Полуночная роза

– Вы когда-нибудь видели, как рождается ребенок, мисс Анни? – спросила миссис Томас.

– Да, много раз. Я часто смотрела, как моя мама принимает роды.

– В бурю любая гавань хороша, – заметила стряпуха. – Может, вы подниметесь к леди Селине и взглянете на нее?

– Если это удобно, схожу, – нерешительно поднялась я.

– По-моему, ей нужна помощь. Сходите, будьте добры.

Поднявшись вслед за Тилли наверх, я услышала душераздирающие стоны из спальни. Горничная просунула голову в дверь и поманила меня к себе.

– Заходите, она от боли не понимает, что я спрашиваю.

Селина лежала на спине, бледная и вспотевшая.

– Леди Селина, это Анахита. Я немного разбираюсь в акушерстве. Вы не против, если я попробую вам помочь?

Она устало подняла руку. Я расценила это как знак согласия.

– Сначала нужно усадить ее на подушки, чтобы она могла выпить сладкой воды, потом сбегай вниз и принеси влажное полотенце, которое нужно положить ей на лоб, – велела я Тилли. – И собери ей волосы, чтобы было не так жарко.

Мы с трудом приподняли Селину на подушках, и Тилли дала ей выпить подслащенной воды. Пульс сильно частил.

– Леди Селина, можно вас обследовать? Мне нужно знать, как продвигаются роды.

Она едва кивнула, не открывая глаз.

Обследовав ее, я увидела, что шейка матки раскрылась всего на четыре пальца, а должно быть десять, только тогда имеет смысл тужиться.

– Леди Селина, ребенок уже хочет появиться на свет, но ваше тело пока недостаточно готово к родам. Позвольте, я помогу вам встать и пройтись.

– Нет, мне больно… – простонала она.

– Давайте попробуем.

Подложив руку ей под спину, я приподняла роженицу, спустила ее ноги с кровати и поставила на пол.

– Теперь пройдемся. Это ослабит боль.

Я начала медленно и осторожно водить ее по комнате, придерживая и подбадривая.

– Вот, хорошо, у нас получается…

Так я выгуливала ее часа два, не меньше, дыша с ней в такт и шепча ободряющие слова. Движение успокоило боль, пульс нормализовался.

– Мне хочется тужиться! – неожиданно сказала она.

Я поняла, что время пришло, попросила Тилли застелить кровать полотенцами и помогла Селине лечь.

– Еще не тужьтесь, просто дышите, как собака, которая хочет пить…

Я показала ей, как дышать, и ободряюще улыбнулась, когда она повторила за мной. Затем проверила раскрытие: пройдет ли ребенок. Убедилась, что это так, и велела ей тужиться изо всех сил, когда начнутся схватки. Ночная тишина огласилась новым стоном, и я увидела головку ребенка. Последовала еще серия потуг. Селина так крепко сжимала мою руку, что грозила раздавить кости. Вновь показалась головка ребенка, и крошечное тельце выскользнуло мне в руки.

– Анахита, с ребенком все хорошо? – Селина попыталась поднять голову, но не смогла.

– Ой, девочка! – восторженно прижала ладони к лицу Тилли. – Поздравляю, леди Селина!

Я подняла ребенка и положила Селине на грудь. В этот момент открылась дверь, и вошел доктор.

– Отлично, – сказал он, убедившись, что с роженицей и ребенком все в порядке. Достал из медицинского сундучка инструменты и перерезал пуповину. – Не возражаете, если я приму эстафету?

– Нисколько, – ответила я и повернулась к двери, понимая, что мои услуги больше не требуются.

– Спасибо, Анни, – с чувством произнесла Селина. – Ты мне очень помогла.

На следующее утро, когда я спустилась в кухню завтракать, такая уставшая, что не смогла даже встать на прогулку с Дональдом, со мной обращались как с героиней.

– Вы спасли ей жизнь! Она сама так сказала! – объявила Тилли на всю кухню. – Мисс Анни – просто чудо! Она знала, что делать, и успокаивала леди Селину до самого конца. Надеюсь, у старой хозяйки хватит совести отблагодарить вас, мисс Анни. Представляете, она даже не подошла к своей бедной дочери, когда та корчилась в муках. А потом еще рассказывала доктору, что леди Селине повезло родить быстро и безболезненно. На самом деле ей повезло в том, что рядом оказались вы.

После обеда Селина пригласила меня посмотреть на ребенка. Она умиротворенно лежала в постели, обнимая новорожденную дочь, и улыбнулась, когда я вошла.

– Привет, Анни. Ты только посмотри на это чудо! – Селина похлопала рукой по кровати, приглашая меня присесть рядом.


– Она просто красавица! – сказала я, осторожно проведя пальцем по бархатистой коже малышки. – Как вы ее назвали?

– Боюсь, что в этот раз у меня не было выбора. Ее зовут Элинор, в честь бабушки по отцу. Правда, она персик? Хочешь подержать?

– С удовольствием, – ответила я, и она передала мне малышку.

– Хочу сказать тебе, Анни, что ты просто умница. Не знаю, что бы со мной было, если бы не ты. Спасибо от нас обеих.

– Не за что, – улыбнулась я. – Для меня большая честь – участвовать в таинстве рождения новой жизни.

– Как бы я хотела, чтобы ее отец был рядом! Мы отправили ему телеграмму, но одному богу известно, получит ли он это известие.

Внезапно я услышала тихое пение, и мое сердце погрузилось в черноту: я поняла, что новорожденной не суждено увидеть своего отца. Я заставила себя улыбнуться и солгала:

– Он скоро вернется.

– Я могу только молиться об этом. Принцесса Индира сказала, что вы завтра возвращаетесь в школу?

– Да.

– Как жаль, Анни. Я бы с удовольствием взяла тебя в няни вместо этой противной старухи, которую наняла моя мать. Обещай, что приедешь к нам еще.

– Хорошо, – ответила я, передавая ей ребенка.

– До свидания, Анни, и еще раз большое спасибо.

– До свидания. Всего доброго вам и малышке.

Я встала и направилась к двери.

– Тебе правда всего четырнадцать? – спросила вдогонку Селина. – Просто не верится. Вчера ты действовала как опытная акушерка.

– Правда. – Я улыбнулась на прощанье и вышла из комнаты.

Мы должны были уезжать в школу в одиннадцать утра, и у меня оставалось время на последнюю прогулку с Дональдом. Разумеется, ему стала известна история о том, как я помогла появиться на свет его племяннице.

Мы сидели на нашем любимом месте у ручья.

– Откуда ты знала, что нужно делать? – спросил он.

– Все очень просто. Нужно всегда следовать природе. Тело твоей сестры само знало, что делать, она должна была лишь довериться ему.

Я увидела в его глазах еще большее уважение.

– Боже мой, почему остальные люди этого не понимают? Мой отец тоже уважал природу… Ты так мудра для своего возраста, Анахита.

– Порой это скорее проклятие, чем благословение, – сказала я, ковыряя носком ботинка сухую, вытоптанную землю.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, иметь ум, который хочет найти во всем смысл. Для большинства женщин достаточно быть хорошенькой и иметь кучу новых нарядов.

– В нарядах я не разбираюсь, – улыбнулся Дональд, – однако могу сказать, что ты хорошенькая. Даже очень. Ладно, пора возвращаться.

Когда мы шли от конюшен к дому, он неожиданно произнес:

– Заешь, мне будет не хватать наших утренних прогулок.

– Мне тоже, – чистосердечно ответила я.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в щеку.

– До свидания, Анни, приезжай к нам снова. Ты невероятная, и я очень рад, что с тобой познакомился.

Всю дорогу в Истборн мое сердце пело от радости. Мне не испортила настроения ни болтовня Индиры о том, с каким нетерпением она ждет встречи с Селестрией и остальными девочками, ни мысль, что придется провести в заточении еще несколько унылых, одиноких месяцев.

Потому что я встретила человека, который испытывал ко мне искреннюю симпатию. Я честно старалась убедить себя, что мы всего лишь друзья, хотя воспоминание о его губах на моей щеке говорило совсем другое.





15