Девушка с белым лицом

Вика Тихомирова, если это была она, поворачивала ко мне голову осторожно, стараясь не нарушить гармонию в конструкции своей позы. Медленно приподняла бровь, выражая недоумение, а разглядев меня, прибавила к эмоциям кислую дольку презрения. Действительно, в шортах и футболке по кладбищу бродят только алкаши да попрошайки, но так я и не возражал против маргинальной отягощенности в своем создаваемом на ходу образе.

- В могиле, говорю, никого нет.

- И что? - спросила Вика.

Голос у нее густой, но мягкий, шелестящий, звучание приятное, даже волнующее.

- Ушла покойница.

- У нас свободная страна, - сказала она с холодной улыбкой, достойной объектива модного фотографа. - Покойники могут ходить куда угодно.

- Убивать ушла.

- Мужчина, вы бы шли себе. - Она слегка поморщилась, отворачиваясь от меня.

- Новенький к нам вчера пришел. Антон Каплунов, может, знаешь такого?

Вика замерла с напряжением в теле, снова повернулась ко мне. Я обратился к ее высочайшей персоне на «ты», но женщину возмутило не это. Ступор вызвала фамилия Антона, во всяком случае, мне так показалось.

- Мужчина, я сейчас вызову полицию, - сказала она, прикасаясь к сумочке, которая висела у нее на боку.

- У нас своя полиция. И свой суд. Страшный. Каплунов там завтра будет, Игарик его уже ждет. Игарик, Джим, Костюха, знаешь таких?

Вика болезненно сощурила глаза, уголки рта дрогнули.

- Ты кто такой? - раздраженно спросила она.

- И ты там будешь, - кивнул я.

- Я не знаю никаких Игариков, - сказала Тихомирова, четко, но с ожесточением выговаривая слова.

Она больше не заботилась об эффектности своей позы, но все равно выглядела убедительно - в своей злости. Будь у нее возможность, она бы убила меня прямо на месте. Даже если я действительно с того света.

- Они Лену изнасиловали. А потом убили.

- Бред.

- А потом их самих, всех, как щенков, в одном корыте. Каплунов был последним… Или нет? - Я смотрел на женщину, а видел карты в руках Риты.

Четыре валета, крестовые король и дама. Трех валетов она порвала, остался четвертый - Антон. Бубнового валета порвали вчера, но ведь были еще король и дама.

Вика сунула руку в сумочку, я думал, за телефоном, но увидел перед собой газовый баллончик.

- Пошел отсюда!

Мне стоило больших усилий сохранить лицо. Если я покойник, то не должен был бояться ни газа, ни даже пули. А Вика могла нажать на клапан в любой момент - запросто и с удовольствием.

- Дама тоже должна умереть.

- Какая дама?

- Крестовая!

Я уловил момент, когда ее палец пришел в движение, резко развернулся, отталкиваясь от кованого забора. Струя газа ударила мне в затылок, а в лицо дунул ветер.

- Твою мать! - взвизгнула Вика.

Я развернулся и увидел, как она трет глаза. Это ветер вернул ею же брошенный бумеранг, а газ наверняка забористый. И, судя по всему, слезоточивый. Там ведь не только слезы - соплей хлынуло не меньше.

- Попрошу не ругаться!

Вика не хотела расставаться с баллончиком - пришлось вырвать его силой. Ей это не понравилось, и она врезала мне кулаком в живот, чуть пониже «солнечного сплетения». От резкой боли меня едва не свернуло в бараний рог, дыхание остановилось, из глаз брызнули слезы. Как будто не женщина меня ударила, а дьявол, сидящий в ней, и не кулаком, а острым рогом.

- А чего ты злишься? - спросил я, с трудом, через боль втягивая в себя воздух.

- Потому что ты урод! - взвизгнула она, прижимая руки к лицу.

Воды поблизости не было, промыть глаза нечем, оставалось только терпеть.

- Идти сможешь? - спросил я, осторожно взяв блондинку под руку.

Я ничем не мог ей помочь, кроме как стать поводырем и довести до машины, где должна быть вода.


- Я тебя потом убью, - принимая мою помощь, сказала женщина.

К аллее вела извилистая тропинка, мне ничего не стоило врезать Вику головой в памятник, мимо которого мы проходили, но ей повезло: моя совесть оказалась сильнее искушения.

- Ты вообще кто такой? - зло спросила она.

- Друг Антона Каплунова.

Возможно, я выбрал не самый лучший вариант, можно было назваться, например, майором полиции, расследующим убийство Каплунова, но Вику провести непросто. В покойника она не поверила, значит, и с майором не пройдет: попросит предъявить удостоверение, и поплыву я, как та калоша по луже.

- Кто это такой?

- Бубновый валет.

- Ты больной.

Вика остановилась, сначала отвела от лица одну руку, затем другую, осторожно открыла глаза, посмотрела вдаль и пошла, грубо оттолкнув меня. Зрение восстанавливалось, больше она не нуждалась в моей помощи, но я не собирался ее отпускать.

- А ты - крестовая дама, - наугад сказал я, примеряя на себя образ комиссара Мегре.

- Тебе лечиться надо.

- Я тоже так говорил Антону. А его сегодня ночью в озере нашли. Его русалка утопила, и Костюху… Костюха, кстати, червовый валет… Игарик- пиковый, Джим - крестовый… Лена их всех утопила.

- Так Лена или русалка?

- Если Лену утопили, то кем она, по-твоему, стала? И куда ушла?

- В озеро?

- А вдруг?

Вика спешила к своей машине, ускоряя шаг, я едва поспевал за ней. На шпильках она держалась так же твердо и уверенно, как профессиональный хоккеист - на коньках. Ноги у нее длинные, сильные, мышцы бедер легкой волной перекатывались под тканью брюк, возбуждающе действуя на подсознание. Возможно, я отставал намеренно, на интуитивном уровне. Не до романтики мне сейчас, тем более с Викой, но у мужчин две головы, большая думает человеческим умом, а маленькая - животными инстинктами.

- Я тоже хочу в озеро, - сказала Вика, направляя на машину электронный ключ. - С головой.

Она открыла дверь, просунула руку в салон, схватила стоящую в подставке для стаканчика бутылку с минералкой, скрутила пробку, сложила ладошку жменей.

- Могу полить, - сказал я.

Но Вика пропустила мои слова мимо ушей, она не обратила внимания и на пластиковую пробку, которая вывалилась у нее из руки, тихонько стукнулась об асфальт, подпрыгнула и покатилась, как колобок от бабушки.

Вика сама плеснула себе в ладонь, умылась одной рукой, тихонько фыркая, - то ли от удовольствия, то ли от злости на меня. Или на покойную Елену. Или на весь мир. Есть люди, которые ненавидят всех и вся, и многие из них ездят как раз на красных автомобилях.

Вика умылась, из ниши в двери достала влажные салфетки, промокнула лицо, глянула на меня с презрением и осуждением, еще и желчно усмехнулась, как будто я не просто наблюдал, а подглядывал за ней в туалете.

- Можно съездить, - сказал я.

- Куда?

- На озеро. К тому месту, где Лену убили. Может, она сейчас там бродит, а ты ее здесь навестила, - кивнул я в сторону кладбища.

- Зачем она там бродит?

- Даму крестовую ждет. По ночам.

- Почему крестовую, а не пиковую?

- Потому что дама эта крест на ней поставила.

- Крестовая дама - это я? - Вика внимательно смотрела на меня.

Глаза красные, слезы еще не высохли, тушь размазана, тональный крем размыт. И волосы взлохмачены, как у ведьмы.

- Я этого не говорил.

- Ну как же не говорил? - одним уголком рта хищно усмехнулась она. - Говорил. Просто забыл… Врать нужно уметь, врать нужно, не завираясь.

- Я не говорил, я предполагал.

- Кто такой Антон… как его?

- Каплунов. Мой друг.

- Что с ним? Только давай внятно, без этих своих экивоков.