После

– И что теперь? – Он смеется и кладет мою руку на член.

– Торопишься? – дразнит он, и я киваю.

– Я тоже, – признается он.

Мне нравится чувствовать твердую плоть в своей руке. Он наклоняется надо мной. Ставит одно колено между моих ног, раздвигая их, и я чувствую, как он касается меня пальцами.

Интересно, будет ли он нежен со мной… Надеюсь, да.

– Ты влажная, так что будет легче, – шепчет он.

Он медленно целует меня, лаская языком. Наши губы так подходят друг другу, что, кажется, созданы для этого. Отклонившись немного назад, Хардин целует меня в уголок рта, потом в нос и снова в губы. Мои руки шарят по его спине, отчаянно пытаясь прижать его еще ближе.

– Не спеши, детка, мы должны делать это медленно, – шепчет он мне на ухо. – Сначала будет больно, так что скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился. Хорошо? – нежно говорит он и глядит прямо в глаза, ожидая ответа.

– Хорошо.

Я сглатываю слюну. Я слышала, что потеря девственности болезненна, но это не может быть настолько плохо. По крайней мере, надеюсь. Хардин снова целует меня. Я чувствую презерватив и вздрагиваю. Через несколько секунд он надавливает… какое странное чувство… я закрываю глаза и слышу собственный стон.

– Как ты?

Я киваю, и он движется в меня дальше. Я вздрагиваю от острой боли глубоко внутри. Это именно так, как говорят, если не хуже.

– Черт! – стонет Хардин.

Он замирает, оставаясь во мне, но это не легче.

– Мне продолжать? – напряженно спрашивает он.

– Да.

Боль возобновляется, но Хардин целует меня в губы, щеки, нос, шею, целует слезы, выступающие у меня на глазах. Я собираюсь, сжимаю Хардина руками, чувствую его теплый язык на своей шее.

– О боже! – стонет он, запрокидывая голову. – Я люблю тебя! Я так люблю тебя, Тесс!

Страсть в его голосе немного заглушает боль, но она начинается снова, когда его бедра снова двигаются. Хочу сказать, как сильно люблю его, но боюсь расплакаться.

– Ты… черт… ты хочешь, чтобы я остановился? – заикается он.

Я слышу в его голосе борьбу удовольствия и беспокойства. Качаю головой и, когда он снова закрывает глаза, с интересом наблюдаю за ним. Челюсти крепко сжаты, под его татуированной кожей сокращаются и расслабляются мышцы. Боль почти исчезает, когда я смотрю, как он стонет. Он трет мою скулу пальцами и снова целует, зарываясь носом в сгиб шеи. Его дыхание горячо и прерывисто. Подняв голову, он открывает глаза. Я готова терпеть боль снова и снова, чтобы испытывать чувство единения с Хардином, о котором даже не подозревала. Блеск его бриллиантово-зеленых глаз почему-то заставляет меня плакать; я отворачиваюсь от него, потом снова прижимаюсь, еще крепче. Я люблю его, и он, конечно, тоже любит меня. Даже если мы больше не будем вместе, даже если больше никогда не заговорим друг с другом, я буду знать, что в этот момент он был для меня всем. Вижу, что он изо всех сил старается контролировать себя, сохраняя медленный темп, – и я люблю его за это. Время замедляется, останавливается, ускоряется и останавливается снова, когда он движется во мне. Когда он целует меня, на губах чувствуется вкус соленого пота, и я хочу еще. Я целую его в то место на шее под ухом, которое сводит его с ума. Он дрожит и стонет мое имя.

– Как мне хорошо с тобой, детка. Я так тебя люблю!

Мне больше не больно, только немного неудобно и чуть неприятно, когда он входит в меня. Тяну его за волосы, целую в шею.

– Я люблю тебя, Хардин, – успеваю сказать я.

Он стонет и шевелит распухшими губами.

– Детка, я собираюсь кончить. Да? – говорит он сквозь стиснутые губы.

Я киваю, не отрываясь от его шеи. Хардин не отрываясь смотрит на меня, когда кончает; это похоже на клятву в вечной любви и верности. Наконец, он падает мне на грудь. Я слышу тяжелый стук его сердца, целуя мокрые волосы. Его грудь вздымается, замирая, и он, поднявшись, выходит из меня. Я вздрагиваю от внезапной пустоты; он снимает презерватив, завязывает его и кладет на пол поверх упаковки из фольги.

– С тобой все хорошо? Как это было? Как ты? – Он внимательно смотрит на меня и кажется очень обеспокоенным.

– Все хорошо, – уверяю я.

Свожу ноги, чтобы притупить боль. Я вижу кровь на простыне, но мне не хочется двигаться.

Он вытирает пот со лба.

– Было ли это… то, что ты ожидала?

– Это было лучше, – честно отвечаю я.

Даже несмотря на боль, опыт был замечательный. Я уже мечтаю о следующем разе.

– Правда? – усмехается он.

Я киваю, и он прижимается ко мне лбом.

– А как тебе? Когда у меня будет больше… опыта, будет лучше.


Он перестает улыбаться, берет меня за подбородок и поворачивает к себе.

– Не говори так. Это было классно, детка. Это больше, чем великолепно, просто… круто, – говорит он, и я закатываю глаза.

Я уверена, что у него были гораздо более опытные девушки, которые хорошо знают, что и когда делать.

Отвечая на мои мысли, он отвечает:

– Я их не любил. Это совершенно по-другому, когда ты любишь человека. Правда, Тесса. Это несравнимо. Пожалуйста, не сомневайся в себе и не принижай наш сегодняшний опыт, – мягко говорит он.

Я чувствую его искренность и целую его в нос.

Он улыбается и обнимает меня за талию, прижимая к своей груди. Он так хорошо пахнет! Даже вспотевший Хардин пахнет лучше всего на свете.

– Это больно?

Он проводит рукой по волосам и накручивает локон на палец.

– Немного, – смеюсь я. – Боюсь вставать.

Он сжимает меня крепче, целуя в плечо.

– Раньше я ни разу не занимался сексом с девственницей, – тихо произносит он.

Я смотрю в его глаза, и в них нет ни капли иронии.

– О…

В голове крутятся сотни вопросов о его первом разе. Когда, где, кто, как. Но я ограничиваюсь мыслью, что он не любил ее. Он никого никогда не любил, кроме меня. Меня не волнуют его прошлые женщины. Они в прошлом. Меня интересует только этот прекрасный несовершенный человек, который влюбился первый раз в жизни.





Глава 79




Час спустя Хардин спрашивает меня:

– Ты готова встать?

– Я знаю, что надо это сделать, но не хочу, – отвечаю я, прижимаясь щекой к его груди.

– Не хочу тебя торопить, но мне реально надо поссать, – говорит он.

Я смеясь, слезаю с кровати.

– Ой, – вырывается у меня.

– Все хорошо? – спрашивает он в тысячный раз.

Он протягивает руку, чтобы поддержать меня.

– Да, просто болит.

Смотрю на простыню, и меня передергивает. Он тоже смотрит на нее.

– Давай, я ее выброшу. – Он стягивает простыню с кровати.

– Не здесь. Стеф увидит.

– Ладно. Тогда куда?

Он покачивается на пятках, наверное, успокаивая мочевой пузырь.

– Не знаю… Ты можешь выбросить в мусорный бак, когда будешь уезжать?

– Кто сказал, что я уеду? Вот, значит, как: переспала со мной и гонишь?

В его глазах загораются веселые огоньки. Он поднимает с пола трусы и джинсы и одевается. Я хватаю его футболку и швыряю ему.

Я бью его по попе.