Особые обстоятельства

— Айны, сам акиф благоволит к вам и просит надеть наши наряды на вечерний прием, — прощебетала одна с таким видом, словно ждала, что мы вот прямо сейчас грохнемся в экстазе.

— Тут два наряда, — проговорила я, все еще надеясь, что у акифа хватит ума не обряжать женщину-воина в тряпки. Хочет сделать приятное — пусть пришлет кольчугу. В ней я точно буду чувствовать себя уверенно.

— Айна Тильда скоро станет частью гарема акифа, — ответила старшая из служанок, чьи волосы напоминали мне темный шоколад. Такой горький, с пикантными нотками. Я раньше сама хотела подобный цвет, но так пока и ходила с черными прядями.

— И что? — вопрос вырвался у меня и у Тильды разом. Танцовщица бросила в мою сторону сердитый взгляд, но вслух прощебетала:

— Раз я скоро стану жить в такой прекрасной стране, то, значит, мне надо надеть столь великолепный наряд.

— Согласно обычаям Игенборга, та, которая станет частью нашей страны, сможет надеть подобный наряд только после того, как ее объявят женой или наложницей.

«Ну да, — подумала я язвительно, — у них, видимо, у женщин только эти статусы. Никакого разнообразия!»

— Объясни мне, пожалуйста, — решила вмешаться, пока Тильда не ляпнула что-нибудь, — то есть раз эта айна станет наложницей акифа, то она гостьей не считается. А мы с айной Диантой гостьи, поэтому по разрешению акифа можем надеть ваши наряды. Как признак расположения акифа…

Да, стезя дипломата мне не светит. Я пока говорила, то сама немного запуталась в своих размышлениях. А вот девушка меня поняла. И кивнула:

— Все верно, айна, именно так.

Я поняла, что люблю нашего императора. Просто обожаю. Так как ему подобные законы в голову не приходили. Может, у них тут все настолько хорошо, что акиф бесится от безделья, вот и придумывает что-нибудь. Ну, для разминки мозгов.

Вслух этого я, конечно, произносить не стала. Молча прошла следом за одной из служанок в свою спальню и уставилась на наряд, который она разложила на постели.

Первая мысль: штаны в Игенборге женщины носят. И не только то подобие шаровар, которое я видела здесь, в спальне. Наклонилась и пощупала: хорошая ткань, легкая, но не прозрачная. Цвет, правда, как по мне, слишком яркий. Ильсира бы визжала от восторга, я же оценивала тряпки на предмет боевой способности. Смогу ли драться в них в случае чего.

Потом плюнула, развернулась и решила найти Адаранта. Не знаю, я бывала в дипмиссиях несколько раз, но нигде подобного не встречала. Обычно нас поселяли в казарме при дипломатической резиденции. И мы занимались тем, что или сопровождали дипломата, или изучали местные кабаки. Точнее, изучал мой взвод, а я просто разглядывала город.

Игенборг отличался от всех стран, которые довелось увидеть. И мне не нравилось чувство, которое я здесь испытывала.

Смотреть город, невзирая на его красоту, не тянуло. Да и Талиса до сих пор сидела в спальне. Она не заболела, но и довольной не выглядела. Судя по взгляду, ахане очень хотелось куда-нибудь подальше отсюда.

А мне продолжало не везти. Стоило выйти в широкий коридор, где массивные статуи чередовались с высокими изящными светильниками, как я лицом к лицу столкнулась с тем янтарноглазым воином. В отличие от стражей он снова прикрыл нижнюю часть лица. И я мигом подозрительно нахохлилась.

А вот он явно обрадовался при виде меня.

— Женщина-воин — редкость в нашей стране. И услада для глаз.

Брешет как дышит. Я чуть язык не прокусила, чтобы не сказать подобное вслух.

— Женщина-воин, — ответила как можно более вежливо, — должна находиться со своим взводом. И в форме своей империи.

— А вам предложили что-то другое?

Так, спокойствие, только спокойствие. Тон его голоса бесил. Такое чувство, что он все знает, но подзуживает меня. Пытается вывести из себя.

У Иррилия злить меня получалось не специально, а этот вот старается. Но не дождется.

— Думаю, я обсужу это с одним из глав экспедиции.

— Кто, как не истинный житель Игенборга, может дать хороший совет?

Истинному жителю я бы могла посоветовать, куда идти. Очень далеко. Туда я обычно посылала тех, кто мне очень не нравился.

— Айна Арджана, вы же не хотите подвести миссию?

— Неужели маленький прокол может заставить акифа не подписать договор? — чуть приподняла я одну бровь.

Корфа мешала и бесила просто до ужаса. Точно связанная, нарры бы драли тут всех и каждого.

— Из маленьких проколов потом вырастают большие проблемы.

Такие вокруг все умные, просто наррово дерьмо.

— Дайте угадаю, айна Арджана, — сказал вдруг янтарноглазый, — вам прислали какой-то наряд, как знак расположения акифа?

Я покосилась на него окончательно злобным взглядом. Прямо как Талиса, когда ее пытались дразнить.

— Угадал! — в восхищении от самого себя заявил этот игенборгский поганец. — Жаль, мне уже пора уходить…

А приходил-то зачем?

— … но я дам вам совет, — продолжал мужчина. — Лучше наденьте то, что прислал вам акиф. Это может еще сильнее расположить его к дипмиссии. А вы покажете своим примером, что воин остается воином в любом обличье. Мне пора, айна Арджана. Раз был вас увидеть. Вы — сокровище, которое нуждается в драгоценной оправе.


Засунь ее себе куда подальше. Я молча скрипнула зубами и… ушла на балкон. Где меня снова поймал лорд Иррилий, будто учуявший, что я одна и злая.

— Да-а-а, — протянула я, когда увидела высокую фигуру дипломата, — и тут женщины выделились. То есть мужикам чести надеть национальное одеяние не дали?

— А вам принесли?

Иррилий как-то помрачнел и задумался. Я же подумала, что он выглядит слишком красиво в парадном костюме. Снег и серебро — первое впечатление при виде его. Белоснежное одеяние с серебряной вышивкой и тончайшими кружевами на манжетах. Золотистые волосы Иррилий заплел в сложную косу, спускавшуюся почти до середины спины. И черты лица при такой прическе казались более резкими. Точно вырезанными руками талантливого скульптора.

— Выбора нет, Арджана.

— Он всегда есть, — сообщила я сердито. — Наряд может… порваться. Или я могу пролить на него варенье. Мне приспичит его поесть как раз перед отъездом во дворец. И что же? Голой идти?

— Решишься?

Бровь он умел заламывать лучше меня.

— А что, порча наряда тоже повлияет?

— Я почему-то уверен, — протянул Иррилий, — что наряд тебе испортить не дадут. Скажем так, я практически уверен, что вас сегодня будут окружать милые служанки. И наряды останутся в неприкосновенности.

Он провел рукой по лбу, потом вздохнул:

— Арджана, не знаю, что сказать. Думаю, все дело в том, что прежде сюда женщины в составе дипмиссии не приезжали. Возможно, акиф просто забавляется от скуки. И потом, я буду рядом.

Последняя фраза повисла в воздухе между нами, рождая воспоминания о бешеной скачке, запахе леса и мягких губах.

Все то, что копилось внутри меня, вдруг решило вырваться наружу. Я не могла наорать, мне приходилось сдерживаться. Ибо воин не тот, кто громче кричит, а тот, кто сражается и умеет держать лицо.

Вот и я… держала, когда почти строевым шагом подошла к Иррилию. Пару секунд смотрела ему в глаза, а потом просто приподнялась на цыпочки и буквально впилась в губы.

Запах трав и лета окутал, ограждая от местных благовоний. Не меня целовали, а я целовала. Отчаянно, с какой-то злостью, вцепившись руками в белоснежный костюм. Чувствуя, как под пальцами сминается ткань.

И встречный поцелуй выпивал мою злость. Пока я первая не оторвалась от Иррилия. Наверное, в этот момент взгляд у меня был немного дикий.

— Доказала, что все еще можешь что-то решать?

Его вопрос заставил хватануть ртом воздух. Губы горели, требовали продолжения, да и у эльфа взгляд сейчас горел тем же огнем, что и у меня.

— Извиняться не буду, — сообщила гордо, пусть голос в конце и малость просел. После чего развернулась и быстрым шагом ушла. В душе почти желая, чтобы меня догнали, и при этом мысленно давая себе пощечины. Но это был такой порыв, что удержаться не хватило сил.

Нетвердой походкой вернулась на женскую половину, чувствуя, как подрагивают ладони. И губы горят. Что я творю?!! Будь проклята проницательность эльфа! Хотелось бежать от его все понимающего взгляда, но стоило вспомнить наш поцелуй, как ноги готовы были нести обратно, чтобы его повторить.

Никогда такого не испытывала, и смешно было с чем-то сравнивать. Между нами рождалось нечто дикое, не поддающееся контролю. Это как стоять на краю пропасти и смотреть в бездну, испытывая искушение сделать шаг вперед и полететь. И пусть понимаешь, что внизу смерть, но готов все отдать за захватывающие мгновения свободного падения.

Я не понимала, что между нами происходит, но стоило Иррилию меня коснуться, как я падала в бездну — без страховки и не думая о том, что ждет меня там, внизу.

«Ничего хорошего», — мрачно сказала себе. Кто я — и кто он. Разве может что-то связывать высокородного эльфа, известного дипломата и любимца императора, с воином из сопровождения? И пусть род моего отца знатен, но ему далеко до эльфийского. Да и поступив на службу в армию, я пошла против воли отца. Это сейчас мы с ним нормально общаемся, а тогда был большой скандал. Но я выбрала независимость, а не выгодный договорной брак, который для меня организовали к окончанию академии.

Между нами с Иррилием возможна лишь краткая интрижка, после чего мне придется по частям собирать свое сердце. Нужно прекратить все это, больше не допускать разговоров наедине, потому что смотришь в его глаза и ловишь себя на том, что тонешь в них. Потому что рядом с ним возникает ощущение близости, доверия, когда хочется делиться своими мыслями, переживаниями, а это неправильно. Кто я ему?

Он расстался с невестой. Невестой!!! Наверное, просто хочет забыться. Интрижкой заглушить боль сердца. Я же не дура и вижу, что наше общение давно вышло за рамки сугубо деловых отношений. Нужно остановиться, пока не поздно.

А что-то внутри шептало: «Поздно!»

Я уже отравлена ядом его ласковой улыбки, нежных прикосновений, головокружительных поцелуев. Внутренний голос нашептывал, что я по возвращении переведусь, уеду, и косые взгляды не страшны. Да и какое мне дело, как остальные будут смотреть на наш роман? Я давно уже самостоятельная личность и взрослая девочка.

Мое прежнее увлечение Ригом казалось теперь чем-то незрелым, наивным, надуманным. Все мои прежние фантазии о нем разбились о реальность. Иррилию же удалось пробудить во мне неизведанные чувства и эмоции, и они казались живыми, настоящими, обжигающими. С ним огонь закипал в крови, и я не знала, как унять этот жар.

На женской половине я буквально не в себе пронеслась мимо Дианты в купальню, срывая на ходу корфу, и долго умывалась холодной водой, желая вернуть здравый смысл и невозмутимость.

Дианта опасливо заглянула ко мне.

— Арджана, с вами все хорошо?

— Все хорошо, — соврала я, потому что ничего хорошего не было. Мне нравился Иррилий, уж себе в этом можно признаться. Он не прятался за чужими спинами и сражался наравне со всеми. За внешним высокомерием я увидела сдержанность, тактичность. Раньше презирала дипломатов, относясь к ним с превосходством. Конечно, они же лишь болтают языками, а мы с оружием в руках отстаиваем их безопасность. Но, познакомившись с эльфом поближе, оценила его ум, начитанность, образованность, и при этом он ничуть не уступает мне во владении мечом.

— Где Тильда? — спросила Дианту, избегая ее внимательного взгляда.

— На массаже. Она ворчала из-за присланных нам платьев, но успокоилась, когда я всех служанок попросила сосредоточить внимание на ней, чтобы они подготовили ее к вечеру. Ведь она дорогой подарок акифу, а мы лишь гости. Вы не против?

— Нет, конечно, — отмахнулась я.

Сил выслушивать какие-либо претензии танцовщицы не было. Ловко ее Дианта на служанок скинула.

— Ничего, нам бы этот званый ужин пережить, и можно будет расслабиться, — иносказательно намекнула я на то, что от Тильды избавимся — и свободны. — В город сходим.