Город чудес

Она кивает, сурово прищурив глаза.

— Какой она была?

Она невесело улыбается.

— Лучше, чем эта.

— Кто из тех старых дней выжил до сих пор?

— Очень немногие. — Она сплевывает в поросшие травой дюны. — Послушай, господин Сигруд, есть вещи, о которых я не могу с тобой разговаривать. Не «не хочу», а «не могу». Я чудесным образом лишена возможности сделать это. Я не могу сказать определенные вещи, если не нахожусь в определенном месте — а мы сейчас не там. Видишь ли, это протокол безопасности. Это единственный способ быть уверенным, что он нас не услышит.

— То, чем занималась Шара, тоже в числе этих вещей?

Мальвина молчит.

— А количество божественных детей?

Опять тишина.

— И место, где вы прячете всех этих детей?

Она отворачивается и смотрит на море.

— Последний вопрос, — говорит Сигруд. — Ты знаешь про Татьяну Комайд?

— В смысле про дочь Шары? Ну да, знаю. Кто не знает? А что?

— Ты не думаешь, что… она из божественных детей?

Мальвина смотрит на Сигруда, выпучив глаза.

— Что? Нет! Мы с Шарой из кожи вон лезли, чтобы отследить других; она бы сказала мне, если бы еще одна была у нее прямо перед носом!

— А ты видела Татьяну Комайд? — спрашивает Сигруд.

— Нет. Зачем?

— Я видел ее совсем недавно. Вы с ней… Ну, я бы сказал, очень похожи.

Мальвина смеется.

— Ты заблудился в трех соснах, — говорит она. — Я знаю своих сестер. Я знаю, кто они, что они, как они выглядят. Она не одна из них.

— Уверена?

— Абсолютно. Кроме того, окажись она божественным ребенком, разве она бы не проснулась и не вспомнила о своей истинной сути после смерти матери?

— Видимо, да, — говорит Сигруд. — Но, может, потому Рахул Кхадсе и убил Шару таким публичным способом. Не просто перерезал ей горло, а устроил целый спектакль, который не могли не заметить.

— И что?

— И то, что, поскольку мальчишка считает Татьяну божественной, такое публичное убийство было бы хорошим способом убедиться, что новости дойдут до нее и окажутся крайне разрушительными и травмирующими. В достаточной степени, чтобы разбить чудо, сдерживающее ее воспоминания.

— Почему ты думаешь, что мальчишка считает Татьяну божественной? — спрашивает Мальвина.

— Ну, он мне сам так сказал.

Она глядит на него, разинув рот.

— Ч-что?! Когда? Вы с ним что, болтали за чашкой чая?

Сигруд рассказывает, что произошло с ним в поместье Шары. Мальвина слушает, в ужасе открыв рот.

— Постой-ка, — говорит она и вскидывает руки. — Ты… ты попал в его владения?

— Наверное, да. Он не проводил со мной экскурсию.

— Но… даже я не могу туда попасть! Это место, где он может быть самим собой, таким, какой он на самом деле. Понимаешь?

— Нисколько.

Она окидывает его взглядом, ее лицо искажено подозрением и немалой долей отвращения.


— Как же ты выжил? Почему ты до сих пор жив?

— Я почти умер, — говорит Сигруд. — Я был очень близок к смерти. Это было похоже на лихорадку…

— Лихорадка! — недоверчиво повторяет она. — Ты должен был умереть мгновенно, а не заполучить насморк! Ну и странная же ты птица, господин Сигруд. Мне это не нравится. Ты сопротивляешься тому, что я делаю с прошлым, тебе удается ранить нашего врага, а потом еще и выжить после визита в его проклятые владения. Ты делал что-нибудь еще странное?

Сигруд вспоминает Урава, как тот извивался, колотил хвостом в темных водах Солды… как тварь проглотила его, но не сумела по-настоящему пожрать. Он думает о собственном лице, которое за все эти годы причудливым образом не состарилось.

— Да, — тихо говорит он.

— И мне стоит о чем-то тревожиться?

Сигруд долго думает.

— Я не знаю.

Она пристально на него смотрит.

— Хочу, чтобы ты знал: я убью тебя, если придется. Я знаю, ты был близок к Комайд, но если ты станешь угрозой тому, что мы здесь делаем, я…

— Понимаю, — говорит Сигруд. — И надеюсь, что этого не случится.

Мальвина нервно трет губы костяшками пальцев.

— Ты сказал, что знаешь, где дочь Комайд?

— Да. В Дхорнаве, с Ивонной Стройковой.

Она ахает.

— Все еще там?! Я думала, тебе хватило ума уже перевезти ее в другое место! Враг может обходить нашу защиту — удивительно, что он до сих пор до нее не добрался!

— Перевезти куда? — спрашивает Сигруд. — Я ничего не знал о том, что происходит. Где мы будем в безопасности?

— В Мирграде, — тотчас же отвечает Мальвина. — Увези ее в Мирград. Как можно быстрее. Если ты считаешь, что наш враг ее ищет, увези ее туда. Там мы сильнее всего. Я бы хотела, чтобы ты попал сюда несколько дней назад; тогда мы смогли бы быстро о вас позаботиться… Но ты не сумел. Так что тебе придется добраться туда за неделю. Ты меня понял?

— Почему неделю?

— Наши движения тщательно контролируются. Это как в банковском хранилище с высоким уровнем безопасности: оно не открывается, когда захочешь, оно открывается по расписанию. Так им никто не может манипулировать.

— Но как это устроено?

Она качает головой.

— Не могу сказать. Не могу сказать, пока не буду… внутри. А единственный способ попасть внутрь — это оказаться там в нужное время.

— Но… мне понадобится неделя только для того, чтобы доплыть назад, — говорит Сигруд.

— Вот дерьмо. Уверен?

— Это если погода будет благосклонна.

— Пропади оно все пропадом. Значит, ты не можешь успеть. Ну и как, скажи на милость, нам выбраться из этого положения? — Она хмыкает. — Так. Дай-ка я поразмыслю как следует.

Она делает шаг назад и отводит взгляд. Ее глаза вдруг становятся слегка серебристыми, как будто внутри них, внутри ее черепа, клубится густой туман. Это необычайно тревожное зрелище.

— Когда ты покинул Дхорнав? — спрашивает она.

— Девять дней назад. — Он морщится. — Что ты… делаешь?

— Смотрю в прошлое. Значит, это у нас… ага. Хм. Ладно. — Она моргает, и туман исчезает из ее глаз. Она переводит дух, словно собирается прыгать через широкую расщелину. — Хорошо. Я попытаюсь сейчас предпринять кое-что — хм, как бы получше сформулировать? — полностью безумное.

— Ну… ладно.

— Я отправила тебя назад во времени часа на два-три, и ты выжил, — говорит она. — Ты сохранил все свои воспоминания. Это должно быть совершенно невозможным. Я хочу сказать, лично меня оскорбляет то, что ты можешь так делать.

— Извини.

— Заткнись, — говорит Мальвина. — Но… я хочу сказать, если у тебя получилось с прыжком на два часа, тогда… почему бы не попробовать прыжок на девять дней?

Сигрид на миг хмурится, потом понимает, что она задумала, и изумленно таращится на нее.

— Ты хочешь… отправить меня назад во времени?

— Да, — говорит она. — В основном.