загадкой.

Мистика. Ну, не может человек быть настолько противоречивым. Он будто играет в кино и все время переключается на разные роли. То он – властный миллионер, то он – насильник и маньяк с планами на захват всего мира.

Я подумала, что Кай говорит о сюрпризе-кулоне.

– Кай, пожалуйста, давай не сейчас. Завтра. Мне…нехорошо. Я все таки чуть не утопилась…прошу, побудь со мной. Просто побудь со мной.

– Ты первая полезла. Сука похотливая. Строишь из себя мисс невинность, но все случилось, как я предполагал. Тебя только помани членом…и не говори, что тебе это не нравится. Быстро учишься. И я не виноват, что у тебя так мало мозгов, что ты даже утопиться не смогла, – он шлепает меня по щеке, его удар оставляет красный ожог на моей коже.

– Что ты говоришь такое…пойми меня…я увидела то, что меня очень обидело! Тебе почти удалось меня сломать, Кай, ты доволен? МНЕ БЫЛО БОЛЬНО! И не только потому, что ты омерзительный извращенец! А потому что…, – глотаю слезы, признавая полнейшее поражение перед этим дьявольским мужчиной. – Ты…потому что я не одна у тебя…мне больно от того, что ты трахаешь других! Ну, давай, скажи…ты доволен теперь?

У меня начинается истерика, камни боли всплывают со дна на поверхность океана. А потом снова тянут меня на самое днище…в темноту, куда не доберется даже самая смелая рыбка.

– А ты что думала? – он с силой сжимает мой подбородок. Глаза метают молнии, взгляд полон презрения и похоти. – Что я долго буду с тобой нежиться? Скоро, шлюшка, скоро. Расплатишься телом за то, что сорвала когда-то мои планы. Да, я злопамятный, как черт. И я буду питаться твоей болью, твоими слезами всегда. Я тебя раздавлю.

Я уже не понимала, что он несет. Это не ОН. Это не может быть он!!! Он же…

А потом понимаю, как глупо я его оправдываю. Да, его выражение лица в эти минуты меняется, но это не делает его другим человеком. Нет никакого брата-близнеца. Кай не выходил из комнаты, и это не помешало ему стать мистером Зло за одну секунду.

Это он.

И ничто на свете не способно оправдать его дьявольские поступки.

Это тот самый человек, что оттрахал меня у шкафа, заставляя смотреть в зеркало на мое раздавленное тело, на лужу крови, на расщепление моей души. Надругался над моим телом.

Это тот самый человек с фотографий, что все это время трахал десятки баб в самых разных состояниях.

И это тот человек, который снял курок с предохранителя и заставил меня взять в рот его член.

Заставил. Дело было не в минете, а в акте чудовищного насилия. Садистского непростительного.

Он заставляет меня сделать это снова. Привязывает руки к изголовью кровати лентой из тумбочки, ноги сцепляет, чтобы не брыкалась. Он завязывает ленту так, чтобы она обволакивала мою шею.

Когда я пыталась вырываться или возмущаться, то начинала чувствовать легкое удушье.

Я начинаю орать, но ему не нужен кляп…ему хватит собственного члена, чтобы заткнуть меня.

Кай меня не щадит. У меня болит рот, когда он грубо имеет его.